Охотник с алыми глазами
Кровь на лезвии ветра
Подпитанная просыпающейся вампирской мощью, стихия перестала быть просто послушным инструментом охотника. Воздух окрасился в прозрачно-багровые, мерцающие тона, закручиваясь в гигантское, ревущее веретено.
Ударная волна с чудовищным треском вспорола утренний туман. Земля под ногами задрожала; щебенка, куски асфальта и обломки ящиков взмыли ввысь, подхваченные бешеным вихрем. Тончайшие алые нити Хидахидэ, натянутые между небом и землей, на мгновение зазвенели на ультразвуковой ноте, не выдерживая давления, а затем начали лопаться одна за другой с сухим, хлестким треском ломающихся костей.
– Что?.. – впервые на холеном лице Чистокровного промелькнуло нечто, похожее на ошеломление.
Ветряное лезвие, сорвавшееся с ладони Акаме, полоснуло Хидахидэ по лицу. Тонкая полоса темной крови проступила на его бледной щеке, стекая к точеному подбородку. Вампир отпрянул назад, плавно опустившись на рельсы в десятке ярдов от эпицентра бури. Его янтарные глаза жадно, с почти безумным восторгом впились в фигуру девушки.
– Невероятно... – выдохнул он, медленно проведя языком по капле крови на губе. – Человеческое тело отвергает трансформацию, но твоя душа переплавляет мою кровь в собственную силу. Ты прекраснее, чем я рассчитывал, Акаме!
Акаме тяжело дышала, стоя на коленях в центре воронки, выжженной ее собственным заклятием. Руки ходили ходуном. Кожа на запястьях, освобожденная от бинтов, горела так, словно ее окунули в расплавленное олово. Каждый удар сердца отдавался в висках оглушительным звоном. Она чувствовала, как внутри ее вен течет не просто кровь – там бурлил чужой, ледяной огонь. Он требовал отпустить контроль, подчиниться древнему инстинкту, разорвать плоть стоящего перед ней вампира и напиться досыта.
– Я... не твоя... игрушка! – прохрипела она, пытаясь опереться на землю, чтобы встать.
Но ноги не держали. Мышцы свело судорогой от невыносимого перенапряжения. Тело полукровки, пробужденное раньше срока резким призывом хозяина, бунтовало против человеческой слабости.
– Ты принадлежишь мне с той самой ночи, когда сделала первый глоток страха в моем замке, – холодно усмехнулся Хидахидэ.
Он взмахнул кистью. Из рукавов его камзола вырвались новые нити – на этот раз густо-черные, сотканные из концентрированной тьмы. Воздух вокруг них застывал, превращаясь в стекло.
– Пора домой, маленькая птичка. Твоя клетка уже готова.
– Она никуда с тобой не пойдет, ублюдок!
Громоподобный выстрел «Кровавого Роуза» разорвал пространство между ними.
Зеро возник прямо перед Акаме, словно соткавшись из предрассветного мрака. Его серебристые волосы разметались, на щеке темнел кровоподтек от удара одной из марионеток, но взгляд фиалковых глаз был кристально чист и беспощаден. Заклятая пуля пробила черную нить, заставив ту осыпаться истлевшим пеплом, и вошла бы Хидахидэ точно в переносицу, если бы вампир не успел вскинуть ладонь.
Пуля застряла в центре ладони Чистокровного, зашипела, выпуская клубы едкого белого дыма. Кожа вампира почернела, обугливаясь до костей, но Хидахидэ лишь поморщился, сжав кулак и раздавив зачарованное серебро в пыль.
– Кирию Зеро, – в голосе вампира прорезалась неприкрытая скука пополам с раздражением. – Предатель собственной крови. Ты смеешь защищать ее, будучи тем же чудовищем, что и я? Думаешь, твоя серебряная игрушка спасет ее от судьбы? Ты сам чувствуешь этот зов каждый день. Ты знаешь, каково это – сходить с ума от жажды.
– Я знаю одно, – глухо, со свирепым спокойствием произнес Зеро, не опуская оружия. – Такие твари, как ты, не имеют права ходить по этой земле.
– Высокие слова для цепного пса, сидящего на таблетках Ассоциации, – ядовито парировал Хидахидэ.
В ту же секунду его силуэт размылся. Движение было столь стремительным, что даже обостренные чувства охотников едва уловили траекторию. Зеро успел вскинуть локоть, блокируя выпад, но чудовищная сила удара Чистокровного отбросила его на несколько метров назад. Охотник сгруппировался в воздухе, проехавшись подошвами тяжелых сапог по скользкому щебню, вспарывая породу.
Хидахидэ не стал преследовать его. Его целью была Акаме.
Вампир опустился перед ней на одно колено, протягивая руку к ее лицу. Его длинные бледные пальцы с идеальными ногтями потянулись к ее подбородку, намереваясь поднять ее голову, заглянуть в пылающие алые глаза.
– Посмотри на меня, Акаме. Вспомни.
– Не прикасайся ко мне! – выплюнула она.
Один из ее «Вершителей», упавший в грязь в нескольких дюймах от руки, словно сам прыгнул в ее ладонь под воздействием короткого воздушного импульса. Акаме вскинула ствол снизу вверх, в упор, целясь прямо в челюсть Чистокровного.
*Щелк.*
Осечка. Влага и грязь забили затворный механизм в момент ее падения.
Хидахидэ коротко, снисходительно рассмеялся.
– Жалкая человеческая сталь. Она всегда подводит в решающий момент.
Его пальцы сомкнулись на ее горле. Не сжимая до хрипа, но с той абсолютной, неодолимой силой, против которой бесполезны любые человеческие приемы. Акаме забилась в его хватке, ее ногти впились в черную кожу перчатки вампира, но тот даже не шелохнулся. Из его ладони в ее шею, прямо через старый рубец, хлынула ледяная волна подчинения.
Мир перед глазами Акаме начал стремительно гаснуть, сменяясь вязкой, темной пустотой. В ушах нарастал гул, словно сотни голосов шептали одно и то же: *«Сдайся. Усни. Отдайся крови...»*
– Отпусти ее!
Свист рассекаемого воздуха прозвучал справа.
Тончайшая серебристая струна, натянутая с нечеловеческой силой, обрушилась сверху, целясь в запястье Хидахидэ. Вампир инстинктивно отдернул руку, спасая кисть от ампутации. Струна с визгом врезалась в железнодорожный рельс, оставив на закаленной стали глубокий, дымящийся пропил.
Сакура.
Орихара стояла на крыше перевернутого товарного вагона, тяжело дыша. Ее золотистые волосы растрепались, по щеке текла струйка пота, а зеленые глаза пылали яростью и отчаянной решимостью. В ее тонких пальцах звенели натянутые мотки боевой лески.
– Прочь от нее, урод! – крикнула она, и ее голос звенел от напряжения.
Следом за струной в пространство перед вампиром врезался Каору. Старший брат возник словно из ниоткуда, перекрывая траекторию между Чистокровным и сестрой. Его пистолет грохнул трижды, высаживая зачарованные пули в корпус вампира в упор. Хидахидэ отступил на два шага, блокируя пули плотным щитом из сгущенного воздуха и вампирской ауры, которые с глухими хлопками сплющивались о невидимую преграду.
– Каору... – прохрипела Акаме, судорожно втягивая воздух в освобожденное горло.
– Молчи, Ака, – не оборачиваясь, бросил Каору. Его спина была напряжена до предела. – Я сказал, что не позволю ему забрать тебя.
– Какая трогательная семейная сцена, – с нескрываемым сарказмом произнес Хидахидэ, поправляя воротник плаща. Пули охотников оставили лишь легкие подпалины на его одежде. – Мусор клана Кобаяши пытается играть в благородство. Твой отец продал бы ее мне за сотню золотых монет, мальчишка. Он ненавидел ее еще до того, как я впервые попробовал ее кровь. Вы все – трусы и лицемеры.
– Заткни свою пасть! – раздался яростный рев с фланга.
Ягами Эйджиро, завершив расправу над последней группой марионеток, взмыл в воздух с обнаженной катаной. Клинок, напитанный духовной силой охотника, полыхнул ярким синим пламенем. Эйджиро обрушил удар невероятной мощи прямо на голову вампира.
Хидахидэ с легким вздохом поднял руку, поймав пылающее лезвие двумя пальцами. Пламя зашипело и мгновенно погасло, словно его накрыло ледяной водой.
– Неуместно, – бросил Чистокровный.
Его пальцы сжали сталь катаны, и старинный клинок с жалобным звоном разлетелся на десяток осколков. Обратным движением ладони вампир нанес короткий удар в грудь Эйджиро. Раздался глухой треск ломаемых ребер, и рыжий мечник кубарем полетел в сторону, врезавшись в кирпичную стену склада.
– Эйджи! – вскрикнула Мао, бросаясь к нему сквозь дым и поливая Хидахидэ огнем из обоих пистолетов.
Хаос боя нарастал. Но именно в этот момент пространство вокруг наполнилось тяжелым, подавляющим гулом.
Зеро больше не целился издалека. Он стоял позади вампира, и аура, исходившая от охотника, заставила даже Хидахидэ резко обернуться.
«Кровавый Роуз» трансформировался. Серебряные лозы оружия проросли сквозь пальцы Кирию, оплетая его предплечье живыми, пульсирующими колючими ветвями. Лицо Зеро застыло смертоносной маской, а из-под его серебряной челки на вампира смотрели глаза, полные бездонной, нечеловеческой ярости. Жажда крови охотника, направленная против своего истинного врага, была осязаема, как лезвие гильотины.
– Ты закончил спектакль? – голос Кирию был тихим, но от него вибрировал сам воздух. – Потому что твое время истекло.
Хидахидэ впервые за все утро перестал улыбаться. В его янтарных глазах мелькнула искра подлинного расчета. Он посмотрел на рассветное небо, где сквозь плотный туман уже начинали пробиваться первые бледно-серые лучи солнца. Он слышал вой далеких сирен – к сектору стягивались основные силы Ассоциации Охотников во главе с Кайеном.
– Какая досада, – вампир медленно отступил назад, растворяясь в клубах дыма. Нити на его пальцах дрогнули, сплетая защитный кокон. – Наше свидание прервано столь грубым образом.
Он перевел взгляд на Акаме, которая, превозмогая страшную боль, опиралась на плечо подоспевшего Каору.
– Это не конец, моя дорогая. Семя посеяно. Процесс необратим. С каждым заходом солнца жажда будет сжигать тебя изнутри. Твое человеческое сердце уже бьется тише. Когда ты больше не сможешь терпеть вкус таблеток и суррогатов... ты сама придешь ко мне. Ты найдешь меня по зову крови.
– Я найду тебя... только чтобы загнать пулю тебе в глотку, – выдохнула Акаме, с ненавистью глядя на него сквозь пелену слез.
– Посмотрим, – усмехнулся Хидахидэ.
Зеро нажал на спуск трансформированного «Кровавого Роуза». Чудовищный сноп серебряного света и переплетенных лоз с грохотом разорвал пространство, снося половину кирпичной стены и разнося насыпь в пыль. Но в центре взрыва никого не было. Лишь клочья черного тумана и несколько разорванных алых нитей, медленно тающих в сыром утреннем воздухе.
Чистокровный исчез.
***
Тишина, опустившаяся на поле боя, была оглушительной.
Пахло порохом, кровью, жженым мясом и сыростью просыпающегося утра. Останки марионеток Уровня Е, лишенные связующей вампирской воли, окончательно рассыпались в серый прах, который ветер кружил над лужами.
– Эйджиро! Дыши, черт тебя дери, дыши! – донесся сдавленный голос Мао.
Она сидела на коленях в грязи рядом с рыжим парнем, судорожно пытаясь перевязать его грудь бинтами из полевой аптечки. Эйджиро хрипел, сплевывая алую пену, но на его бледном лице все еще блуждала упрямая, кривая ухмылка:
– Спокойно, Мао... катану... жалко, дедовская была... а ребра... ребра срастутся...
Сакура медленно спустилась с крыши вагона. Ее руки мелко дрожали, когда она сматывала окровавленную леску обратно в катушки. Она подошла ближе, ее взгляд метался от раненого мечника к Акаме, стоявшей на коленях.
– Акаме... – Каору осторожно прикоснулся к плечу сестры. – Ты как?
Девушка не ответила.
Она сидела неподвижно, уставившись в землю перед собой. Ее пшеничные волосы падали на лицо, закрывая щеки, но Каору видел, как неестественно дрожат ее пальцы.
Внезапно Акаме глухо застонала и согнулась пополам, обхватив голову руками.
– Ака!
– Не... подходи... – ее голос был неузнаваем. В нем звучали гортанные, хриплые ноты.
Она подняла лицо, и Каору невольно отшатнулся на полшага назад, задохнувшись от ужаса.
Ее глаза больше не были просто красными, какими они были от рождения. Они горели чистым, нестерпимым багровым пламенем, в глубине которого плавали сузившиеся до вертикальных щелок зрачки. На бледных губах, искусанных до мяса, отчетливо выделялись удлинившиеся, острые, как иглы, вампирские клыки. Из ее шеи, из старого шрама, сочилась темная кровь, пахнущая так сладко и тяжело, что воздух вокруг стал казаться удушливым.
Лихорадка пробуждения захлестнула ее с головой.
– Больно... – вырвался из ее горла сдавленный вой. – Голова... кости... все горит...
Она впилась ногтями в землю, сдирая кожу на пальцах. Ее тело выгибало дугой, мышцы сводило страшными спазмами. Человеческая природа вела свою последнюю, безнадежную битву против захватчика – чистокровного яда, спавшего пятнадцать лет и теперь разорвавшего оковы.
– Она обращается! – вскрикнула Сакура, инстинктивно вскидывая руки с леской. В ее зеленых глазах застыл животный ужас. – Каору, отойди от нее! Она станет тварью Уровня Е прямо сейчас!
– Назад, Сакура! – рявкнул Каору, заслоняя сестру собой, хотя его собственный лоб покрылся холодным потом. – Она не Уровень Е!
– Отойдите оба.
Тяжелый, хриплый голос заставил их замолчать.
Зеро подошел неслышно. «Кровавый Роуз» уже вернулся в свою обычную форму и покоился в кобуре, но от самого Кирию все еще веяло ледяным дыханием смерти. Он опустился на одно колено перед бьющейся в агонии девушкой.
– Зеро, осторожно, она может... – начала было Мао, обернувшись.
– Заткнитесь все, – бросил Кирию, не поворачивая головы.
Его рука в черной перчатке без тени страха легла на затылок Акаме, прижимая ее пылающий лоб к своему плечу, фиксируя тело, не давая судорогам сломать ей позвоночник. Вторая рука с силой сжала ее тонкое, сведенное спазмом запястье.
– Кобаяши, – жестко, чеканя каждое слово прямо ей на ухо, произнес Зеро. – Слышишь меня? Смотри на меня.
Акаме с трудом приподняла веки. Перед ее затуманенным взором все расплывалось кровавыми пятнами. Она видела лишь фиалковый свет его глаз – холодный, ясный, не знающий пощады.
– Я... горю... Кирию... – ее зубы клацнули, едва не оцарапав клыком его воротник. – Убей... пристрели меня... сейчас... пока я...
– Размечталась, – ледяным тоном оборвал ее охотник. – Я не трачу серебро на тех, кто сдается без боя. Ты хвасталась, что твой ветер разрежет любые нити? Так режь их, черт тебя дери! Это твое тело! Твоя душа! Не смей отдавать их этому выродку!
Боль внутри ее черепа достигла апогея. Казалось, мозг плавится, вытекая сквозь уши. Акаме вцепилась зубами в плотную ткань плаща Зеро на его плече, заглушая крик, раздиравший легкие. Ее пальцы судорожно сжались на его куртке, ткань затрещала.
Зеро даже не поморщился. Он терпел. Он знал эту агонию лучше, чем кто-либо в этом мире. Он помнил каждую секунду собственного обращения, помнил этот ледяной огонь в жилах, сводящий с ума голод и ощущение, будто тебя заживо выворачивают наизнанку.
Он сунул свободную руку в карман, вытащил небольшой металлический тубус и зубами сорвал крышку. Внутри лежали стандартные седативные капсулы Ассоциации, усиленные кроветворным блокатором – средством, которое охотники использовали для подавления симптомов заражения.
– Глотай, – приказал он, насильно протолкнув две капсулы ей между сведенных челюстей.
Акаме инстинктивно сглотнула, поперхнувшись горьким порошком.
Действие препарата вкупе с истощением сил подействовало почти мгновенно. Мышцы девушки обмякли. Дрожь в теле начала стихать, дыхание стало прерывистым и редким. Клыки медленно втянулись обратно в воспаленные десны, хотя алый блеск в глазах так и не погас до конца – он лишь подернулся мутной пеленой беспамятства.
Ее голова бессильно опустилась на плечо Зеро. Длинные пшеничные волосы разметались по мокрой ткани его формы.
Кирию медленно поднялся, легко, словно пушинку, подхватив девушку на руки. Ее голова запрокинулась назад, открывая шею с кровоточащим рубцом. Бинты на ее запястьях были сорваны, обнажая белые полосы старых тренировочных шрамов.
Каору сделал шаг вперед, протягивая руки:
– Я понесу ее. Она моя сестра.
Зеро смерил его тяжелым, презрительным взглядом из-под серебряной челки:
– Ты опоздал с заботой лет на пятнадцать, Кобаяши. Оставь. Сейчас ей нужен не старший брат, замаливающий грехи, а врач и закрытая камера в изоляторе.
Каору побледнел, но его пальцы сжались в кулаки, и он не стал спорить. Он знал, что Зеро прав. Если охотники главного штаба увидят Акаме в таком состоянии, они поднимут тревогу. Ее не просто изолируют – ее могут приговорить к ликвидации как потенциального вампира Уровня Е.
Вдали послышался рев моторов тяжелых броневиков Ассоциации. Свет фар прорезал утренний туман.
– Сакура, Мао, помогите Эйджиро, – не оборачиваясь, бросил Зеро, шагая к приближающимся машинам с Акаме на руках. – И держите языки за зубами о том, что здесь произошло. Если хоть одно слово о ее пробуждении просочится дальше кабинета Кросса... я лично позабочусь о том, чтобы вы пожалели о своем длинном языке.
Сакура опустила глаза, нервно кусая губы. Страх перед Акаме внутри нее еще не утих, но вид того, как эта девушка до последнего боролась против чистокровного чудовища, что-то надломил в ее гордости. Монстры не защищают людей, рискуя собственной жизнью. Монстры не просят пули в лоб, чтобы не причинить вреда другим.
– Я буду молчать, Кирию, – тихо произнесла Сакура.
***
Лазарет главного штаба Ассоциации Охотников был изолирован от внешнего мира толстыми гранитными стенами и зачарованными стальными дверями. Здесь пахло спиртом, сушеными травами и тяжелым запахом серебряных печатей.
Акаме очнулась от ощущения невыносимого холода.
Она лежала на узкой металлической кушетке. Руки и ноги были свободны – ее не связали, но на шее красовался широкий кожаный ошейник с серебряной пластиной, блокирующей использование внутренней энергии. Такие надевали на охотников, заподозренных в заражении, или на пленных вампиров низших рангов.
Она попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой, ноющей болью в каждой мышце. Во рту пересохло так, словно она наглоталась пепла.
– Очнулась?
Голос донесся из угла комнаты.
Зеро сидел на деревянном стуле, прислонившись спиной к белой стене. Его длинные ноги были вытянуты вперед, руки скрещены на груди. Он переоделся в сухую форму, но на лице читалась глубокая, изматывающая усталость. Под глазами залегли темные тени.
Акаме с трудом приняла сидячее положение, свесив ноги с кушетки. Взгляд ее упал на зеркало, висевшее на противоположной стене.
Она замерла.
Ее лицо было мертвенно-бледным, почти прозрачным. Но глаза...
Они больше не напоминали прежний темно-вишневый цвет, с которым она родилась. Радужка стала ярко-алой, цвета свежепролитой артериальной крови, с тонким, светящимся золотистым ободком вокруг зрачка. Знак Чистокровного. Метка рода Купили, выжженная в ее генетическом коде.
– Значит... это правда, – глу