← Назад к обзору

Одержимость

Стеклянный горизонт и стальная хватка

Ночь в Башне Мстителей обычно была наполнена тихим электронным шепотом систем жизнеобеспечения, но сегодня тишина казалась физически ощутимой, тяжелой, как свинец. Баки сидел на краю кровати в своей комнате, не зажигая света. Единственным источником иллюминации был холодный блеск его собственной левой руки, отражавшей огни ночного Нью-Йорка, пробивающиеся сквозь панорамное окно.

Он чувствовал себя зверем, за которым наблюдают через прицел. Стив не заходил к нему после того, как они вернулись из архива, но Баки знал — Роджерс за дверью. Или в соседней комнате. Или смотрит через камеры, к которым Тони, по какой-то необъяснимой причине, всё еще давал Стиву полный доступ.

Дверь бесшумно скользнула в паз. Баки не обернулся. Он узнал этот шаг — тяжелый, уверенный, но сейчас намеренно смягченный. Стив вошел и замер у порога, его силуэт в полумраке казался монументальным.

– Ты не спишь, Бак, – это было не вопросом, а констатацией факта. Голос Стива звучал непривычно низко, с хрипотцой, которая выдавала крайнее напряжение.

– Трудно спать, когда чувствуешь на себе чей-то взгляд, Стив, – Баки наконец повернул голову. – Ты ведь обещал, что здесь я буду в безопасности. Но я не чувствую себя в безопасности, когда ты стоишь над душой двадцать четыре часа в сутки.

Роджерс прошел вглубь комнаты и сел на стул напротив Баки. Он наклонился вперед, сложив замком свои огромные ладони. В его голубых глазах, обычно ясных и прямых, сейчас плескалось что-то темное, лихорадочное.

– Ты не понимаешь, – прошептал Стив. – Я видел, как ты падал с поезда. Семьдесят лет я просыпался с этим образом перед глазами. Семьдесят лет я винил себя за то, что не удержал тебя. Теперь, когда ты здесь, когда ты живой... я не могу позволить случаю снова всё испортить.

– Я не фарфоровая кукла, Стив, – Баки выставил вперед бионическую руку, и металл негромко зажужжал. – Я — Зимний солдат. Я машина для убийства, которую «Гидра» ковала десятилетиями. Ты не можешь просто стереть это, заперев меня в золотой клетке и кормя яблочными пирогами.

Стив мгновенно оказался рядом. Он опустился на колени перед Баки, обхватив его ладони своими. Его хватка была железной, неоспоримой.

– Не называй себя так, – в голосе Роджерса прорезалась сталь. – Ты — Баки Барнс. Мой Баки. И я не запер тебя. Я оберегаю тебя от мира, который хочет разорвать тебя на куски. Ты видел, как Старк смотрит на тебя? Как на экспонат. Как на технологическую диковинку. Он не видит твоей души, Бак. Только я вижу.

– Тони просто хочет помочь, – Баки попытался высвободить руки, но Стив только крепче сжал пальцы. – Он предложил модернизировать протез. Сказал, что может убрать фантомные боли. Почему ты так бесишься из-за этого?

– Потому что ему нельзя доверять! – Стив почти выкрикнул это, и его лицо на миг исказилось от ярости. – Он эгоист. Он залезет тебе в голову, начнет менять настройки, и что останется? Очередной Джарвис в теле моего лучшего друга? Нет. Я этого не допущу. Тебе не нужен никто, кроме меня. Разве нам было плохо в Бруклине?

– В Бруклине у нас не было суперсыворотки и железных рук, Стив, – Баки посмотрел на него с глубокой печалью. – И ты не смотрел на меня так, будто я твоя частная собственность.

Стив замер. Его взгляд стал неподвижным, почти стеклянным. Он медленно поднял руку и коснулся щеки Баки, проводя большим пальцем по скуле. Это было нежное движение, но в нем чувствовалась такая всепоглощающая одержимость, что у Барнса по спине пробежал холодок.

– Ты — всё, что у меня есть, – тихо произнес Стив. – Весь этот мир... он чужой. Он холодный и фальшивый. Только когда я смотрю на тебя, я чувствую, что я всё еще Стив Роджерс. Ты мой якорь, Бак. И я буду твоим щитом. Даже если мне придется защищать тебя от самого себя.

– Ты пугаешь меня, – честно признался Баки.

– Это просто непривычно, – Стив улыбнулся, и эта улыбка была самой жуткой вещью, которую Баки видел со времен лабораторий Сибири. – Скоро ты поймешь. Тебе просто нужно смотреть только на меня. Не слушай Старка. Не выходи из комнаты без меня. Мир снаружи слишком сложен для тебя сейчас. Обещай мне.

– Стив, я не могу...

– Обещай мне, Баки! – голос Роджерса ударил, как хлыст.

Баки сглотнул, чувствуя, как внутри него сражаются остатки воли и старая привычка подчиняться лидеру. В глазах Стива он видел бездну. Роджерс не лгал — он действительно верил, что это любовь. Но эта любовь была готова задушить объект своего обожания, лишь бы тот не шелохнулся.

– Хорошо, Стив. Я обещаю, – выдохнул Баки.

Стив мгновенно расслабился. Он прижался лбом к плечу Баки, тяжело дыша, словно только что выиграл тяжелую битву.

– Вот и молодец. Вот и хорошо. Ложись спать. Я буду в кресле. Я никуда не уйду.

***

На следующее утро в мастерской Тони Старка царил хаос. Тони метался между экранами, яростно печатая коды. Перед ним висела голограмма Башни, на которой несколько секторов были подсвечены тревожным красным цветом.

– Джарвис, скажи мне, что я ошибаюсь, – Тони потер переносицу, не отрывая взгляда от данных.

– Боюсь, что нет, сэр, – отозвался ИскИн. – Мистер Роджерс заблокировал доступ к жилому блоку мистера Барнса. Он изменил протоколы безопасности, используя свои полномочия лидера Мстителей. Теперь войти туда или выйти оттуда без его личного подтверждения невозможно.

– Он сошел с ума, – Тони отшвырнул планшет на диван. – Он буквально взял его в заложники под предлогом реабилитации. Ты видел отчеты о состоянии Барнса?

– Уровень стресса мистера Барнса стабильно растет, сэр. Однако он не предпринимает попыток сопротивления. Вероятно, сказывается психологическое давление и многолетняя привычка к субординации.

Тони подошел к окну и посмотрел вверх, на этажи, где Стив Роджерс возводил свою личную крепость.

– Стив всегда был упрямым ослом, но это... это уже за гранью. Он одержим. Он видит в Баки единственный шанс вернуть свою утраченную жизнь. И он не понимает, что убивает Барнса этой своей «заботой».

– Что вы намерены делать, сэр? – поинтересовался Джарвис. – Прямое вмешательство может привести к конфликту внутри команды.

– Команда и так трещит по швам, – Тони решительно направился к выходу. – Если я промолчу сейчас, то завтра Стив наденет на него ошейник с GPS-трекером. Мне нужно поговорить с Кэпом. По-хорошему. Хотя, зная его, «по-хорошему» закончится через пять секунд.

Тони поднялся на лифте в общую гостиную. Стив был там. Он сидел за столом и методично чистил щит, хотя тот и так сиял. Баки сидел рядом, неподвижно глядя в пространство. На нем была простая футболка, открывающая бионическое плечо, и Тони заметил, как Стив время от времени бросает на этот металл собственнический взгляд.

– Кэп, нам надо поговорить, – Тони прошел к бару, стараясь сохранять непринужденный вид. – О протоколах безопасности. Джарвис говорит, что у нас возникла «ошибка» в доступе к жилым секторам.

Стив даже не поднял головы. Его движения были плавными, почти гипнотическими.

– Это не ошибка, Тони. Я ввел новые правила. Баки нужно ограничить количество внешних раздражителей. Твои визиты и твои... предложения по «улучшению» — это лишний стресс.

– Стресс? – Тони усмехнулся, хотя внутри у него всё кипело. – Стив, ты запер его. Ты ведешь себя как ревнивая домохозяйка из пятидесятых. Барнс — ветеран войны, суперсолдат и взрослый мужчина. Если он хочет прийти ко мне в мастерскую и выпить кофе, он имеет на это право.

– Он не хочет, – Стив наконец поднял глаза. В них не было и тени прежнего дружелюбия. Только холодная, расчетливая уверенность. – Верно, Бак?

Баки медленно перевел взгляд со стены на Тони, а затем на Стива. Его лицо было маской, лишенной эмоций, но в глубине серых глаз Старк прочитал немую мольбу. И в то же время — покорность.

– Мне лучше здесь, Тони, – голос Баки был тихим и монотонным. – Стив знает, что для меня лучше.

– Ты слышишь это? – Стив чуть улыбнулся, и эта улыбка не коснулась его глаз. – Он сам так решил. Ему нужен покой. Ему нужен я. А тебе, Тони, стоит заняться своими костюмами и перестать совать нос в дела, которые тебя не касаются.

Старк сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

– Ты ломаешь его, Стив. Ты делаешь то же самое, что делала «Гидра», только под соусом «дружбы». Ты стираешь его волю. Ты хочешь, чтобы он смотрел только на тебя, потому что боишься, что если он увидит мир, он поймет, что ты ему больше не нужен.

Стив резко встал. Он был на голову выше Тони, и его мощная фигура буквально нависла над миллиардером.

– Уходи, Старк, – процедил Роджерс. – Пока я еще помню, что мы на одной стороне.

– О, мы уже давно не на одной стороне, Кэп, – Тони не отступил ни на дюйм. – Одна сторона — это свобода. Другая — это то, что ты сейчас строишь вокруг него.

Баки внезапно встал между ними. Его металлическая рука легла на грудь Стива, а живая — на плечо Тони.

– Хватит. Оба, – в его голосе впервые за утро прозвучали человеческие нотки. – Тони, уходи. Пожалуйста. Стив просто волнуется. Всё нормально.

Старк посмотрел на Баки, затем на Стива, который уже обхватил Барнса за талию, притягивая к себе в защитном жесте. Это выглядело жутко — Стив словно закрывал собой сокровище от грабителя.

– Ладно, – Тони поднял руки. – Я уйду. Но помни, Стив: стены, которые ты строишь, рано или поздно упадут. И я надеюсь, что когда это случится, Баки еще будет помнить, как ходить самостоятельно.

Когда Старк вышел, в гостиной воцарилась тишина. Стив не отпускал Баки. Он уткнулся носом в его затылок, вдыхая запах его волос.

– Видишь? – прошептал Стив. – Он хочет нас рассорить. Он хочет забрать тебя. Но я не дам. Никому не дам.

– Стив, мне больно, – тихо сказал Баки. Роджерс сжимал его слишком сильно, его пальцы впивались в ребра.

– Прости, – Стив чуть ослабил хватку, но не отстранился. – Я просто так сильно тебя люблю, Бак. Ты — единственное настоящее, что у меня осталось. Пообещай, что никогда не будешь слушать его. Обещай, что будешь смотреть только на меня.

– Я смотрю, Стив, – Баки закрыл глаза, чувствуя, как его собственная личность медленно растворяется в этой удушающей заботе. – Я смотрю только на тебя.

***

Вечером того же дня Баки сидел в своей комнате. Стив ушел на тренировку, но Баки знал, что дверь заперта на электронный замок, который он не сможет взломать без инструментов. Он подошел к окну. Нью-Йорк сиял, манил своей свободой и хаосом.

Внезапно на стекле отразился текст. Мелкие буквы, сформированные из пикселей, которые явно не принадлежали системе Башни.

«Бак, это Тони. Не подавай виду. Я взломал твой терминал через обходной путь. Стив перешел все границы. Он установил в твоей комнате датчики движения и микрофоны. Он слушает даже твое дыхание. Я подготовил план. Если ты хочешь уйти — я помогу. Просто моргни дважды в сторону камеры в углу».

Баки замер. Его сердце забилось чаще. Уйти? Куда? В мир, где он — военный преступник с промытыми мозгами? Здесь, со Стивом, было душно, было страшно, но здесь было... понятно. Стив давал ему структуру. Стив давал ему смысл.

Но потом он вспомнил взгляд Стива. Этот холодный, пустой взгляд, в котором Баки был не человеком, а функцией. Якорем. Трофеем.

Баки медленно повернулся к камере. Он знал, что Стив может увидеть это позже. Он знал, что Роджерс придет в ярость. Но в этот момент он вспомнил Бруклин. Настоящий Бруклин. Там Стив был слабым, но он был свободным. И он никогда бы не позволил себе держать кого-то в клетке.

Баки моргнул. Один раз. Второй.

Текст на стекле мгновенно исчез.

Через минуту дверь комнаты открылась. На пороге стоял Стив. Он выглядел уставшим после тренировки, на его лбу блестели капли пота. Он улыбнулся, увидев Баки у окна.

– Всё хорошо, Бак? – спросил он, подходя ближе.

– Да, Стив, – Баки заставил себя улыбнуться в ответ. – Всё просто замечательно.

Стив подошел со спины и обнял его, положив подбородок на плечо. Они вдвоем смотрели на город.

– Скоро мы уедем отсюда, – прошептал Стив. – Я найду нам дом в глуши. Где не будет Старка, не будет Мстителей. Только ты и я. Как раньше. Ты ведь хочешь этого?

– Конечно, Стив, – ответил Баки, чувствуя, как его левая рука непроизвольно сжимается в кулак. – Только ты и я.

Стив поцеловал его в висок. Он не заметил, как в отражении стекла на мгновение мелькнула красная точка — сигнал от Тони. Игра началась. Стив Роджерс, символ чести и свободы, превратился в самого опасного тюремщика на планете. И Баки Барнс понял, что его настоящая война за возвращение домой только что перешла в решающую фазу. Только на этот раз врагом был человек, ради которого он был готов умереть.

– Я никогда тебя не отпущу, – прошептал Стив в тишину комнаты.

– Я знаю, – эхом отозвался Баки, глядя на свое отражение, в котором он больше не узнавал себя.

Стеклянный горизонт Нью-Йорка казался таким близким, но между ним и Баки стояла стальная хватка человека, который любил его слишком сильно, чтобы позволить ему быть свободным. И в этой тишине Баки понял: Стив не просто присматривает за ним. Стив поглощает его. И если он не вырвется сейчас, то от Джеймса Барнса не останется даже тени.

Стив сильнее прижал его к себе, и Баки послушно закрыл глаза, погружаясь в эту удушающую, святую тьму их «идеальной» жизни. Пока что он будет смотреть только на Стива. Пока что.