← Назад к обзору

Одно целое

Возвращение к истокам и яд иноземцев

Утро в блоке «Б» наконец-то пахло не цветами нимфы или лавандовым лосьоном, а старым добрым мужским дезодорантом, пережаренным беконом и крепким кофе. Спустя два месяца бесконечных биологических качелей, «спящий код» лаборатории, кажется, окончательно выгорел. Хонджун снова мог дотянуться до верхней полки, не вставая на цыпочки, а Чан перестал вздрагивать каждый раз, когда Минхо входил в комнату в коротких шортах.

– Господи, какое счастье — просто носить свои собственные джинсы и не чувствовать, что они вот-вот лопнут на бедрах, – Хонджун с наслаждением затянул ремень, поправляя свою привычную черно-белую прическу.

– А я скучаю по хвостам, – Минхо лениво потянулся на диване, его рыжие волосы были в художественном беспорядке. – Ими было так удобно доставать пульт от телевизора, не вставая.

– Ты ленивый кот, Минхо-я, – Чан подошел сзади и привычно сжал плечи старшего. – Но я рад, что ты снова мой «хён», а не «нуна». Моя психика бы не выдержала еще одной недели походов за прокладками.

Вся компания — восемь парней из Ateez и Stray Kids, плюс Сынмин и Чонин — собралась в холле общежития, чтобы отправиться на пары. Они выглядели как сплоченный монолит: кожа, деним, цепи и тот самый взгляд людей, которые видели изнанку мира и выжили. Прошлое соперничество превратилось в нерушимую дружбу, приправленную романтикой, которую они больше не скрывали.

Когда они вышли на университетскую площадь, залитую ярким весенним солнцем, атмосфера казалась идеальной. До тех пор, пока путь им не преградила группа из пяти человек.

Это были новенькие — студенты по обмену из технического университета Кёнхи. Они выделялись своей излишне дорогой одеждой и тем самым типом высокомерия, который обычно присущ людям, считающим, что мир вращается вокруг их банковских счетов. Лидер группы, высокий парень с зализанными назад волосами и неприятной ухмылкой, остановился прямо перед Чаном и Хонджуном.

– Так-так, – протянул он, оглядывая компанию. – Значит, это и есть те самые «легенды» Кванъяна? Что-то вы не выглядите особо впечатляюще.

Его взгляд медленно переместился на Сонхва, который стоял чуть позади Хонджуна, поправляя воротник своей безупречно белой рубашки. Затем он оглядел Ёсана, Чонина, Минхо и Уёна.

– Ого, – парень из Кёнхи обернулся к своим друзьям, которые тут же загоготали. – Ребята, посмотрите на этих неженок. У них что, конкурс красоты сегодня? Хонджун, Чан, мне искренне жаль вас. Как вам не повезло с такой компанией. Слишком правильные, слишком сахарные... Выглядят так, будто сломаются от одного крепкого словца.

– Эй, красавчик, – подал голос другой «обменник», ухмыляясь Уёну. – Твои волосы пахнут цветами даже отсюда. Тебе не в универе учиться, а в витрине стоять. Как такие, как вы, вообще терпят этих домашних мальчиков рядом с собой? Они же явно балласт.

Хонджун почувствовал, как внутри него закипает холодная, расчетливая ярость. Он уже собирался сделать шаг вперед, сжимая кулаки, но почувствовал ладонь Сонхва на своем плече.

– Стой, Капитан, – тихо произнес Сонхва. В его голосе не было страха. Напротив, в нем звучала опасная, ледяная уверенность. – Мы сами справимся.

Хонджун переглянулся с Чаном. Тот едва заметно кивнул. Они оба отступили на полшага назад, скрестив руки на груди. Остальные — Сан, Сынмин и Чонхо — тоже отошли, давая пространство своим «неженкам».

Сонхва сделал шаг вперед. Его розовые волосы слегка колыхнулись на ветру, а глаза сирены сузились, становясь похожими на два острых клинка.

– Знаешь, – начал Сонхва, и его голос разнесся по площади, заставляя случайных прохожих обернуться. – Обычно я не трачу время на мусор, который ветер заносит в наш университет. Но ты так громко лаешь, что у меня начала болеть голова.

Лидер новеньких осекся, не ожидая такого тона.

– Что ты сказал, куколка? – переспросил он, сужая глаза.

– Я сказал, что твой парфюм пахнет дешевым отчаянием, а твои шутки настолько старые, что их пора сдать в архив вместе с твоим интеллектом, – Сонхва подошел к нему почти вплотную, глядя прямо в глаза. – Ты называешь нас неженками? Это забавно слышать от человека, чьи ботинки стоят больше, чем его IQ, но при этом выглядят так, будто их жевал голодный корги.

– Ты... – парень из Кёнхи открыл рот, но Минхо перебил его, выходя вперед с той самой кошачьей грацией, которая обычно предшествовала удару.

– Оставь его, Сонхва-хён, он просто компенсирует отсутствие харизмы излишним количеством геля для волос, – Минхо окинул новенького пренебрежительным взглядом. – Слушай, «обменник». Ты говоришь, что нашим парням с нами не повезло? На самом деле, это тебе не повезло. Потому что ты только что подписал себе приговор на полное социальное уничтожение в этих стенах. Ты думаешь, ты дерзкий? Ты просто шумный. А шум — это признак пустоты внутри.

Уён, до этого молчавший, вдруг звонко рассмеялся. Его смех был игривым, но в нем слышался лязг металла.

– Ребята, посмотрите на его друга, – Уён указал на парня, который задевал его волосы. – Он так старается выглядеть крутым, что у него, кажется, сейчас вена на лбу лопнет. Слушай, если тебе так хочется внимания, могу одолжить тебе свое зеркало. Хотя нет, боюсь, оно треснет от ужаса, увидев твою попытку в «стиль».

– Закрой рот! – выкрикнул один из новеньких, делая шаг к Уёну.

Но тут же дорогу ему преградил Чонин. Самый младший, с его голубоватыми волосами и лисьей ухмылкой, выглядел сейчас как маленький демон.

– Ой, мы перешли на крик? – Чонин склонил голову набок. – Как предсказуемо. Знаешь, в моем старом районе таких, как вы, называли «одноразовыми». Много шума, ноль пользы и выбрасывают после первого же серьезного разговора. Тебе не кажется, что твоя куртка слишком тесная в плечах? Или это твоё эго так раздулось, что мешает кровообращению в мозгу? Хотя, судя по твоим словам, мозга там и так немного.

Ёсан, стоявший чуть в стороне, сложил руки на груди. Его голос, низкий и спокойный, прозвучал как приговор.

– Вы пришли сюда, думая, что нашли легкую мишень, – произнес он, глядя на новеньких как на скучный экспонат в музее. – Вы видите красивую обертку и думаете, что внутри пусто. Но правда в том, что мы — те, кто держит эту компанию вместе. Мы — их совесть, их сила и их самый страшный кошмар, если нас разозлить. А вы... вы просто пыль на наших ботинках. И поверьте, Сонхва-хён очень не любит грязь.

Лидер группы из Кёнхи покраснел так, что стал похож на спелый помидор. Он оглянулся на Хонджуна и Чана, ожидая, что те вмешаются.

– Вы что, позволите им так с нами разговаривать? – прошипел он. – Это же... это просто позор!

Хонджун лениво поправил ремешок своих часов и посмотрел на Чана. Тот широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.

– Позор? – переспросил Хонджун. – Позор — это то, как вы сейчас выглядите. Мои парни сказали всё верно. Я бы на вашем месте уже бежал в деканат просить обратный перевод.

– Видишь ли, – добавил Чан, подходя к Минхо и собственнически обнимая его за талию. – Нам с ними не «не повезло». Мы выиграли главный приз в этой жизни. А вы... вы просто не того калибра, чтобы даже находиться с ними в одном пространстве.

– Убирайтесь, – просто сказал Чонхо, делая шаг вперед. Его массивная фигура и холодный взгляд левши заставили новеньких невольно отшатнуться. – Пока я не решил проверить, насколько легко ваши кости ломаются пополам. Как яблоки.

Новенькие, осознав, что численное и моральное превосходство явно не на их стороне, начали медленно отступать.

– Вы еще об этом пожалеете! – выкрикнул их лидер, пытаясь сохранить остатки достоинства, но его голос сорвался.

– Единственное, о чем я жалею, это о том, что потратил на вас три минуты своей жизни, – бросил ему вслед Сонхва, доставая из кармана антисептик и демонстративно протирая руки. – Уён-и, напомни мне завтра купить новые духи. Воздух здесь стал каким-то... протухшим.

Когда компания из Кёнхи скрылась за углом учебного корпуса, на площади на мгновение воцарилась тишина, которая тут же взорвалась общим смехом.

– Сонхва-хён! «Дешевое отчаяние»? Серьезно? – Уён согнулся пополам от хохота, хлопая Сана по плечу. – Это было просто легендарно!

– А Чонин? «Одноразовые»? Я чуть не аплодировал! – Сан подхватил Уёна, кружа его на месте.

Минхо подошел к Чану и ткнулся носом в его плечо, мгновенно превращаясь из опасного хищника в ласкового (хоть и ворчливого) кота.

– Ну что, лидер, – промурлыкал Минхо. – Всё еще считаешь нас неженками?

– Я никогда так не считал, – Чан поцеловал его в макушку. – Я всегда знал, что у тебя самый острый язык в этом университете. И самый ядовитый, когда нужно.

Хонджун подошел к Сонхва и, не обращая внимания на прохожих, крепко обнял его за талию.

– Ты был великолепен, – прошептал он ему на ухо. – Моя «сердитая птица» в деле — это самое сексуальное зрелище на свете.

Сонхва улыбнулся той самой мягкой улыбкой, которую он берег только для своих.

– Просто не люблю, когда кто-то пытается портить атмосферу в нашем доме, Хонджун-а. И когда кто-то сомневается в твоем вкусе на парней.

– Мой вкус безупречен, – Хонджун притянул его для короткого, но властного поцелуя.

Сынмин подошел к Чонину, который всё еще выглядел очень довольным собой.

– Про рюкзак с камнями — это была отсылка к нашему «женскому» прошлому? – спросил Сынмин, поправляя очки.

– Возможно, – Чонин хитро прищурился. – Но если ты не купишь мне тот зеленый чай с жасмином, я могу вспомнить и другие методы воспитания. У нимф длинная память, Сынмин-и.

Ёсан и Чонхо стояли чуть поодаль. Ёсан задумчиво смотрел вслед ушедшим новеньким.

– Чонхо-я, – позвал он.

– Да, ангел?

– Твоя угроза про яблоки была очень... убедительной. Я почти почувствовал хруст.

Чонхо слегка покраснел и сжал руку Ёсана в своей.

– Я просто не выношу, когда на тебя смотрят так... как на вещь. Ты — Кан Ёсан. Ты сильнее их всех вместе взятых.

Они двинулись в сторону корпуса, снова превратившись в ту самую сплоченную группу, которую боялся и уважал весь университет. Гравитация их общего мира была настолько сильной, что никакой внешний шум не мог её нарушить.

– Знаете, что самое смешное? – спросил Уён, когда они входили в двери.

– Что? – хором отозвались остальные.

– Что они так и не узнали про наши мечи и магию. Представьте их лица, если бы Минхо-хён выпустил свои хвосты прямо там, на площади.

– О, я думаю, лидер Кёнхи просто бы скончался на месте от сердечного приступа, – хмыкнул Минхо. – Но это было бы слишком просто. Моральное унижение гораздо слаще.

– И гигиеничнее, – добавил Сонхва, поправляя сумку. – Меньше крови — меньше уборки.

Хонджун посмотрел на своих друзей, на свою семью, и почувствовал, как в груди разливается тепло. Неважно, кем они были — парнями, девушками, воинами или студентами. Важно было то, что они были вместе. И любой, кто осмелится встать на их пути, столкнется не просто с дерзостью, а с неукротимой силой людей, которые научились любить друг друга вопреки всему.

– Ладно, команда, – Хонджун хлопнул в ладоши, привлекая внимание. – Пары не ждут. А после занятий... Сонхва, ты обещал помочь мне с новой коллекцией фигурок.

– Только если ты сначала поможешь мне с генеральной уборкой на кухне, Капитан, – отозвался Сонхва, подмигивая ему.

– Справедливо, – вздохнул Хонджун, но в его глазах светилось абсолютное счастье.

Университет «Кванъян» продолжал жить своей жизнью, но в этом углу мира, в блоке «Б», правила писали они сами. И эти правила гласили: никогда не недооценивай того, кто умеет улыбаться так нежно, ведь именно у него в кармане может оказаться самый острый нож, а в словах — самый смертельный яд для врагов.

Гравитация их дома была незыблема. И сегодня она в очередной раз доказала, что истинная сила не в мускулах или деньгах, а в способности стоять друг за друга, даже если на тебе надета идеально накрахмаленная рубашка, а в волосах играет весенний ветер.