Окумура Юми
Скорбь Монарха и пепел родительского дома
– Уходи, Джинву. Просто уходи.
Эти слова Юми, сказанные через закрытую дверь, эхом отдавались в моей голове, перекрывая даже шепот сотен тысяч теней в моем подсознании. Я стоял на коленях в пустом коридоре элитного жилого комплекса, который когда-то считал своей крепостью. В руках — сумка с вещами, пахнущими порошком, который она выбирала, и едва уловимым ароматом её кожи. Тем самым ароматом, который я променял на приторные духи Ча Хэ Ин.
Я чувствовал себя жалко. Теневой Монарх, перед которым трепетали правители и содрогались небеса, сидел на холодном кафеле, раздавленный тишиной.
– Государь... – осторожно подал голос Бери в моей тени. – Позвольте мне...
– Молчать, – оборвал я его мысленно. – Всем молчать.
Мне не нужна была их преданность. Мне нужно было, чтобы Алекс выбежал в коридор и врезался мне в колени, смеясь и требуя подбросить его до самого потолка. Мне нужно было, чтобы Юми вышла, посмотрела на меня своими небесно-голубыми глазами и сказала, что это просто страшный сон.
Но это был не сон. Это была реальность, которую я выстроил собственными руками, кирпичик за кирпичиком, когда задерживался в Ассоциации, когда отвечал на двусмысленные сообщения Хэ Ин, когда позволял себе забыть, кто был со мной в самом начале.
Я поднялся на ноги. Ноги казались налитыми свинцом. Теневой обмен перенес меня прочь от этой двери. Я не мог больше там находиться, зная, что за тонкой преградой — всё моё счастье, которое теперь меня ненавидит.
Я материализовался в тихом районе, где жили мои родители. Мама и сестра. Они были моей последней надеждой на понимание, или, скорее, на то, что мир еще не окончательно рухнул.
Дом встретил меня тишиной. Я вошел, используя свой старый ключ. В гостиной горел свет. Мама сидела на диване, перед ней на журнальном столике лежал планшет. Рядом стояла Джин А, её лицо было опухшим от слез, а в глазах горела такая ярость, какой я никогда не видел у своей младшей сестры.
Они обе подняли головы, когда я вошел. Я ожидал чего угодно: расспросов, объятий, даже растерянности. Но я встретил холод. Такой же ледяной и пронзительный, как у Юми в холле Ассоциации.
– Джинву, – голос мамы был тихим и надтреснутым. – Ты пришел.
Я сделал шаг вперед, пытаясь выдавить из себя хоть что-то.
– Мама, я...
– Не подходи к ней! – Джин А вскочила с дивана, преграждая мне путь. – Не смей даже дышать в её сторону! Ты видел новости? Ты видел, что пишут о Юми? О тебе? О той... о той женщине?
Я замер.
– Джин А, это сложно...
– Сложно? – Сестра сорвалась на крик, и я почувствовал, как её магическая энергия, пусть и слабая, вибрирует от гнева. – Что тут сложного, брат? Ты пять лет жил с женщиной, которая была для нас семьей! Юми была мне сестрой больше, чем ты — братом в последнее время! Она ухаживала за мамой, когда ты пропадал в рейдах. Она воспитывала твоего сына одна, пока ты строил из себя бога! И чем ты отплатил?
Она ткнула пальцем в экран планшета, где на повторе крутилось видео из Ассоциации. Лицо Юми, облитая соком Хэ Ин, и мой позорный вид.
– Эта «золотая девочка»... – Джин А буквально выплюнула эти слова. – Она стоила того, Джинву? Стоила того, чтобы разбить сердце Юми? Чтобы оставить Алекса без отца? Чтобы бросить еще не родившегося ребенка?
Я опустил голову. Сумка с вещами выпала из моих рук на ковер.
– Я не знал о втором ребенке, – прошептал я.
– А если бы знал? – подала голос мама. Она поднялась, медленно и тяжело, словно за последние несколько часов постарела на десять лет. – Если бы знал, ты бы перестал ей изменять? Или просто стал бы лучше прятаться?
– Мама, я люблю Юми!
– Нет, сынок, – она подошла ко мне и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде не было злости, только бесконечная, горькая печаль. – Ты не любишь её. Ты любишь то, как она тебя любила. Ты привык к её преданности, к её красоте, к тому, что она — твой надежный тыл. Ты возомнил себя всесильным и решил, что можешь брать от жизни всё, не отдавая ничего взамен.
– Ча Хэ Ин... она просто... – я запнулся, понимая, как жалко звучат мои оправдания.
– Она — охотник S-ранга, – жестко перебила мама. – Она яркая, она сияет, она часть твоего «нового мира». А Юми... Юми просто женщина, которая ждала тебя дома с ужином и лечила твои душевные раны. Тебе стало скучно, Джинву? Тебе захотелось равной себе по силе?
– Ты ведь знаешь, что Юми не может сражаться, – добавила Джин А, скрестив руки на груди. – Но она сражалась за тебя каждый день. Против одиночества, против страха, что ты не вернешься из очередного портала. И в итоге ты сам стал тем монстром, который её уничтожил.
Я почувствовал, как в груди закипает ярость — не на них, на самого себя. Моя аура начала непроизвольно сочиться наружу, тени в углах комнаты удлинились, становясь густыми и осязаемыми.
– Прекрати это, – холодно сказала мама, даже не вздрогнув. – Твоя сила здесь никого не впечатлит. Ты можешь командовать армией мертвых, но ты не можешь командовать сердцами тех, кого ты предал.
Я подавил свою силу, загоняя её глубоко внутрь. Стены дома словно давили на меня.
– Где они? – спросил я. – Я знаю, что Юми могла прийти к вам.
– Даже если бы мы знали, мы бы тебе не сказали, – отрезала Джин А. – Юми позвонила нам. Она попросила об одном: чтобы ты не нашел её через нас. И мы даем ей это право. Она беременна, Джинву. Ей нельзя нервничать. А один твой вид сейчас — это яд для неё.
– Она мой мир, Джин А! – я сорвался, мой голос прозвучал как раскат грома.
– Тогда почему ты разрушил этот мир? – тихо спросила мама. – Знаешь, сынок... я всегда гордилась тобой. Когда ты был самым слабым охотником и возвращался весь в ранах, я гордилась твоим сердцем. Но сейчас... сейчас мне стыдно. Мне стыдно смотреть в глаза Юми. Мне стыдно, что мой сын оказался таким... мелким.
Эти слова ударили сильнее, чем любой удар Камиша. Моя мать, которая всегда была моим светом, теперь стыдилась меня.
– Уходи, Джинву, – мама указала на дверь. – Иди к своей «золотой девочке». Иди в свою Ассоциацию. Наслаждайся славой. Но в этом доме тебе больше не рады, пока ты не поймешь, что ты потерял. А когда поймешь... боюсь, будет уже слишком поздно.
Я стоял посреди гостиной, глядя на двух самых близких мне женщин, и понимал, что я окончательно остался один. Моя семья, моя опора, мои корни — всё было вырвано с мясом.
– Я найду её, – сказал я, разворачиваясь. – Я всё исправлю.
– Ты ничего не исправишь, – бросила мне в спину Джин А. – Ты можешь воскрешать мертвых, брат. Но ты не можешь воскресить убитую любовь. Юми больше нет для тебя. Есть только Окумура Юми, мать двоих детей, у которых нет отца.
Я вышел из дома, не чувствуя земли под ногами. Ночной воздух Сеула казался удушающим. Я поднял голову к небу. Звезды светили холодно и равнодушно.
Я — Сон Джинву. Я — Теневой Монарх. Я победил Монархов и Правителей. Я изменил ход истории.
И я — самый ничтожный человек во всей вселенной.
В кармане завибрировал телефон. Это была Ча Хэ Ин. Я посмотрел на экран, и в этот момент мне захотелось, чтобы телефон просто рассыпался в прах. Я нажал «отклонить» и заблокировал её номер. Навсегда.
Но это не принесло облегчения.
Я закрыл глаза и попытался снова расширить свое восприятие. Мои чувства охотника начали сканировать город. Тысячи, миллионы магических подписей. Я искал ту самую, единственную, которая была для меня маяком.
Но Юми исчезла. Она знала, как я ищу. Она знала мои методы. Она была тенью моей тени в течение пяти лет, и теперь она использовала все свои знания, чтобы скрыться от меня.
– Игрис, – позвал я.
Великий рыцарь материализовался передо мной, преклонив колено. Его алый плюмаж неподвижно свисал на доспехи.
– Да, мой Повелитель.
– Найди её. Не приближайся, не показывайся. Просто найди, где она.
Игрис помедлил. Это было странно для него — всегда верного и исполнительного.
– Повелитель... – его голос прозвучал в моей голове тяжело. – Госпожа Юми... она просила нас не следовать за ней.
Я замер.
– Что? Когда?
– Когда вы были в Ассоциации. Она обратилась к вашей тени. Она сказала: «Если вы хоть немного любите Алекса, не давайте своему господину найти нас. Дайте нам прожить ту жизнь, которую он у нас отнял».
Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Мои собственные тени... они колебались. Они любили Алекса. Они видели, как он рос. Бери катал его на спине, Игрис учил его держать деревянный меч. Они были частью нашей семьи так же, как и я.
– И вы послушались её? – прошептал я.
– Мы служим вам, Повелитель, – Игрис склонил голову еще ниже. – Но госпожа Юми... она была сердцем нашего войска. Мы не можем причинить ей боль. А ваше присутствие сейчас — это её боль.
Я рассмеялся. Это был горький, надрывный смех, переходящий в хрип. Мои собственные солдаты, моя верная армия, восстала против меня не из-за мятежа, а из-за сострадания к женщине, которую я предал.
– Свободны, – бросил я. – Все свободны.
Я остался один на пустой улице. Ветер трепал мои волосы, а в голове набатом били слова сестры: «Эта золотая девочка стоила того?».
Нет. Она не стоила и одного взгляда Юми. Она не стоила одной слезинки Алекса. Она не стоила того пустого места в моей кровати, которое теперь будет жечь меня каждую ночь.
Я пошел вперед, не зная куда. Просто вперед, прочь от блеска Ассоциации, прочь от родительского дома, где мне больше не было места.
Где-то там, в большом городе, Юми укладывала Алекса спать. Она, наверное, гладила свой живот, где росла новая жизнь, и обещала этому ребенку, что он никогда не узнает, каково это — быть преданным собственным отцом.
А я... я был Богом. Богом, у которого не осталось ничего, кроме вечности, полной сожалений.
Я поднял руку и посмотрел на свои ладони. Те самые ладони, которые могли сокрушать горы. Сейчас они дрожали.
– Юми... – прошептал я в пустоту. – Пожалуйста...
Но ответом мне был лишь шум ночного города и далекий вой сирены. Мой рай сгорел, оставив после себя только пепел и горький привкус оранжевого сока на губах женщины, которая когда-то была моим всем.
Я начал понимать, что самая страшная битва в моей жизни только начинается. И в этой битве у меня не было армии теней. Я был один против самого себя. И я не был уверен, что смогу победить.
– Я найду тебя, – сказал я, и в моем голосе больше не было мощи Монарха. Только отчаяние человека. – Даже если мне придется обойти весь мир. Даже если ты никогда меня не простишь. Я не дам тебе исчезнуть.
Но глубоко внутри я знал: Юми уже исчезла. Та Юми, которая смотрела на меня с обожанием, умерла в кабинете Ассоциации три месяца назад. А та женщина, что вылила сок на голову Ча Хэ Ин, была мне незнакома. И именно её мне предстояло заслужить заново. Если она вообще позволит мне хотя бы дышать тем же воздухом, что и она.
Я сделал шаг в тень, но на этот раз тень не принесла мне утешения. Она была такой же холодной и пустой, как и моя душа.