← Назад к обзору

Окумура Юки

Падение небесного Шамана

Порог дома Окумуры Юкио встретил Сон Джинву привычной тишиной, но в воздухе еще витала легкая нервозность. Юки, всё еще облаченный в остатки своего сценического костюма — без тяжелой маски, но в расшитых золотом изумрудных одеждах, — выглядел как сошедшее с полотен божество, которое по ошибке забрело в современный пригород Сеула. В руках он сжимал золотой кубок победителя, обернутый в какой-то случайный пакет, чтобы не привлекать внимания по дороге от машины.

– Ты уверен, что он не спит? – шепотом спросил Юки, оборачиваясь к Джинву, который следовал за ним по пятам, словно верная тень.

– Сухо? – Джинву едва заметно усмехнулся. – Ты плохо знаешь своего фаната. Последний месяц он только и делал, что пересматривал выступления Шамана. Сегодня финал, Юки. Он скорее забудет, как дышать, чем пропустит объявление победителя.

Юки вздохнул, чувствуя, как сердце предательски ускоряет бег. Одно дело — стоять перед миллионной аудиторией в маске, и совсем другое — столкнуться с сыном своего лучшего друга (и любовника), который боготворит твое альтер-эго.

Едва Юки провернул ключ в замке и переступил порог, как реальность обрушилась на него в буквальном смысле.

– ХЁН! ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! ОН ПОБЕДИЛ! ШАМАН ПОБЕДИЛ! – из глубины гостиной вылетел вихрь по имени Сон Сухо.

Парень несся так быстро, что его движения были смазаны даже для наметанного глаза охотника. Он не смотрел под ноги, он не видел, кто именно вошел в дверь — его распирало от фанатского восторга. Сухо запнулся о коврик в прихожей и, не успев затормозить, на полной скорости влетел в грудь Юки.

Глухой удар, вскрик, и вот уже два тела — одно массивное и атлетичное, другое помоложе и порывистее — летят на пол. Кубок в пакете со звоном отлетел в угол, а Юки, пытаясь защитить парня от удара, подхватил его в охапку, принимая основной вес на свои тренированные мышцы.

Они рухнули на ковер в прихожей. Сухо, оказавшийся сверху, на мгновение замер, пытаясь осознать, почему его хён пахнет не только привычной корицей, но и лаком для волос, гримом и... каким-то невероятно дорогим парфюмом, который Сухо слышал сегодня через экран.

– Хён? – Сухо приподнялся на локтях, глядя в лицо Юки. – Ты... ты вернулся из Китая так рано?

Юки лежал на спине, его черные растрепанные волосы разметались по полу, а ярко-голубые глаза смотрели на парня с легким испугом и нежностью. Он всё еще был в изумрудном шелке, который под светом прихожей переливался всеми оттенками драгоценных камней.

– Привет, Сухо, – выдохнул Юки, чувствуя, как под ребрами всё еще колотится адреналин. – Я же обещал успеть к ужину.

Сухо медленно перевел взгляд с лица Юки на его одежду. Его зрачки расширились. Он узнал этот узор. Он узнал эти золотые нити. Он видел их десять минут назад в макросъемке на 4К-телевизоре.

– Это... – голос Сухо сорвался на писк. – Хён, почему на тебе костюм Шамана?

Джинву, стоявший в дверях и наблюдавший за этой сценой с плохо скрываемым удовольствием, наконец решил вмешаться. Он закрыл дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

– Может, потому что твой хён и есть Шаман, Сухо? – негромко произнес Теневой Монарх.

В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает кран. Сухо медленно, очень медленно перевел взгляд на отца, потом снова на Юки. Его рот приоткрылся, а лицо начало приобретать пунцовый оттенок.

– Ты... – Сухо ткнул пальцем в грудь Юки. – Ты пел ту песню? Про маму? Ты... ты тот самый парень, который взял кубок?

Юки неловко улыбнулся и кивнул.

– Прости, что врал про Китай, мелкий. Контракт о неразглашении — это не шутки. Даже для охотников.

Сухо издал звук, похожий на крик раненого дельфина, и снова рухнул на грудь Юки, на этот раз не от столкновения, а от переизбытка чувств, обхватывая его руками за шею.

– О БОЖЕ! МОЙ ХЁН — ШАМАН! ПАПА, ТЫ СЛЫШАЛ?! МОЙ ХЁН САМЫЙ КРУТОЙ В МИРЕ!

Юки рассмеялся, обнимая парня в ответ. Его мощные руки, покрытые татуировками, которые теперь так странно сочетались с изысканным шелком, крепко прижали Сухо к себе.

– Ладно, ладно, задушишь же, – Юки похлопал его по спине. – Дай мне хоть встать. И кубок подними, а то он, кажется, обиделся в углу.

Сухо подскочил на ноги, словно заведенный, и бросился к пакету. Когда он вытащил золотую статуэтку, его глаза засияли ярче, чем все магические кристаллы в мире. Он благоговейно коснулся холодного металла.

– Это правда... настоящий... – прошептал он. – Хён, ты лучший. Папа, почему ты не сказал мне?! Ты же знал!

Джинву подошел к ним, мягко положив руку на плечо сына.

– Это был секрет Юки. Я не имел права его раскрывать. Но теперь, когда маски сброшены...

Джинву посмотрел на Юки, который наконец поднялся с пола, оправляя помятый шелк. Взгляд Монарха был долгим и наполненным таким смыслом, что Юки невольно отвел глаза, чувствуя, как по коже пробегает жар.

– Теперь нам нужно отметить, – продолжил Джинву. – Сухо, неси кубок в гостиную. А мы с Юки... нам нужно обсудить «китайские» дела.

Сухо, окрыленный счастьем, убежал в зал, на ходу выкрикивая что-то о том, что он теперь будет личным менеджером Шамана.

Юки остался стоять в прихожей напротив Джинву. Он всё еще выглядел как император из древних легенд, только растрепанный и немного смущенный.

– Шаман, значит? – Джинву подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. Его голос стал ниже, приобретая ту самую опасную и манящую глубину. – Знаешь, когда ты лежал там, на полу, под моим сыном... в этом костюме... я едва сдержался, чтобы не вышвырнуть его из дома.

Юки усмехнулся, его ярко-голубые глаза сверкнули из-под челки.

– Ревнуешь к собственному сыну, Монарх? Это что-то новое.

– Я ревную тебя ко всему миру, – честно признался Джинву, протягивая руку и касаясь золотой вышивки на груди Юки. – Ты сегодня пел для миллионов. Но я хочу, чтобы ты помнил, чей голос ты услышишь последним перед сном.

Джинву резко притянул Юки за пояс к себе. Тяжелый шелк зашуршал, сталкиваясь с тканью пиджака Монарха. Юки обхватил плечи Джинву, чувствуя, как его собственная сила — та самая физическая мощь, которой он так гордился — тает под взглядом этих фиолетовых глаз.

– Я помню, Джинву, – прошептал Юки, наклоняясь к его уху. – Каждое слово. Каждое прикосновение. Теневой Монарх может владеть миром, но Шаман принадлежит только ему.

Их поцелуй в полумраке прихожей был коротким, но таким насыщенным, что у Юки подкосились колени — на этот раз не от падения. Джинву отстранился первым, тяжело дыша.

– Иди переоденься, – приказал он, хотя его рука всё еще крепко сжимала талию Юки. – Пока Сухо не вернулся и не начал требовать автограф на груди.

Юки хмыкнул, воруя еще один быстрый поцелуй.

– Я приготовлю ужин. Сухо заслужил праздничное меню. И ты тоже... за терпение.

– Я возьму свою награду позже, – многообещающе произнес Джинву, отпуская его.

Спустя полчаса дом наполнился совсем другими звуками. На кухне шкварчало мясо, Юки в своей обычной растянутой футболке и домашних штанах, с заколотыми назад волосами, ловко орудовал ножом. Сухо сидел за барной стойкой, не сводя с него восхищенных глаз и постоянно задавая вопросы о закулисье шоу.

– А это правда, что Кот-Акробат — это на самом деле айдол из той популярной группы? – допытывался парень.

– Сухо, если я скажу, мне придется тебя убить, – серьезно ответил Юки, а потом подмигнул. – Ладно, это действительно он. Но только между нами.

Джинву сидел в кресле в гостиной, наблюдая за этой картиной через открытый проем. Он чувствовал, как холод его маны, который обычно был его единственным спутником, отступает перед этим простым человеческим теплом.

Вечер прошел в атмосфере абсолютного счастья. Они ели, смеялись, Сухо заставил Юки спеть один из куплетов прямо за столом, аккомпанируя себе ложкой по стакану. И когда Юки запел — тихо, вполголоса, — Джинву снова почувствовал ту вибрацию в воздухе, которая заставляла его сердце биться чаще.

Когда Сухо наконец угомонился и ушел к себе, переполненный впечатлениями, в доме воцарилась тишина. Юки закончил мыть посуду и вытер руки полотенцем.

– Ты выглядишь усталым, – заметил Джинву, подходя к нему сзади и обнимая за талию.

– Эмоциональное истощение, – признался Юки, откидывая голову на плечо Джинву. – Этот месяц был сложным. Постоянно врать вам... это было хуже, чем зачищать красные врата.

Джинву развернул его к себе, вглядываясь в лицо.

– Ты справился. Ты показал им всем, что охотник — это не только машина для убийства.

– Я просто хотел показать это тебе, – Юки коснулся щеки Джинву. – Чтобы ты знал: даже если мир вокруг рухнет, у нас всегда будет эта музыка. И этот дом.

Джинву ничего не ответил. Он просто подхватил Юки на руки, как тот делал с ним в моменты их страсти, и понес в сторону спальни. Юки не сопротивлялся, лишь крепче обхватил его за шею, вдыхая родной запах.

Этой ночью в спальне Юки не было места теням и маскам. Были только два человека, которые нашли друг друга в хаосе этого мира. Джинву был нежен, словно боялся сломать то хрупкое доверие, которое Юки вложил в свою песню. Его руки исследовали каждый шрам на теле охотника, каждое тату, словно читая историю его жизни.

– Ты мой Шаман, – шептал Джинву, покрывая поцелуями плечи Юки.

– А ты мой Монарх, – отзывался Юки, выгибаясь навстречу его ласкам.

Их близость была похожа на тихий омут — глубокая, затягивающая, полная невысказанных обещаний. Юки чувствовал, как мана Джинву окутывает его, даря покой и защиту, которых он не мог найти ни в музыке, ни в битвах.

Утром Юки проснулся от запаха свежего кофе. Он открыл глаза и увидел Джинву, который сидел на краю кровати, уже полностью одетый, и смотрел на него с той самой теплотой, которую видел только Юки.

– Сухо уже на кухне, – сказал Джинву. – Он пытается приготовить панкейки в твою честь. Кажется, кухня в опасности.

Юки подскочил, едва не запутавшись в простынях.

– О нет, только не моя сковородка с антипригарным покрытием!

Он выбежал из комнаты прямо в чем был — босиком и в одних боксерах, — и Джинву не смог сдержать смеха, глядя на его мощную спину.

На кухне действительно царил хаос. Сухо, весь в муке, пытался перевернуть нечто, отдаленно напоминающее блин.

– Хён! Ты вовремя! – обрадовался парень. – Я хотел сделать завтрак для чемпиона!

Юки отобрал у него лопатку, смеясь и качая головой.

– Чемпион предпочитает, чтобы его кухня осталась целой, Сухо. Иди умывайся, я всё закончу.

Джинву вошел на кухню, когда первая партия идеальных золотистых панкейков уже лежала на тарелке. Он подошел к Юки и тихо спросил:

– Ты не жалеешь? Что раскрылся?

Юки посмотрел на него, потом на Сухо, который весело насвистывал мелодию «Шамана» в ванной, и наконец на свои руки, которые умели и убивать, и созидать.

– Ни секунды, – ответил он. – Знаешь, Джинву, маски нужны для того, чтобы защищать. Но иногда, чтобы по-настоящему жить, нужно иметь смелость их сорвать.

– Ты самый смелый человек, которого я знаю, Юки, – Джинву коснулся его руки.

– Это потому, что мне есть ради кого быть смелым, – Юки улыбнулся своей легкой полуулыбкой и поставил тарелку на стол. – Садись завтракать, Монарх. Сегодня у нас день без магий и монстров. Только мы.

И в этом простом утреннем свете, среди запаха блинов и семейного уюта, Сон Джинву понял, что никакая власть над тенями не сравнится с этим моментом. Юки был его светом, его голосом и его жизнью. И это было единственным уровнем, который стоило поднимать до бесконечности.