← Назад к обзору

Одержимость «Короля»

Отражение в разбитом зеркале

– Ты ведь понимаешь, что это не может продолжаться вечно? – Голос Мэгуми Фушигуро был сухим, как осенняя листва, когда он догнал Юдзи в тренировочном дворе.

Итадори не ответил. Его кулаки, обмотанные потемневшими от пота бинтами, методично вбивали остатки проклятой энергии в укреплённый барьер. С каждым ударом воздух вокруг него вибрировал, а в глазах на мгновение вспыхивал тот самый багровый свет, который заставлял товарищей по команде невольно отступать на шаг.

– Юдзи! – Мэгуми перехватил его руку. – Посмотри на меня. Настя… она изменилась. Ты не можешь этого не видеть.

Итадори резко вырвал руку, и на его лице промелькнула тень ярости, совершенно не свойственная его обычному добродушному нраву.

– Она выздоровела, Фушигуро. Это всё, что меня волнует. Сёко-сан сказала, что её каналы чисты.

– Сёко-сан сказала, что они *выглядят* чистыми, – поправил Мэгуми, не отводя взгляда. – Но она больше не лечит так, как раньше. Вчера она заживляла рану Инумаки, и он сказал, что это было похоже на то, как если бы его плоть прижигали калёным железом, хотя рана закрылась мгновенно. Это не её техника, Юдзи. Это что-то другое.

Юдзи отвернулся, тяжело дыша. Он знал. Он чувствовал это каждую секунду, когда сестра была рядом. Её присутствие больше не приносило того успокаивающего тепла, которое было их общим убежищем с самого детства. Теперь от неё исходил тонкий, почти неуловимый аромат благовоний и сырого мяса — тот самый запах, который заполнял Зловещее святилище Сукуны.

– Она жива, – упрямо повторил Юдзи, и его голос дрогнул. – И пока она жива, я буду её защищать. Даже от тебя, если потребуется.

В это время в глубине женского общежития Анастасия стояла перед зеркалом. Она медленно расстегнула пуговицы куртки, обнажая плечи. На бледной коже больше не было багровых следов или синяков, но когда она концентрировалась, под поверхностью эпидермиса начинали пульсировать чёрные нити, сплетающиеся в сложные, ломаные узоры.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – прошептала она своему отражению.

Отражение не ответило, но в глубине зрачков вспыхнуло четыре искры вместо двух. Настя чувствовала себя странно: её тело казалось невероятно лёгким, а чувства обострились до предела. Она слышала биение сердец людей в соседних комнатах, чувствовала ток проклятой энергии в стенах колледжа и, что самое пугающее, она постоянно ощущала присутствие Сукуны. Не как врага, а как часть своего собственного кровотока.

– Ты обещал, что оставишь его в покое, – произнесла она в пустоту комнаты.

– Я держу свои обещания, маленькая жрица, – голос Короля Проклятий раздался прямо за её спиной, хотя в комнате никого не было. – Посмотри на своего брата. Разве он не выглядит спокойным? Я не мучаю его кошмарами… пока ты исполняешь свою часть сделки.

Настя закрыла глаза, вспоминая ту ночь в медицинском блоке. Она знала, что совершила предательство — не только по отношению к магам, но и по отношению к самому Юдзи. Она впустила врага в святая святых, позволив ему пустить корни в своей душе.

– Чего ты хочешь сегодня? – спросила она, и её пальцы непроизвольно сжались на краю раковины.

– Скука — мой единственный враг, – пророкотал Сукуна. – Колледж стал слишком тесным. Мне нужно пространство. Выведи своего брата за пределы завесы. В заброшенном районе на окраине Синдзюку есть место, которое когда-то было храмом. Я хочу увидеть его снова… твоими глазами.

– Юдзи не пойдёт туда просто так.

– О, он пойдёт, – Сукуна рассмеялся, и этот смех отозвался болью в её висках. – Просто скажи ему, что тебе страшно. Он сделает всё, что ты попросишь.

Настя открыла глаза. Её взгляд был холодным и решительным. Она больше не была той девочкой, которую нужно было спасать. Она стала посредником между двумя мирами, и цена этой роли была выше, чем она могла себе представить.

Вечером, когда сумерки окутали территорию школы, Настя нашла Юдзи у ворот.

– Брат, – тихо позвала она.

Юдзи мгновенно обернулся, и его лицо осветилось нежностью, которая всегда заставляла сердце Насти сжиматься от вины.

– Настя? Ты почему не в кровати? Сёко-сан говорила, тебе нужно больше отдыхать.

– Мне душно здесь, Юдзи, – она подошла ближе и взяла его за руку. Её пальцы были холодными, как лед. – Эти стены… они давят на меня. Мне кажется, если я не выйду за пределы этой защиты хотя бы на час, я просто сойду с ума.

Юдзи нахмурился, оглядываясь на окна кабинета Годжо.

– Нам запрещено покидать территорию без сопровождения, ты же знаешь. Особенно сейчас.

– Пожалуйста, – она прижалась лбом к его плечу, и Юдзи почувствовал, как его воля тает. – Только мы вдвоем. Как раньше. Помнишь, как мы убегали из дома дедушки, чтобы посмотреть на светлячков?

Итадори вздохнул, гладя её по волосам. Он не мог ей отказать. Никогда не мог.

– Хорошо. Но только на час. И если я почувствую хоть малейшую угрозу — мы возвращаемся.

Они проскользнули мимо постов охраны, используя знание слепых зон барьера, о которых Юдзи узнал от Панды. Ночной Токио встретил их неоновыми огнями и шумом бесконечного движения, но Настя вела его прочь от оживленных улиц, туда, где город начинал напоминать бетонный скелет.

Заброшенный район Синдзюку встретил их тишиной. Здесь не горели фонари, а пустые глазницы окон смотрели на них с немым упреком.

– Настя, зачем мы здесь? – Юдзи остановился, чувствуя, как внутри него начинает ворочаться Сукуна. – Здесь плохая энергия. Очень плохая.

– Мы почти пришли, – ответила она, не оборачиваясь.

Они вышли к руинам старого синтоистского храма, зажатого между двумя недостроенными небоскребами. Крыша здания давно провалилась, а деревянные ворота-тории покосились, обросшие черным мхом.

– Это место… – Юдзи замер, чувствуя, как его проклятая энергия начинает неконтролируемо пульсировать. – Настя, уходим. Сейчас же!

Но Настя не двигалась. Она стояла в центре бывшего двора храма, и лунный свет падал на неё, делая её похожей на призрака.

– Ты слышишь их, Юдзи? – спросила она странным, вибрирующим голосом. – Голоса тех, кто молился здесь тысячу лет назад. Они всё еще здесь. Они ждут своего короля.

– Настя, что ты говоришь? – Юдзи сделал шаг к ней, но внезапно его тело свело судорогой.

Черные татуировки стремительно поползли по его лицу. Сукуна не просто проснулся — он рвался наружу с силой, которой Юдзи раньше не встречал.

– Глупый мальчишка, – пророкотал голос Короля Проклятий, но на этот раз он исходил не только от Юдзи.

Настя обернулась. На её лице тоже проступили метки, а глаза горели тем же алым пламенем. Она протянула руку, и Юдзи, против своей воли, сделал шаг навстречу.

– Резонанс завершен, – произнесла она, и её голос слился с голосом Сукуны в жуткий дуэт.

Юдзи упал на колени, хватаясь за голову. Его сознание тонуло в океане чужой ярости. Он видел, как Настя подходит к нему, как она опускается рядом на колени, но в её движениях не было прежней сестринской заботы.

– Смотри на меня, Юдзи, – прошептала она, касаясь его подбородка. – Не бойся. Это всего лишь возвращение домой.

Она прильнула к его губам в поцелуе, который ощущался как глоток расплавленного свинца. Юдзи почувствовал, как его собственная энергия высасывается, перетекая в неё, а её тьма заполняет его, стирая границы между ними.

Сукуна внутри Юдзи торжествовал. Он использовал их кровную связь как мост, создавая нечто, чего мир не видел со времен эпохи Хэйан — двойной сосуд, разделенную душу, которую невозможно было запечатать по отдельности.

– Теперь, – Сукуна в теле Юдзи поднялся, удерживая Настю за талию. – Теперь мы можем начать.

Он оглядел руины храма. Одним движением руки он заставил пространство вокруг них исказиться. Обломки бетона и дерева начали левитировать, складываясь в новые, причудливые формы. Зловещее святилище начало проявляться прямо в реальности, не требуя расширения территории. Это было осквернение самой материи мира.

– Тебе нравится, Анастасия? – спросил он, прижимая её к себе.

Настя смотрела на то, как мир вокруг них превращается в кошмар, и на её губах играла странная, блаженная улыбка.

– Да, – выдохнула она. – Это… великолепно.

Сукуна усадил её на импровизированный трон из обломков и костей, которые начали проступать из-под земли. Он опустился перед ней, и на этот раз в его действиях было нечто, напоминающее поклонение.

– Ты — моя связь с этим веком, – произнес он, кладя голову ей на колени. – Твой брат — моя тюрьма, но ты — мой ключ к свободе.

Настя запустила пальцы в его розовые волосы, чувствуя, как Юдзи внутри этой оболочки кричит от ужаса и бессилия. Но его крик был так далеко, словно на другом берегу бескрайнего моря.

– Что мы будем делать дальше? – спросила она, глядя на то, как над Синдзюку начинает формироваться черное облако проклятой энергии.

– Мы будем играть, – Сукуна поднял голову, и его глаза сверкнули предвкушением. – Годжо Сатору скоро будет здесь. Он почувствует это возмущение. И я хочу увидеть его лицо, когда он поймет, что его любимые ученики стали его погибелью.

Он резко потянул её на себя, сбрасывая на расстеленную на камнях куртку Юдзи. В этом заброшенном храме, под сенью рождающегося проклятия, их близость была актом высшего кощунства. Сукуна не просто удовлетворял свою похоть — он закреплял свою власть над обоими, сплетая их судьбы в один неразрывный узел.

– Ты чувствуешь его? – шептал он, впиваясь пальцами в её бедра. – Твой брат видит всё. Он чувствует каждое моё движение внутри тебя. Каждое твоё удовольствие — это гвоздь в его гроб.

Настя выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Она ненавидела себя, она ненавидела его, но наслаждение, которое он дарил, было таким острым, что оно выжигало все остальные чувства. Она была инструментом в руках мастера, и этот мастер не знал пощады.

Когда всё закончилось, и над руинами воцарилась тяжелая, липкая тишина, Настя лежала, глядя в ночное небо. Звезды казались ей холодными и далекими, как воспоминания о нормальной жизни.

– Юдзи… – прошептала она, когда татуировки начали медленно исчезать с её кожи.

Юдзи внутри неё — или она внутри него — отозвался лишь глухим стоном.

– Он спит, – Сукуна, всё еще занимающий тело Итадори, сел рядом, поправляя одежду. – Сегодня был долгий день. Тебе тоже нужно отдохнуть, Анастасия. Скоро начнется настоящая охота.

Он помог ей встать. Настя чувствовала себя так, словно её вывернули наизнанку и сшили заново грубыми нитками. Она посмотрела на свои руки — они были чистыми, но она знала, что на них теперь вечно будет лежать тень Короля.

– Мы вернемся в колледж? – спросила она.

– Конечно, – Сукуна усмехнулся. – Мы должны играть свои роли до конца. Никто не должен знать, что святилище уже открыто. Пусть они думают, что ты — всё та же невинная сестра, которую нужно защищать.

Они вернулись в школу под утро, когда первые лучи солнца коснулись верхушек сосен. У ворот их ждал Годжо. Он стоял, прислонившись к столбу, и его лицо было скрыто повязкой, но аура вокруг него была такой напряженной, что воздух казался наэлектризованным.

– Вы заставили меня поволноваться, – произнес он ровным голосом. – Юдзи, Настя. Где вы были?

– Нам нужно было подышать воздухом, сенсей, – ответил Юдзи, и его голос звучал абсолютно естественно. Даже слишком естественно. – Насте стало плохо в четырех стенах. Простите, что не предупредили.

Годжо подошел к ним вплотную. Он долго смотрел на Юдзи, затем перевел взгляд на Настю. Девушка выдержала его взор, не моргнув. Внутри неё Сукуна довольно свернулся клубком, скрывая свою энергию за ширмой её собственного исцеляющего света.

– Идите спать, – наконец сказал Годжо. – Завтра у нас будет серьезный разговор.

Когда они прошли мимо него, Сатору обернулся. Его Шесть Глаз видели нечто странное: их проклятые энергии больше не были двумя отдельными потоками. Они переплетались, образуя сложный узор, который напоминал… цепи.

– Что же вы наделали… – прошептал Годжо, когда двери общежития закрылись за ними.

В своей комнате Настя упала на кровать, не раздеваясь. Она слышала, как за стеной Юдзи возится, пытаясь устроиться поудобнее.

– Настя? – раздался его тихий голос сквозь перегородку.

– Да, Юдзи?

– Я… я не очень помню, что было в храме. Мне казалось, что там был Сукуна. С тобой всё в порядке? Он не обидел тебя?

Настя закрыла глаза, и слеза скатилась по её щеке, исчезая в подушке.

– Всё хорошо, Юдзи. Он просто… напугал нас. Спи. Я рядом.

– Я люблю тебя, сестра.

– И я тебя, Юдзи. Больше жизни.

Она знала, что это правда. И именно эта любовь стала тем фундаментом, на котором Сукуна воздвиг свой новый трон. Она спасла брата от кошмаров, но отдала его душу вечному рабству. И когда придет время финальной битвы, она знала, на чьей стороне она будет стоять. Не потому, что она хотела зла, а потому, что у неё больше не было выбора.

Король Проклятий победил не силой, а милосердием, превращенным в яд. И этот яд теперь тек в жилах обоих Итадори, ожидая момента, когда мир наконец погрузится во тьму, которую они сами и принесли.