← Назад к обзору

Одно целое

Хмельная гравитация и мятный приговор

Ночной воздух вокруг университета «Кванъян» был пропитан запахом цветущей вишни и опасной, почти осязаемой свободой. Хонджун, пошатываясь, прислонился к кирпичной стене общежития и попытался сфокусировать взгляд на дверном замке. Его двухцветные волосы, обычно уложенные в дерзкую прическу, теперь торчали в разные стороны, напоминая всклокоченное гнездо.

– Капитан, – прошептал Чан, чей голос звучал подозрительно весело. Он стоял рядом, удерживая за шиворот Сана, который в этот момент пытался доказать фонарному столбу, что его глефа длиннее. – Капитан, я официально заявляю: это была лучшая вылазка за последние три месяца.

– Тише ты, – Хонджун приложил палец к губам, промахнувшись и ткнув себя в нос. – Мы должны войти... бесшумно. Как ниндзя. Как тени, которые мы победили.

– Я — тень, – поддакнул Сынмин, который выглядел на удивление трезвым, если не считать того, что он надел свою куртку задом наперед и теперь пытался найти в ней карманы на спине. – Я абсолютно невидим. Чонин даже не заметит, что меня не было.

Чонхо, единственный, кто сохранял хоть какое-то подобие координации благодаря своей природной выносливости, тяжело вздохнул и подтолкнул компанию к дверям блока «Б». В его руках была полупустая бутылка какой-то подозрительно сладкой газировки, которой они пытались «запить» последствия похода в бар, но, судя по запаху перегара, смешанного с дешевым одеколоном, это не помогало.

Дверь общежития поддалась с тихим щелчком. Хонджун, стараясь не дышать, на цыпочках вошел в гостиную. Внутри царила абсолютная, звенящая тишина, которая обычно предвещала либо конец света, либо генеральную уборку Сонхва.

– Видите? – прошептал Хонджун, оборачиваясь к друзьям. – Никого. Все спят. Мы гении конспирации.

Он сделал еще один шаг, и в этот момент в центре комнаты вспыхнул торшер.

Хонджун замер, как олень в свете фар. На диване, скрестив руки на груди, сидел Сонхва. Его розовые волосы мягко светились в полумраке, а взгляд был настолько ледяным, что Хонджун мгновенно почувствовал, как хмель начинает выветриваться, сменяясь первобытным ужасом.

Справа от Сонхва, в кресле, устроился Минхо. Девять его хвостов не были спрятаны — они медленно и угрожающе извивались за его спиной, как щупальца рассерженного кракена. В руках он держал кусаригаму, лениво перебирая звенья цепи.

– О, смотрите-ка, – голос Минхо был тихим и сладким, как патока с ядом. – Гении конспирации вернулись. Чан-и, ты не забыл, что сегодня была твоя очередь кормить котов в одиннадцать вечера? Суни очень расстроена. А когда Суни расстроена, я становлюсь... нестабильным.

Чан икнул и попытался спрятаться за спину Чонхо, что было довольно глупо, учитывая, что он был шире младшего в плечах.

– Минхо-я, мы просто... мы изучали социальную динамику местного населения, – пробормотал Чан, пытаясь улыбнуться своей самой обаятельной улыбкой.

– Социальную динамику? – Ёсан подал голос из тени у окна. Его почти белые волосы сияли, а за спиной подрагивали полупрозрачные крылья эльфа. В руках он держал свою огромную косу, лезвие которой опасно блеснуло в свете торшера. – Странно. А я думал, что запах текилы и плохих решений — это не совсем наука. Чонхо, я ждал тебя три часа, чтобы дочитать ту книгу.

Чонхо опустил голову, выглядя как побитый щенок, несмотря на свои внушительные мускулы.

– Ёсан-а, я...

– Молчать, – отрезал Ёсан, и в его голосе прозвучала та самая прямолинейность, которая не терпела возражений. – Ты наказан. Завтра ты будешь ломать яблоки для моего салата весь день. И не руками, а ножом. Медленно и аккуратно.

В углу кухни, опершись на косяк, стоял Уён. Его лисьи уши были плотно прижаты к голове, а хвост нервно дергался. В руках он крутил боевой веер, то раскрывая, то закрывая его с резким щелчком.

– Сан-и, – Уён прищурил свои желтые глаза. – Ты обещал мне, что мы будем смотреть марафон ужастиков. Я приготовил попкорн. Я ждал. Я даже надел ту фиолетовую футболку, которая тебе нравится. А ты пришел домой, пахнущий как ликеро-водочный завод.

Сан попытался сделать шаг к нему, но пошатнулся и едва не снес вазу с цветами.

– Уён-и, солнце моё, я просто хотел...

– Ты просто хотел напиться с «Капитаном» и его бандой «неудачников», – ядовито вставил Чонин, выходя из-за спины Сонхва.

Чонин выглядел самым опасным. На его висках распустились колючие сорняки вместо нежных цветов, а в руках он сжимал копье, наконечник которого светился тревожным зеленым светом.

– Сынмин, – Чонин подошел к своему парню и ткнул его тупым концом копья в грудь. – Ты надел куртку задом наперед. Ты выглядишь как идиот. И если ты думаешь, что я прощу тебе пропущенный поход в приют для собак, то ты глубоко ошибаешься. Ты будешь спать на коврике у двери. С Дори.

Сынмин посмотрел на Чонина, затем на свою куртку, затем снова на Чонина.

– На коврике жестко, – констатировал он с удивительной для его состояния логикой.

– Дори поделится подушкой, – отрезал Чонин.

В комнате повисла тяжелая пауза. Хонджун чувствовал, как Сонхва буквально сверлит в нем дыру своим взглядом сирены.

– Хонджун, – Сонхва наконец поднялся с дивана. Его движения были грациозными и пугающими. Он подошел вплотную к лидеру Ateez, так что Хонджун почувствовал запах лаванды, исходящий от его кожи. – Ты — Капитан. Ты должен подавать пример.

– Сонхва-я, – Хонджун попытался взять его за руку, но Сонхва ловко увернулся. – Это была просто минутная слабость. Мы так много тренировались с этим новым оружием, нам нужна была разрядка.

– Разрядка? – Сонхва вскинул бровь. – А мы, значит, не заслужили разрядки? Мы сидели здесь, волновались, гадали, не напали ли на вас остатки лаборатории, не потеряли ли вы контроль над своими силами... А вы в это время пили шоты на брудершафт.

– Мы не пили на брудершафт! – вставил Сан, но тут же замолчал под яростным взглядом Уёна.

– Значит так, – Минхо встал, и его хвосты угрожающе распушились, занимая почти всё пространство гостиной. – Раз уж вы такие «взрослые» и «самостоятельные», то и последствия будете нести сами. Чан, ближайшую неделю ты не приближаешься к моим котам. И ко мне тоже.

Чан побледнел. Для него, человека, который жил тактильностью, это был смертный приговор.

– Минхо, нет! Пожалуйста! Я сделаю что угодно! Я вымою все лотки! Я куплю им самую дорогую рыбу!

– Поздно, – Минхо холодно улыбнулся. – Ты будешь спать в гостиной на диване. Вместе с Хонджуном.

– Почему со мной? – возмутился Хонджун.

– Потому что Сонхва-хён переезжает в мою комнату на неделю, – заявил Уён, обнимая Сонхва за плечи. – А Сан идет в комнату к Чонхо. Мы устроим здесь тотальную перепланировку.

– Это бунт? – Хонджун попытался вернуть себе командный тон, но голос предательски дрогнул.

– Это правосудие, Капитан, – Ёсан опустил косу, и её лезвие с глухим звоном коснулось пола. – Вы ушли тайно. Вы обманули наше доверие. Вы пахнете как беда.

Сонхва сделал еще один шаг к Хонджуну, сокращая дистанцию до минимума. Его глаза сирены блеснули серебром.

– Иди в душ, Хонджун. Смой с себя этот позор. И если я услышу хоть один звук из гостиной этой ночью, я заставлю тебя перебирать мою коллекцию бисера по цветам. В темноте.

Хонджун сглотнул. Он знал, что Сонхва не шутит. Бисер был его тайным оружием массового поражения.

– Понял, – прошептал Хонджун.

Компания «пьяных героев» уныло поплелась в сторону ванной, чувствуя на своих спинах пять пар испепеляющих взглядов. Когда дверь за ними закрылась, оставшиеся в гостиной парни переглянулись.

– Жестко ты с ним, Сонхва-хён, – Уён хихикнул, убирая веер. – Про бисер — это был удар ниже пояса.

– Они заслужили, – Сонхва вздохнул, и его плечи немного расслабились. – Я действительно места себе не находил. Хонджун такой безрассудный, когда дело касается веселья.

– Чан тоже хорош, – Минхо убрал хвосты, и они снова стали невидимыми под его худи. – Ведет себя как ответственный лидер, а потом подбивает всех на авантюры. Но про диван я не шутил. Пусть подумает о своем поведении в компании с подушкой.

– Сынмин действительно надел куртку задом наперед, – Чонин покачал седой головой, хотя его нимфьи лепестки уже начали успокаиваться, приобретая нежно-розовый оттенок. – Он такой придурок. Но... он выглядел довольно мило, когда пытался найти карманы.

– Ты слишком добр к нему, Чонин-а, – Ёсан прислонил косу к стене. – Чонхо будет отрабатывать это долго. Я давно хотел, чтобы кто-нибудь помог мне с каталогизацией старых свитков, которые мы вынесли из лаборатории. Теперь у меня есть бесплатная рабочая сила.

– А что будем делать с Саном? – спросил Уён, хитро глядя на дверь ванной. – Он выглядел таким виноватым.

– Сан будет моим личным водителем на велосипеде всю следующую неделю, – решил Уён. – Пусть качает ноги, раз уж у него так много лишней энергии.

Тем временем в ванной комнате царило уныние. Пятеро парней стояли под холодными струями воды, пытаясь прийти в себя.

– Ребята, мы влипли, – констатировал Чан, прижимаясь лбом к кафелю. – Минхо не разговаривает со мной. Это конец.

– Тебе-то что, – пробурчал Сан, смывая с себя запах попкорна и вины. – Уён сказал, что я «пахну как беда». Это звучит как название плохого фанфика.

– По крайней мере, вас не заставляют перебирать бисер, – Хонджун яростно тер голову шампунем. – Сонхва страшен в гневе. Я видел, как у него чешуйки на шее начали светиться алым. Это плохой знак. Очень плохой.

– Сынмин, ты вообще живой? – Чонхо посмотрел на друга, который просто стоял под водой, не снимая куртки, надетой задом наперед.

– Я думаю о коврике, – меланхолично отозвался Сынмин. – Дори любит грызть тапочки. Это будет долгая ночь.

Когда они, переодетые в чистые пижамы и окончательно протрезвевшие, вышли в гостиную, их ждал новый сюрприз. Диван был застелен самым колючим шерстяным одеялом, которое только нашлось в общаге. Подушки были маленькими и жесткими.

Сонхва, Минхо, Ёсан, Уён и Чонин стояли в ряд, как судейская коллегия.

– Спальные места распределены, – объявил Сонхва. – Хонджун и Чан — на диване. Сан — на полу в спальнике рядом с Чонхо в его комнате. Сынмин — как и договаривались, у двери. Но Чонин смилостивился и разрешил взять второе одеяло.

– Спасибо, о великий лесной дух, – Сынмин отвесил шутливый поклон, за что тут же получил легкий подзатыльник от Чонина.

– А теперь — спать, – скомандовал Минхо. – Завтра в семь утра подъем. У нас запланирована «оздоровительная тренировка» на стадионе. Раз уж вы так любите физические нагрузки, мы вам их обеспечим.

– В семь утра?! – ужаснулся Сан. – Но у нас первая пара только в десять!

– В семь, – повторил Уён, раскрывая веер и обдувая себя прохладным воздухом. – И я лично буду следить, чтобы ты не халтурил на кругах.

Парни разбрелись по своим «штрафным» местам. Хонджун и Чан с трудом уместились на диване, толкая друг друга локтями и пытаясь укрыться одним куцым одеялом.

– Чан, убери колено, – прошипел Хонджун.

– Это не мое колено, это подлокотник, – огрызнулся Чан. – Почему мы вообще решили, что пойти в бар — это хорошая идея?

– Потому что ты сказал, что Минхо спит крепко! – напомнил Хонджун.

– Он спит крепко, только когда я рядом! – парировал Чан. – Без меня у него срабатывает инстинкт Ногицунэ на подозрительную тишину!

В этот момент дверь спальни приоткрылась, и оттуда выглянул Минхо. Его глаза блеснули в темноте.

– Если я услышу еще хоть слово, вы пойдете спать на балкон. К голубям.

Наступила гробовая тишина.

Прошло около часа. Хонджун ворочался, не в силах уснуть на жестком диване. Его мучила совесть и странное чувство пустоты без привычного тепла Сонхва рядом. Он уже почти провалился в беспокойный сон, когда почувствовал, как кто-то мягко коснулся его плеча.

Он открыл глаза и увидел Сонхва. Тот стоял в своей длинной белой ночнушке, выглядя как настоящий ангел в лунном свете. В руках он держал нормальное, мягкое одеяло.

– Сонхва-я? – прошептал Хонджун.

– Тише ты, – Сонхва приложил палец к губам. – Минхо и Уён уснули. Я не могу смотреть, как ты мучаешься на этой колючей тряпке.

Он аккуратно укрыл Хонджуна и Чана (который тоже мгновенно притих) теплым пледом. Затем наклонился и быстро, почти невесомо поцеловал Хонджуна в лоб.

– Ты всё еще наказан, Капитан, – прошептал Сонхва. – Но я не хочу, чтобы ты простудился. Завтра будет тяжелый день.

– Спасибо, – Хонджун перехватил его руку и на мгновение прижал к своей щеке. – Я больше так не буду. Честно.

– Будешь, я знаю, – Сонхва грустно улыбнулся. – Но в следующий раз хотя бы принеси мне те розовые пирожные из кондитерской за углом бара. Тогда, может быть, я буду менее кровожадным.

Он исчез в темноте коридора так же тихо, как и появился. Хонджун почувствовал, как тепло одеяла и этого короткого жеста согревает его изнутри.

Спустя пять минут из угла у двери раздался шепот Сынмина:

– Чонин, я знаю, что это ты положил мне под голову свою подушку.

– Заткнись и спи, – донесся сонный и ворчливый голос Чонина. – Если ты проснешься с кривой шеей, ты не сможешь нести мой рюкзак завтра. А я планирую набить его камнями для твоей тренировки.

– Люблю тебя, нимфа, – хмыкнул Сынмин.

– Иди к черту, – отозвался Чонин, но все услышали, как он тихонько фыркнул, подавляя смех.

В блоке «Б» наконец воцарился мир. Две компании, связанные не только общей тайной и магическим оружием, но и чем-то гораздо более сложным и хрупким, погрузились в сон. Они могли ссориться, наказывать друг друга и устраивать «холодные войны», но гравитация их общего дома всегда возвращала их в равновесие.

Хонджун закрыл глаза, чувствуя, как хмель окончательно уходит, оставляя место только для благодарности. Завтра их ждала мучительная тренировка в семь утра, гнев Минхо и, возможно, гора бисера. Но пока у него был этот мягкий плед и знание того, что его «сердитая птица» всё еще на его стороне, Капитан был готов встретить любой шторм. Даже если этот шторм будет пахнуть лавандой и укоризненно смотреть на него розовыми глазами.