Окумура
Свет сквозь призму правды
Юки сидел на диване, сжимая в руках смартфон. Экран тускло светился, отображая открытый чат с Сухо. Пальцы метиса замерли над клавиатурой. Он понимал, что после вмешательства Сон Джинву скрывать правду стало не просто сложно, а почти преступно. Если Верховный охотник протянул ему руку помощи, Юки не имел права продолжать лгать его сыну — своему единственному и лучшему другу.
– «Сухо, приходи ко мне домой сегодня. Это важно. Адрес скину ниже», – Юки быстро набрал текст и нажал «отправить», прежде чем страх снова взял верх.
Ответ пришел почти мгновенно.
– «Твой адрес? Ты наконец-то решил впустить меня в свою берлогу? Буду через двадцать минут. И только попробуй не заказать пиццу!»
Юки слабо усмехнулся. Сухо оставался Сухо. Парень встал, подошел к зеркалу и поправил воротник черной футболки. Татуировки на шее и ключицах казались сегодня особенно яркими на фоне бледной кожи. Он зашел в спальню, где Амалия, проснувшись после дневного сна, увлеченно грызла резиновое кольцо.
– Ну что, маленькая, – он осторожно взял её на руки, вдыхая родной запах детской присыпки. – Сегодня мы перестанем прятаться.
***
Тем временем на другом конце города, в тихом районе, где располагались элитные апартаменты, Сон Джинву стоял у панорамного окна своего кабинета. Его взгляд был устремлен вдаль, но мысли находились далеко отсюда. В его разуме, словно в огромной паутине, пульсировали тени. Одна из них — Игрис — тихо шепнула господину о местонахождении женщины по имени Пак Мина.
Джинву не чувствовал гнева в обычном человеческом понимании. То, что он ощущал, было холодным, расчетливым намерением. Юки был для него чем-то особенным — чистым существом, не запятнанным жаждой маны, человеком, который ковал свою силу из боли и ответственности. Джинву видел в нем свет, который помогал ему самому не забывать о человечности. И когда кто-то пытался этот свет погасить, Теневой монарх не мог оставаться в стороне.
– Бестия, – негромко позвал он.
Из тени за его спиной вырос массивный силуэт муравьиного короля. Бер, всегда готовый к исполнению воли господина, склонил голову в глубоком поклоне.
– Слушаю, мой Король! Желаете ли вы, чтобы я принес голову этой дерзкой женщины к вашим ногам? – голос Бера вибрировал от предвкушения.
– Нет, – Джинву развернулся, и его глаза вспыхнули ледяным фиолетовым пламенем. – Я разберусь с этим сам. Она посмела угрожать тому, что я решил защищать. Она должна понять масштаб своей ошибки.
В следующее мгновение пространство в кабинете исказилось. Джинву шагнул в «Путь теней», исчезая в черном вихре.
Пак Мина в это время сидела в дорогом кафе, нервно помешивая остывший латте. Она уже набрала номер знакомого из желтой прессы, собираясь продать историю о «незаконнорожденной дочери друга сына Сон Джинву». Она была уверена, что на этом можно сорвать куш.
– Алло, господин Ли? Да, у меня есть эксклюзив... – начала она, но внезапно голос сорвался.
Воздух в кафе стал невыносимо тяжелым. Посетители за соседними столиками начали оглядываться, чувствуя необъяснимую тревогу. Мина почувствовала, как её горло словно сжала невидимая ледяная рука. Смартфон выпал из её пальцев, с глухим стуком ударившись о пол.
Прямо перед ней, из ниоткуда, возник мужчина в черном. Его присутствие подавляло всё живое в радиусе нескольких кварталов, хотя он явно сдерживался.
– Пак Мина, – произнес Джинву. Его голос не был громким, но он прозвучал прямо в её сознании, вызывая первобытный ужас.
– Вы... вы... – она пыталась что-то сказать, но зубы выбивали дробь. Она узнала его. Лицо величайшего охотника знал каждый ребенок в мире.
– Юки под моей защитой, – Джинву сел на стул напротив неё, и стол под его весом жалобно скрипнул. – Каждое твоё слово, каждое твоё действие в отношении него или ребенка теперь касается лично меня.
– Но это... это моя дочь... – пролепетала она, пытаясь воззвать к юридическим правам.
Джинву наклонился чуть ближе. Тень под его ногами зашевелилась, и сотни красных глаз на мгновение сверкнули из пустоты, глядя прямо на женщину.
– Ты отказалась от этого права в тот день, когда бросила её на пороге у шестнадцатилетнего мальчика. Ты пришла к нему не из любви, а из жадности. В моем мире за предательство и угрозы слабым платят самую высокую цену.
Мина почувствовала, как под ней подкашиваются ноги, хотя она сидела. Ей казалось, что стены кафе рушатся, а небо окрашивается в кровавый цвет. Это была аура монарха, направленная точечно, чтобы сломить её волю.
– Забудь о существовании Юки. Забудь об Амалии. Если я еще раз услышу твоё имя рядом с ними... – Джинву сделал паузу, и его взгляд стал абсолютно черным. – Я найду тебя даже в загробном мире. И поверь, там тебе не понравится.
Он поднялся. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Люди в кафе начали дышать, не понимая, что только что произошло. Пак Мина сползла со стула на пол, её лицо было белым как мел. Она больше не думала о деньгах. Она думала только о том, как уехать из этой страны как можно дальше.
***
В это же время в маленькой квартире Юки раздался звонок в дверь. Парень глубоко вздохнул, поправил Амалию на руках и пошел открывать.
На пороге стоял Сухо. Он был в своей обычной яркой ветровке, с коробкой пиццы в руках и широкой улыбкой.
– Ну наконец-то! Я уж думал, ты переехал, – Сухо бодро зашагал в прихожую, но тут же замер, когда его взгляд опустился вниз.
Коробка с пиццей опасно наклонилась. Сухо моргнул раз, другой. Его рот медленно приоткрылся.
– Юки... это что... это... кукла? Очень реалистичная кукла? – голос Сухо сорвался на высокой ноте.
– Это не кукла, Сухо, – Юки почувствовал, как щеки обжигает румянец, но он не отвел взгляда. – Познакомься. Это Амалия. Моя дочь.
Наступила тишина, которую прерывало только тихое агуканье малышки. Сухо выглядел так, будто его только что ударил током охотник ранга S. Он медленно поставил пиццу на тумбочку, не сводя глаз с ребенка.
– Дочь? – переспросил он шепотом. – Твоя? В смысле... биологически?
– Да. Ей почти год.
Юки прошел в комнату и сел на диван, жестом приглашая друга следовать за ним. Сухо на деревянных ногах вошел в гостиную и присел на край кресла. Он смотрел то на Юки, то на Амалию.
– Подожди... те татуировки, твои вечные подработки, то, что ты вечно сонный... – пазл в голове Сухо начал стремительно складываться. – Ты всё это время... один?
– Госпожа Пак помогает, – Юки осторожно пересадил Амалию в манеж, который стоял у окна. – Её мать принесла её мне неделю назад. Сказала, что она ей не нужна. Я сделал тест. Это правда мой ребенок, Сухо.
Сухо закрыл лицо руками, издав неопределенный звук — что-то среднее между смехом и стоном.
– Юки, ты идиот! Полный идиот!
– Я знаю, – понурился метис.
– Нет, ты не понял! – Сухо вскочил и начал мерить комнату шагами. – Мы же друзья! Почему ты не сказал? Ты таскал ящики по ночам, когда мог просто прийти ко мне! Черт, да мой отец бы...
Сухо осекся, вспомнив странный интерес отца к Юки.
– Погоди. Мой отец знает?
Юки кивнул, глядя в пол.
– Он встретил нас в магазине. И... он помог мне. С работой, с документами. Благодаря ему у меня теперь есть официальный статус и никто не заберет Амалию.
Сухо остановился напротив друга. Его гнев быстро сменился глубоким уважением, смешанным с легкой обидой. Он посмотрел на Юки — на его мощные плечи, покрытые татуировками, на его усталые, но решительные глаза.
– Ты настоящий мужик, Юки. Серьезно. Я бы, наверное, в обморок упал, если бы мне подкинули младенца. А ты... ты даже в школе умудряешься быть лучшим.
– Я просто не мог иначе, – Юки поднял глаза на друга. – Когда она смотрит на меня своими бирюзовыми глазами... я чувствую, что ради неё готов горы свернуть. Даже если у меня нет магии.
Сухо подошел к манежу и нерешительно протянул руку. Амалия тут же схватила его за указательный палец и потянула в рот.
– Эй! Она пытается меня съесть! – воскликнул Сухо, но в его голосе слышался восторг. – Ух ты, какая она сильная. Это точно твои гены.
Юки впервые за вечер искренне улыбнулся. Напряжение, которое копилось в нем месяцами, начало таять.
– Значит... мы всё еще друзья? – тихо спросил он.
Сухо обернулся и посмотрел на него как на сумасшедшего.
– Ты шутишь? Теперь я официально «дядя Сухо»! И не надейся, что я оставлю вас в покое. Завтра же притащу сюда кучу игрушек. И, кстати, мой отец... он редко кому помогает просто так. Ты ему действительно нравишься, Юки.
– Я до сих пор не понимаю почему, – признался метис.
– Потому что ты крутой, – просто ответил Сухо. – Мой отец видит силу не в рангах, а в людях. А в тебе силы побольше, чем во многих охотниках, которых я знаю.
Они просидели до поздней ночи, поедая остывшую пиццу и обсуждая, как Юки будет совмещать новую работу и экзамены. Сухо засыпал его вопросами о подгузниках и детских смесях, то и дело порываясь подержать Амалию на руках.
Когда Сухо наконец ушел, пообещав зайти завтра после школы, Юки почувствовал невероятную легкость. Он вышел на балкон, но на этот раз не стал доставать сигареты. Он просто вдыхал ночной воздух, глядя на звезды.
Внезапно тень на балконе удлинилась. Юки не вздрогнул — он уже узнал это ощущение.
– Всё прошло хорошо? – раздался голос Джинву из темноты.
Юки обернулся. Охотник стоял в тени, прислонившись к стене. Его присутствие больше не пугало, оно ощущалось как надежный щит.
– Да. Сухо... он принял это лучше, чем я ожидал. Спасибо вам, господин Джинву. За всё.
– С Пак Миной проблем больше не будет, – буднично сообщил Джинву, словно говорил о погоде. – Она решила сменить место жительства и больше не претендует на общение с вашей семьей.
Юки замер. Он понимал, что «решила» в устах Джинву означало нечто гораздо более весомое.
– Вы... вы ходили к ней?
– Я просто объяснил ей правила игры, – Джинву подошел к краю балкона. – Теперь ты можешь сосредоточиться на главном. Расти её достойным человеком, Юки. И помни, что ты больше не один.
Юки посмотрел на профиль Джинву. В лунном свете великий охотник казался почти божеством, но в его словах была простая человеческая теплота.
– Почему вы это делаете? – в который раз спросил Юки. – Я ведь просто метис без способностей.
Джинву повернул голову, и в его глазах отразились огни города.
– Потому что мир охотников полон фальши и амбиций. А ты... ты настоящий. Ты — тот лучик света, который напоминает мне, за что я сражаюсь в пустоте. Не теряй этого света, Окумура Юки.
С этими словами Джинву растворился в ночи, оставив после себя лишь легкий запах озона и ощущение абсолютного покоя.
Юки вернулся в комнату. Амалия сладко спала, обнимая плюшевого мишку, которого Сухо в порыве чувств «одолжил» у своей младшей сестры (и обещал вернуть, но Юки сомневался). Парень укрыл дочь одеялом и присел рядом.
Его жизнь была далека от идеала. Впереди были бессонные ночи, тяжелые тренировки и постоянная борьба за будущее. Но теперь, глядя на свои татуированные руки, он видел в них не только силу для удара, но и силу для того, чтобы бережно держать самое дорогое, что у него было.
Он был сиротой. Он был метисом. Он был отцом в шестнадцать лет. Но теперь он знал — за его спиной стоит тень величайшего человека в мире, а рядом — верный друг. И этот мир больше не казался ему враждебным.
Юки закрыл глаза и впервые за долгое время заснул с улыбкой на губах. Его тайна перестала быть его бременем. Она стала его силой.