Огненый дракон сиавший воздушными драконом
Осколки разбитого неба
Воздушные залы Южного Храма Воздуха были пропитаны тишиной, которая казалась Аангу чужой. Раньше каждый порыв ветра здесь пел о свободе, но теперь в свисте сквозняков ему слышался шепот древних духов и тяжелое дыхание Юми. Храм, который должен был стать местом мира, превратился в тренировочную площадку, где каждый день плавился воздух и трещали камни.
На широкой тренировочной площади, открытой всем ветрам, разворачивалось зрелище, от которого у Сокки, наблюдавшего за ними с безопасного расстояния, подергивался глаз.
Зуко стоял в центре, его кожа блестела от пота. Он наносил удары — резкие, выверенные, полные той дисциплинированной ярости, которой его учила Юми. Но его противница не стояла на месте. Юми двигалась так быстро, что её фигура казалась размытым черным пятном. Она не использовала магию воздуха в привычном понимании — она сама стала воздухом.
– Слабо, Зуко! – её голос прозвучал прямо над ухом принца, хотя мгновение назад она была в десяти шагах. – Ты бьешь так, будто боишься обжечь собственные пальцы! Огонь — это не только разрушение, это жизнь, которая требует пространства! Дыши!
Зуко развернулся, выпуская мощную струю пламени, но Юми просто скользнула в сторону, и поток огня, подхваченный её волей, закружился вокруг неё послушным кольцом. Она взмахнула рукой, и это кольцо превратилось в огненный вихрь, который мягко, но неотвратимо оттолкнул Зуко к краю площадки.
– Ты используешь воздух, чтобы управлять моим огнем? – Зуко тяжело дышал, вытирая лоб предплечьем. – Это... это нечестно.
– В настоящем бою нет понятия честности, только результат, – Юми приземлилась на плиты, её черные волосы даже не растрепались. – Я учу тебя чувствовать потоки. Огонь не существует без кислорода. Если ты поймешь, как воздух кормит твое пламя, ты станешь непобедимым.
Аанг наблюдал за ними, сидя на краю парапета. Его правая рука непроизвольно сжималась в кулак каждый раз, когда Юми совершала резкое движение. Метка на его пальце пульсировала в такт её усилиям. Это было странное, дезориентирующее чувство — он ощущал вкус озона на языке, когда она атаковала, и чувствовал жар в груди, когда Зуко отвечал ей.
– Аанг?
Он вздрогнул и обернулся. Катара стояла в тени колоннады. Её лицо было бледным, а синие глаза казались темными, как океан перед штормом. Она уже несколько дней почти не разговаривала с ним, ограничиваясь лишь короткими фразами о еде или маршруте.
– Катара, – он спрыгнул с парапета, пытаясь улыбнуться. – Ты видела, как Юми учит Зуко? Она говорит, что...
– Аанг, нам нужно поговорить, – перебила она его. Её голос был тихим, но в нем слышалась такая сталь, что улыбка Аватара мгновенно увяла.
– Да, конечно. О чем?
– Не здесь, – она кивнула в сторону уединенного балкона, выходящего на заснеженные пики гор. – Там нас никто не потревожит.
Они шли в молчании. Аанг чувствовал, как внутри него нарастает тревога, и — что было еще хуже — он чувствовал, как Юми на тренировочной площадке внезапно замерла. Связь передала ему её мимолетное любопытство, смешанное с раздражением. «Разбирайся сам со своей девчонкой», — словно пронеслось в его голове, хотя Юми не произнесла ни слова.
Когда они вышли на балкон, Катара долго смотрела на заходящее солнце. Ветер трепал её волосы, и Аанг невольно вспомнил, как раньше он всегда знал, что сказать, чтобы она рассмеялась. Сейчас же между ними стояла невидимая стена, выстроенная из древних ритуалов и чужих судеб.
– Аанг, – начала она, не оборачиваясь. – Прошло две недели с тех пор, как мы покинули Северный полюс. Две недели, как ты... как вы с ней...
Она замялась, не в силах произнести слово «поженились».
– Это был обряд духов, Катара, – поспешно сказал Аанг, делая шаг к ней. – Ты же знаешь, у меня не было выбора. Раава... она просто взяла контроль. Это было нужно, чтобы спасти мир.
Катара резко обернулась. В её глазах блеснули слезы.
– Мир! Всегда мир, Аанг! Но что насчет нас? До того, как это случилось, мы... мы планировали будущее. Мы говорили о том, что будет после войны. А теперь? Теперь ты связан с ней. Ты чувствуешь её, ты спишь и видишь её сны. Ты даже дышишь в унисон с ней!
– Это просто магия, Катара! Это не значит, что...
– А что это значит? – она подошла к нему вплотную, заставляя его смотреть ей в глаза. – Скажи мне честно. Посмотри на меня и скажи. Ты всё еще любишь меня?
Аанг открыл рот, чтобы привычно, не задумываясь, выкрикнуть «да». Это слово всегда было его истиной, его якорем. Но слова застряли в горле.
В ту же секунду через связь с Юми на него обрушился целый каскад ощущений. Он почувствовал её древнюю, бездонную печаль. Почувствовал её ироничный взгляд на человеческие привязанности, которые кажутся такими важными, пока не проживешь тысячу лет. Но за этим всем скрывалось что-то еще — странное, пугающее узнавание. Его душа, сплетенная с её душой, теперь резонировала на частоте, которую Катара просто не могла понять.
Он увидел Катару — её доброту, её заботу, её храбрость. Но теперь это виделось ему словно через мутное стекло. Она была земной, понятной, теплой. А Юми... Юми была вечностью.
Аанг замялся. Секунды тиканьем отдавались в его висках.
– Я... Катара, я не знаю, – выдохнул он, и этот честный ответ ударил его самого сильнее, чем любой маг земли.
Катара отшатнулась, словно он её ударил. Её лицо исказилось от боли и неверия.
– Ты не знаешь? После всего, через что мы прошли? После Ба-Синг-Се, после Огненной нации... ты стоишь здесь и говоришь мне, что сомневаешься в своих чувствах из-за какой-то древней ящерицы в теле женщины?
– Это не так просто! – воскликнул Аанг, хватаясь за голову. – Катара, пойми, я чувствую её присутствие в каждой своей мысли. Это как если бы в моей голове поселился второй голос, который постоянно напоминает мне о том, кто я на самом деле. Аватар — это не просто человек. Это часть чего-то огромного. И Юми... она тоже часть этого. Когда я рядом с тобой, я чувствую себя Аангом. Но когда я чувствую её... я чувствую себя Аватаром.
– Значит, Аанга больше нет? – прошептала Катара. Кристальная слеза скатилась по её щеке. – Остался только сосуд для Раавы и муж Дракона?
– Нет! Я всё тот же! – он попытался взять её за руки, но она отдернула их.
– Нет, ты не тот же, – она горько усмехнулась. – Твой взгляд изменился. В нем теперь слишком много неба и слишком мало тепла. Ты даже не заметил, как начал подражать её жестам. Ты сомневаешься, Аанг. И это сомнение — самый честный ответ, который я когда-либо от тебя получала.
В этот момент на балкон легкая, почти невесомая тень. Юми стояла у входа, прислонившись к косяку. Она выглядела утомленной тренировкой, но её глаза светились тем самым радужным светом, который она больше не пыталась скрывать.
– Драматично, – заметила она, скрестив руки на груди. – Прямо как в тех дешевых театральных постановках в стране Огня.
– Ты подслушивала! – Катара вспыхнула, и вода в декоративном фонтане на балконе начала угрожающе вибрировать.
– Мне не нужно подслушивать, девочка, – Юми лениво оттолкнулась от косяка и подошла к ним. – Я чувствую эмоции твоего Аватара так же ясно, как свои собственные. Его замешательство фонит на весь храм, мешая мне сосредоточиться на Зуко.
Она остановилась рядом с Аангом и посмотрела на Катару. В её взгляде не было враждебности — только бесконечная, вековая усталость.
– Ты хочешь обладать им, Катара. Хочешь, чтобы он принадлежал тебе одной. Но он никогда не принадлежал тебе. Он принадлежит миру. И теперь, когда правила игры изменились, ты злишься на меня за то, что я — лишь напоминание о его истинной природе.
– Ты украла его у меня! – выкрикнула Катара. – Ты и твои духи!
Юми рассмеялась — сухим, безрадостным смехом.
– Украла? Я бы с радостью отдала этот «подарок» обратно, если бы могла. Ты думаешь, мне в радость чувствовать твою детскую ревность каждую секунду? Думаешь, мне нравится быть связанной с мальчишкой, который еще не научился даже контролировать свои гормоны, не то что судьбу мира?
Она повернулась к Аангу и взяла его за подбородок, заставляя смотреть на себя.
– Слушай меня, Аватар. Твои чувства к этой девочке — это твоя человеческая часть. Она важна. Она делает тебя живым. Но твоя связь со мной — это твоя божественная часть. И сейчас они борются друг с другом. Пока ты не примиришь их, ты будешь мучить и её, и себя.
Аанг смотрел в эти радужные глаза и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
– Но как мне выбрать? – прошептал он.
– А кто сказал, что ты должен выбирать? – Юми отпустила его и посмотрела на закат. – Ты — мост между мирами. Ты должен быть и тем, и другим. Но Катара права в одном: ты больше не тот мальчик, который замерз в айсберге. Ты проснулся. И обратного пути нет.
Катара смотрела на них двоих — на Аанга, растерянного и сломленного, и на Юми, величественную и холодную. Она поняла, что проигрывает битву не другой женщине, а самой судьбе.
– Я не могу так, Аанг, – тихо сказала Катара. – Я не могу быть «человеческой частью», пока она занимает всё остальное место. Мне нужно время. И тебе тоже.
Она развернулась и быстро пошла прочь с балкона, не оборачиваясь. Её шаги эхом отдавались в пустом коридоре.
Аанг хотел броситься за ней, но его ноги словно налились свинцом. Метка на пальце вспыхнула холодным светом, усмиряя его порыв.
– Дай ей уйти, – тихо произнесла Юми. – Ей нужно оплакать того Аанга, которого она знала. А тебе нужно принять того, кем ты становишься.
– Ты знала, что так будет? – Аанг посмотрел на Юми. В его голосе была горечь. – Духи специально это сделали?
Юми пожала плечами.
– Духи не заботятся о разбитых сердцах, Аанг. Они заботятся о выживании. Ты и я — мы теперь единое целое в глазах мироздания. Нравится нам это или нет.
Она подошла к краю балкона и прыгнула на парапет, балансируя на нем с кошачьей грацией.
– Знаешь, что самое смешное? – она обернулась, и в лунном свете её волосы казались серебряными. – Я тоже когда-то любила человека. Давно, еще до того, как у меня вырвали крылья. И я тоже думала, что это самое важное в мире.
– И что случилось? – спросил Аанг.
– Он состарился и умер, – просто ответила она. – А я осталась. И тогда я поняла, что любовь людей — это как цветение вишни. Прекрасно, но мимолетно. А мы с тобой... мы — сами горы, на которых эти вишни растут.
Она спрыгнула вниз, растворяясь в сумерках, оставив Аанга одного на балконе.
Он стоял, глядя на звезды, и чувствовал, как внутри него медленно умирает что-то очень дорогое и теплое. Он вспомнил их первый поцелуй с Катарой, их обещания, их мечты. Всё это теперь казалось далеким, словно прочитанным в старой книге.
Его рука коснулась метки на пальце. Она больше не болела. Она пульсировала ровным, уверенным ритмом, связывая его с той, кто сейчас летела где-то в вышине, рассекая облака невидимыми крыльями.
Аанг закрыл глаза и глубоко вздохнул. Воздух Храма, который раньше был просто воздухом, теперь казался ему живым существом. Он чувствовал каждое движение ветра на многие мили вокруг. Он чувствовал Зуко, который всё еще тренировался внизу, выплескивая свое разочарование в яростных вспышках огня. Он чувствовал Сокку, который пытался утешить Катару в её комнате.
И он чувствовал Юми. Она была везде. В шелесте листвы, в холоде камня, в самом ритме его собственного сердца.
– Прости меня, Катара, – прошептал он в пустоту.
В ту ночь Аватар Аанг не спал. Он сидел в позе медитации, пытаясь найти тот самый баланс, о котором говорила Юми. Но чем глубже он погружался в себя, тем яснее понимал: старый мир рухнул. И на его руинах рождалось нечто новое — прекрасное и пугающее одновременно.
Связь на его пальце вспыхнула в последний раз перед рассветом, передавая ему короткий импульс спокойствия от Юми. Это не была любовь в человеческом понимании. Это было нечто более фундаментальное — признание двух душ, обреченных вечно идти рука об руку сквозь хаос времен.
И когда первое солнце коснулось шпилей Храма Воздуха, Аанг открыл глаза. В них больше не было сомнений. В них была только бескрайняя, холодная синева неба, в которой больше не было места для маленьких человеческих драм.
Аватар проснулся. Дракон ждал его. А мир... мир готовился к своей последней трансформации.