← Назад к обзору

Одержимость «Короля»

Печать из плоти и шёлка

– Юдзи, ты слишком сильно сжимаешь ложку, – Настя произнесла это почти шёпотом, не поднимая глаз от своей тарелки.

В столовой магического колледжа было непривычно тихо. Фушигуро и Нобара ушли на задание рано утром, а Годжо, по своему обыкновению, исчез в неизвестном направлении, оставив после себя лишь ощущение незримого присутствия.

Итадори вздрогнул. Металл в его руке жалобно скрипнул и согнулся под неестественным углом. Он разжал пальцы, и искореженный предмет с глухим стуком упал на деревянный стол. Юдзи посмотрел на свои ладони — они мелко дрожали.

– Прости, – он выдавил из себя улыбку, которая больше напоминала гримасу боли. – Я просто… плохо спал. Снова.

– Ты не спал совсем, – Настя наконец подняла взгляд.

Её карие глаза, когда-то ясные и теплые, теперь казались затянутыми тонкой дымкой, словно она смотрела на мир через слой пыльного стекла. Юдзи почувствовал, как внутри него, в районе солнечного сплетения, довольно шевельнулось нечто склизкое. Сукуна не спал. Он никогда не спал, когда Настя была рядом.

– Нам нужно поговорить о том, что происходит, – Настя протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.

Её прикосновение было ледяным, но в ту же секунду Юдзи почувствовал, как по его венам пробежал электрический разряд. Это не была его энергия. И не энергия Сукуны. Это был тот самый «резонанс», который заставлял его сердце биться в унисон с её, создавая жуткую, неправильную гармонию.

– Настя, я… я боюсь за тебя, – Юдзи перехватил её руку, сжимая пальцы. – После того похода в Синдзюку… Годжо-сенсей смотрит на нас так, будто мы — бомбы с часовым механизмом. Он что-то знает.

– Он знает только то, что мы ему позволяем видеть, – она мягко высвободила руку и встала. – Пойдем. Здесь слишком много ушей.

Они вышли во внутренний двор. Воздух был пропитан ароматом цветущей глицинии, но для Юдзи он отдавал привкусом железа. Настя вела его к старой библиотеке, в те залы, где почти никто не бывал. Там, среди стеллажей с древними свитками, она остановилась и резко обернулась.

– Ты ведь чувствуешь его сейчас, верно? – спросила она, и её голос вдруг стал ниже, обретая вибрирующие обертоны.

– Он… он молчит, – Юдзи прислонился к книжной полке, чувствуя, как слабеют ноги. – Но он здесь. Он всегда здесь.

– Он не молчит, Юдзи. Он ждет.

Настя подошла к нему вплотную. В полумраке библиотеки её лицо казалось высеченным из мрамора. Она медленно подняла руки и начала расстегивать верхние пуговицы своей формы.

– Настя, что ты… – Юдзи попытался отвернуться, но она схватила его за подбородок, заставляя смотреть.

На её ключицах, там, где кожа должна была быть чистой, медленно проступали черные узоры. Они не были статичными — они пульсировали, словно под кожей текла не кровь, а расплавленная тьма.

– Он заключил со мной сделку, Юдзи, – прошептала она, и её дыхание обожгло его губы. – Чтобы ты мог жить. Чтобы он не разрывал твое сознание изнутри. Я стала его вторым домом.

– Нет… нет! – Юдзи схватил её за плечи, встряхивая. – Настя, зачем?! Я бы справился! Я бы вытерпел!

– Не справился бы, – она печально улыбнулась, и в этот момент на её щеке открылся дополнительный глаз. Кроваво-красный зрачок сфокусировался на Юдзи. – Ты уже ломался. Я видела это. Я чувствовала, как твоя душа крошится под его весом.

– Какая трогательная жертвенность, – пророкотал голос, который теперь исходил одновременно от обоих.

Юдзи почувствовал, как его тело перестает ему подчиняться. Его руки, всё еще сжимавшие плечи сестры, скользнули выше, обвивая её шею. Его татуировки вспыхнули, отзываясь на присутствие «второй половины».

– Остановись… – простонал Юдзи, борясь за каждый дюйм своего разума. – Сукуна, ублюдок, оставь её!

– О, я оставлю её, – Сукуна рассмеялся через рот Юдзи, и этот смех эхом отозвался в теле Насти. – Я оставлю её себе. Она — идеальный проводник. Твоя плоть крепка, сосуд, но её дух… он жаждет этой тьмы так же сильно, как ты жаждешь света.

Сукуна полностью перехватил контроль. Он толкнул Настю на старый дубовый стол, заваленный пергаментами. Свитки с шорохом посыпались на пол, но никому из них не было до этого дела.

– Посмотри на неё, – приказал Король Проклятий, обращаясь к той части Юдзи, которая всё еще могла видеть. – Посмотри, как она расцветает под моим влиянием.

Он сорвал с неё куртку, обнажая тело, покрытое вязью проклятых знаков. Настя не сопротивлялась. Она смотрела на него — на своего брата, в чьих глазах сейчас горело древнее зло — и в её взгляде была смесь ужаса и экстаза.

– Юдзи… – выдохнула она, когда его пальцы, покрытые черными метками, коснулись её кожи.

– Его здесь нет, – отрезал Сукуна, впиваясь в её губы.

Это не было похоже на их предыдущие встречи. Теперь, когда Настя приняла часть его силы, резонанс был абсолютным. Пространство библиотеки начало искажаться. Тени на стенах удлинились, превращаясь в очертания костей и черепов. Зловещее святилище проявлялось в реальности, питаясь их общей энергией.

Сукуна действовал с расчетливой жестокостью. Он хотел не просто обладать ею, он хотел выжечь в ней всё человеческое, оставив лишь преданность своему королю. Он вошел в неё резко, заставляя Настю вскрикнуть и выгнуться дугой. Её ногти впились в его спину, оставляя глубокие борозды, которые мгновенно затягивались под действием обратной техники.

– Ты чувствуешь это? – шептал он ей в самое ухо, задавая яростный, ломаный темп. – Твоя кровь поет мою песню. Ты больше не Итадори. Ты — часть моего трона.

Настя задыхалась, её разум тонул в волнах наслаждения, которое было неразрывно связано с болью и осквернением. Она видела над собой лицо Юдзи — его розовые волосы, его черты, — но выражение этого лица было чужим, хищным. И всё же, где-то в самой глубине этого кошмара, она чувствовала присутствие брата. Он был там, запертый в клетке собственного тела, вынужденный чувствовать каждое её содрогание.

– Прости меня… – прошептала она, обращаясь к Юдзи, когда пик близости заставил её сознание взорваться белым шумом.

Сукуна зарычал, чувствуя, как их объединенная энергия достигает критической точки. По стенам библиотеки пошли трещины, древние книги начали вспыхивать синим пламенем. Это был акт творения через разрушение.

Когда всё закончилось, в библиотеке воцарилась гробовая тишина. Сукуна не спешил уходить. Он сидел на краю стола, удерживая обмякшее тело Насти в своих руках. Его пальцы лениво перебирали её волосы.

– Знаешь, мальчишка, – произнес он, глядя в пустоту. – Я передумал. Я не буду убивать Годжо Сатору сразу. Я хочу, чтобы он увидел вас двоих. Чтобы он понял, что его величайшее достижение стало его величайшим провалом.

Татуировки начали медленно бледнеть. Юдзи почувствовал, как контроль возвращается к нему — тяжелый, грязный, словно он