← Назад к обзору

Одержимость «Короля»

Кровавое кружево судьбы

– Настя… – голос Юдзи был едва слышен, он походил на шелест сухой травы под ногами палача.

Он сидел на полу библиотеки, привалившись спиной к массивному столу, на котором всё ещё лежала его сестра. Его руки, освобождённые от контроля Сукуны, бессильно лежали на коленях. Он чувствовал себя выпотрошенным, осквернённым до самой сути. Но страшнее всего было то, что он больше не чувствовал ярости. Только тупую, свинцовую тяжесть в груди.

Настя медленно приподнялась на локтях. Её одежда была в беспорядке, каштановые волосы спутались, а на бледной коже шеи всё ещё алели следы пальцев Короля Проклятий. Она не плакала. В её взгляде, обращённом на брата, застыло нечто такое, от чего Юдзи захотелось закричать — холодное, бездонное спокойствие, граничащее с безумием.

– Он ушёл? – спросила она, поправляя воротник куртки. Её голос не дрожал.

– Он никогда не уходит, Настя. Ты же знаешь, – Юдзи закрыл лицо руками, содрогаясь от беззвучного рыдания. – Зачем ты это сделала? Зачем ты позволила ему… нам…

– Чтобы ты не умер, Юдзи, – она соскользнула со стола и опустилась перед ним на колени, бережно беря его за запястья. – Годжо-сенсей не сможет защищать тебя вечно. Совет старейшин уже точит ножи. Им нужен повод, чтобы исполнить приговор. Если Сукуна будет стабилен, если он будет… занят мной, они побоятся подойти.

– Ты продала себя дьяволу, чтобы спасти мою жизнь, которая и так мне не принадлежит! – Юдзи вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло отчаяние. – Настя, это не жизнь. Это долговая яма, из которой нет выхода.

– Выход всегда есть, – она коснулась его щеки. Её пальцы больше не были холодными; теперь они обжигали, как угли. – Просто теперь мы идём по нему вместе.

Внезапно дверь библиотеки скрипнула. Тяжёлые дубовые створки разошлись, пропуская внутрь высокую фигуру. Сатору Годжо стоял на пороге, засунув руки в карманы брюк. Повязка на его глазах казалась темнее обычного, а привычная расслабленная поза сменилась пугающей неподвижностью.

– Я надеялся, что мои ученики будут проводить время в библиотеке за изучением техник, а не за разрушением барьеров реальности, – произнёс он. В его голосе не было привычной иронии. Только ледяная сталь.

Юдзи вскочил, инстинктивно заслоняя собой сестру.

– Сенсей, это… это не то, что вы думаете.

– О, Юдзи-кун, я вижу гораздо больше, чем ты можешь себе представить, – Годжо медленно пошёл к ним, и с каждым его шагом пространство вокруг словно сжималось. – Я чувствую остаточный след «Зловещего святилища». Я вижу, как проклятая энергия Сукуны пропитала Настю до самых костей. Вы двое только что совершили то, что на языке магов называется «непоправимым».

– Вы убьёте нас? – Настя поднялась, выходя из-за спины брата. Она смотрела на сильнейшего шамана современности без тени страха.

Годжо остановился в паре метров от них. Он приподнял край повязки, и один его глаз — сияющий, как сверхновая — впился в девушку.

– Убить вас было бы самым простым решением, Анастасия. Но я не люблю простые решения. К тому же, Сукуна этого и ждёт. Он хочет, чтобы я запачкал руки вашей кровью, чтобы окончательно сломать Юдзи.

– Тогда что вы сделаете? – спросил Юдзи, сжимая кулаки.

– Я наложу на вас «Печать Двойного Отречения», – Годжо сложил пальцы в сложную печать. – С этого момента вы не сможете отходить друг от друга более чем на десять метров. Если один из вас попытается разорвать связь или если Сукуна снова попытается проявиться в такой форме… барьер внутри вашей крови просто парализует вас обоих.

– Вы делаете из нас цепных псов, – Настя горько усмехнулась.

– Я делаю из вас живых, – отрезал Годжо. – Идите в свои комнаты. И молитесь, чтобы старейшины не узнали о том, что здесь произошло. Идзити уже подчищает следы, но даже он не всесилен.

Когда они вышли из библиотеки, ночь уже полностью вступила в свои права. Ветер шумел в кронах сосен, принося с собой запах грядущего дождя. Они шли молча, плечом к плечу, связанные невидимой, но ощутимой нитью заклятия Годжо.

– Юдзи, – позвала Настя, когда они дошли до развилки коридоров общежития.

– Да?

– Он сказал, что я — часть его трона.

Юдзи остановился и посмотрел на сестру. В тусклом свете ламп её лицо казалось чужим.

– Не слушай его. Он лжец.

– А если он не солгал? – она подошла ближе, и Юдзи увидел, что её зрачки на мгновение расширились, заполняя всю радужку. – Юдзи, я чувствую его силу. Она… она прекрасна. Она не похожа на ту боль, которую я лечу каждый день. Это как… как стать богом.

Ужас, холодный и липкий, сковал сердце Итадори. Он понял, что Сукуна не просто осквернил её тело. Он посеял семя в её душе, и это семя дало всходы гораздо быстрее, чем кто-либо мог ожидать.

– Настя, посмотри на меня! – он схватил её за плечи, заглядывая в глаза. – Это не ты говоришь! Это он! Борись с этим!

– Я борюсь, Юдзи, – она мягко отстранилась. – Но иногда мне кажется, что я борюсь не с ним, а с самой собой. Спокойной ночи, брат.

Она скрылась за дверью своей комнаты, оставив Юдзи одного в пустом коридоре. Он стоял, прислушиваясь к тишине, пока в его голове не раздался знакомый, издевательский смешок.

*«Она вкуснее, чем ты думаешь, щенок»,* — прошептал Сукуна. — *«Её свет так забавно чернеет, когда я прикасаюсь к ней. Скоро она сама будет умолять меня вернуться».*

– Я убью тебя, – прошипел Юдзи, впиваясь ногтями в ладони так, что выступила кровь. – Клянусь, я найду способ вырезать тебя из нас обоих.

*«Попробуй»,* — лениво отозвалось проклятие. — *«Но помни: нож, который ударит меня, пройдёт сквозь её сердце».*

Юдзи зашёл в свою комнату и, не зажигая света, рухнул на кровать. Он чувствовал через стену присутствие Насти — её неровное дыхание, её беспокойство. Печать Годжо пульсировала в его жилах, напоминая о том, что они теперь — единое целое в этом кошмаре.

Прошло три дня. Жизнь в колледже превратилась в странный, натянутый танец. Юдзи и Настя всегда были вместе. На тренировках, в столовой, даже во время коротких миссий по зачистке проклятий низшего уровня. Фушигуро и Нобара чувствовали нарастающее напряжение, но не задавали вопросов, видя, как Годжо постоянно держит брата и сестру в поле зрения.

Настя работала в лазарете с удвоенной силой. Она лечила раненых магов, но теперь её техника изменилась. Она больше не использовала мягкое тепло. Её энергия стала острой, хирургически точной и пугающе эффективной. Пациенты поправлялись быстрее, но каждый из них отмечал странное чувство холода, остающееся после её прикосновений.

Вечером четвёртого дня, когда дождь всё-таки начался, барабаня по крыше лазарета, Настя осталась одна в кабинете. Она перебирала медицинские инструменты, когда почувствовала, как воздух в комнате сгущается.

– Ты снова здесь, – произнесла она, не оборачиваясь.

– Я никогда не уходил, Анастасия, – Сукуна проявился прямо за её спиной. Это была не полная материализация, а плотный фантом, видимый только ей.

Он обнял её сзади, положив свои призрачные руки поверх её рук. Его присутствие ощущалось как ледяной туман, проникающий сквозь одежду.

– Ты ведь знаешь, что печать Годжо — это всего лишь детская забава, – прошептал он ей в ухо. – Она сдерживает плоть, но она не может сдержать дух. Ты хочешь больше силы? Хочешь лечить тех, кого Сёко считает безнадёжными?

– Какой ценой? – Настя закрыла глаза, позволяя себе на мгновение опереться на его невидимую грудь.

– Свобода, – Сукуна прикусил мочку её уха. – Твоя свобода от страха. Твоя свобода от морали этих ничтожных магов. Позволь мне показать тебе истинное искусство исцеления.

Он направил её руку к скальпелю, лежащему на столе. Под его руководством Настя сделала неглубокий надрез на своей ладони. Кровь, густая и тёмная, капнула на белый кафель.

– Теперь смотри, – приказал Сукуна.

Он заставил её сконцентрировать энергию на ране, но не так, как она делала это раньше. Он заставил её *поглотить* боль, превратить её в топливо. Рана затянулась мгновенно, не оставив даже следа, но Настя почувствовала прилив такой дикой, необузданной мощи, что у неё перехватило дыхание.

– Это… это неправильно, – выдохнула она, глядя на свою чистую ладонь.

– Правильно то, что работает, – Сукуна растворился в воздухе, оставив после себя лишь эхо своего смеха.

В этот момент дверь лазарета распахнулась. Вбежал Юдзи, промокший до нитки. Его глаза были полны ужаса.

– Настя! Я почувствовал… я почувствовал его здесь! Ты в порядке?

Он подлетел к ней, хватая за руки, осматривая её лицо, её одежду. Настя медленно убрала руку со скальпелем за спину.

– Всё хорошо, Юдзи. Тебе просто показалось. Печать работает.

Юдзи смотрел на неё, и в его душе нарастало подозрение. Он видел капли крови на полу, которые она не успела вытереть. Он видел странный блеск в её глазах.

– Ты лжёшь мне, – прошептал он. – Настя, ты начинаешь лгать мне.

– Я защищаю нас, Юдзи, – она сделала шаг к нему и обняла его, прижимаясь мокрой щекой к его груди. – Пожалуйста, просто доверься мне. Я знаю, что делаю.

Юдзи обнял её в ответ, но его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он чувствовал, как между ними растёт стена, выстроенная из секретов, крови и проклятой энергии.

Ночью ему приснился сон. Он снова был в Зловещем святилище, но на этот раз он был не один. На троне из черепов сидел Сукуна, а у его ног, на ступенях, залитых кровью, сидела Настя. Она расчёсывала свои длинные волосы человеческим ребром и улыбалась так, как улыбаются только те, кто обрёл истинный мир в самом сердце хаоса.

– Посмотри на неё, Итадори Юдзи, – произнёс Король Проклятий, указывая на девушку. – Она — моё величайшее творение. Ты был лишь сосудом, но она… она станет моей королевой.

Юдзи проснулся в холодном поту. За окном всё так же шёл дождь. Он сел на кровати, тяжело дыша, и посмотрел на стену, за которой спала сестра. Печать на его руке пульсировала тусклым синим светом, напоминая о том, что время уходит.

Он понял, что Годжо был прав. Они — бомбы. И фитиль уже догорает.

На следующее утро Годжо собрал их в тренировочном зале. Рядом с ним стоял Кенто Нанами, чей вид был ещё более хмурым, чем обычно.

– У нас возникла проблема, – сказал Годжо, поправляя очки. – В районе Сибуя зафиксирована аномальная активность. Похоже, кто-то пытается создать искусственную завесу, используя человеческие жертвоприношения.

– Мы идём? – спросил Юдзи, готовый к любому действию, лишь бы заглушить свои мысли.

– Вы с Настей идёте под присмотром Нанами, – ответил Годжо. – Я буду поблизости, но мне нужно проверить кое-что другое. Юдзи, помни о печати. Настя, помни о своём долге врача.

Нанами кивнул им, призывая следовать за собой. Когда они выходили из зала, Настя на мгновение задержалась. Она посмотрела на Годжо, и тот едва заметно кивнул ей, словно подтверждая какую-то тайную договорённость.

В машине Нанами хранил молчание, сосредоточенно изучая карту района. Юдзи и Настя сидели на заднем сиденье, их руки были переплетены. Юдзи чувствовал, как пальцы сестры мелко дрожат, но когда он посмотрел на неё, она лишь уверенно сжала его ладонь.

Сибуя встретила их хаосом. Толпы людей в панике бежали прочь от центрального перекрёстка, где в воздухе висело огромное чёрное марево. Проклятая энергия здесь была настолько густой, что её можно было почувствовать на вкус — горький, металлический привкус смерти.

– Наша задача — эвакуация гражданских и обнаружение источника завесы, – Нанами достал свой тесак, обмотанный лентой. – Юдзи, ты на переднем крае. Анастасия, ты остаёшься в тылу, разворачиваешь мобильный пункт помощи. Не вступать в бой без крайней необходимости.

– Понял! – Юдзи бросился вперёд, его удары, усиленные проклятой энергией, крушили мелких проклятий, которые начали появляться из теней.

Настя быстро организовала место для раненых в фойе ближайшего торгового центра. Люди прибывали каждую минуту — с рваными ранами, переломами, в состоянии глубокого шока. Она работала как автомат, её руки двигались с невероятной скоростью.

Но чем больше она лечила, тем сильнее она чувствовала зов Сукуны. Он шептал ей из каждой раны, из каждой капли пролитой крови.

*«Используй это»,* — твердил он. — *«Не просто зашивай плоть. Возьми их боль. Сделай её своей. Ты увидишь, на что ты способна».*

В какой-то момент перед ней положили молодого парня. Его грудная клетка была разворочена ударом проклятия особого уровня. Сёко бы сказала, что он не жилец. Настя замерла, её руки задрожали.

– Я не могу… – прошептала она.

– Ты можешь, – раздался голос прямо у неё над ухом.

Настя подняла глаза и увидела Юдзи. Он стоял перед ней, весь в крови, его форма была разорвана. Но это был не Юдзи. Глаза были алыми, а на лице играла хищная улыбка.

– Сукуна… – выдохнула она.

– Сделай это, Анастасия. Спаси его. Покажи им всем свою истинную силу.

Настя глубоко вздохнула и опустила руки на рану парня. Но вместо привычного зелёного сияния из её ладоней вырвался поток чёрно-красной энергии. Она не просто лечила; она перекраивала саму структуру его тела. Парень выгнулся дугой, его кости начали срастаться с громким хрустом, а разорванные органы восстанавливались на глазах.

Через секунду он открыл глаза и сел, совершенно здоровый, но с выражением абсолютного ужаса на лице. Он посмотрел на Настю и закричал, пятясь прочь.

– Что… что ты сделала? – Юдзи (настоящий Юдзи) стоял рядом, его контроль вернулся мгновенно. Он видел всё.

Настя посмотрела на свои руки. Они были покрыты чёрными узорами, которые не исчезали.

– Я спасла его, Юдзи, – сказала она, и в её голосе прозвучало нечто пугающее — гордость.

– Это не исцеление, Настя! Это осквернение! – Юдзи схватил её за плечи. – Печать… почему она не сработала?

Он посмотрел на своё запястье. Печать Годжо была разбита, её символы потемнели и осыпались пеплом.

– Потому что я сама её сорвала, – Настя поднялась, и её аура вспыхнула такой мощью, что раненые вокруг начали терять сознание. – Сукуна был прав. Мы слишком долго сдерживали себя.

В этот момент небо над Сибуей раскололось. Из чёрного марева спустилась фигура в белом кимоно — истинное воплощение Сукуны, созданное из чистой энергии. Он приземлился рядом с ними, и земля под его ногами превратилась в пыль.

– Хорошая работа, Анастасия, – произнёс он, кладя руку ей на плечо. – Ты готова занять своё место?

Юдзи бросился на него, вкладывая всю свою ярость в один удар.

– Отпусти её!

Сукуна лениво отмахнулся, отбрасывая Юдзи на десятки метров. Итадори пробил стену здания и затих под обломками.

– Юдзи! – Настя сделала шаг к нему, но Сукуна удержал её.

– Он выживет. Он слишком ценен как сосуд. Но ты… ты больше не принадлежишь этому миру слабых. Идём. Святилище ждёт.

Настя посмотрела на разрушенное здание, где лежал её брат, затем на Короля Проклятий. В её глазах промелькнула последняя искра человечности, но она быстро погасла, поглощённая багровым пламенем.

– Идём, – сказала она.

Они исчезли в тени завесы, оставив Сибую в руинах. Когда Годжо Сатору прибыл на место, он нашёл только Юдзи, выбирающегося из-под завалов. Парень сидел на коленях, глядя в пустоту, а по его щекам текли кровавые слёзы.

– Она ушла, сенсей, – прошептал он. – Она ушла с ним.

Годжо посмотрел на небо, где медленно растворялись остатки проклятой энергии. Его лицо было непроницаемым, но рука, сжатая в кулак, дрожала.

– Битва за её душу проиграна, Юдзи, – произнёс он. – Теперь начинается война за выживание всего мира.

Юдзи поднялся. Его татуировки вспыхнули с новой силой, но на этот раз он не пытался их подавить. Он принял их. Он принял всё.

– Я верну её, – сказал он, и его голос звучал так же холодно и беспощадно, как голос того, кто жил внутри него. – Даже если мне придётся сжечь это Святилище до основания.

На горизонте занимался кровавый рассвет, знаменуя начало новой эпохи — эпохи, где грань между проклятием и человеком была стерта навсегда. И в центре этой бури стояли двое — брат, ставший воином отчаяния, и сестра, ставшая королевой тьмы. И Сукуна, который наконец-то обрёл то, что искал тысячу лет — достойную игру, в которой ставкой была сама реальность.