омегаверс
Эхо в пустом коридоре
Прошло две недели с тех злосчастных, а может, и благословенных переговоров, на которых мой муж решил показать мне, кто на самом деле владеет не только моим телом, но и моей волей. Тот день в переговорной всё еще всплывал в памяти жаркими вспышками: холод дубового стола, властность Сашиных рук и то унизительное, но сладкое подчинение, когда я, пятидесятишестилетний лидер группировки, стоял на коленях, задыхаясь от его близости.
Я всегда считал себя скалой. Сталь, опыт, шрамы — я выстроил вокруг себя крепость, которую никто не смел штурмовать. Но Саша... этот невысокий, юркий атлет с вечно горящими глазами, нашел в моей броне не просто щель, а потайную дверь. И теперь я расплачивался за свою слабость перед ним самым неожиданным образом.
Утро началось не с кофе и не с проверки отчетов Аркадия. Оно началось с того, что мой желудок решил совершить кульбит. Я едва успел выскочить из-под теплого бока спящего Саши и добежать до ванной, прежде чем меня скрутило над унитазом.
– Твою мать... – прохрипел я, вытирая холодный пот со лба. – Точно устрицы. Или тот коньяк у южан был паленым.
Я привалился спиной к холодному кафелю, пытаясь унять дрожь в коленях. В моем возрасте отравление — штука неприятная, но терпимая. Однако, когда это повторилось на второй день, а потом и на третий, в голове зашевелилось липкое, абсурдное подозрение. Я гнал его прочь. Это физически невозможно. Биология омег сурова: после пятидесяти репродуктивная функция затухает, превращая нас в обычных людей, не способных к зачатию. Я был уверен в своей «безопасности» последние шесть лет. Именно поэтому мы с Сашей никогда не использовали защиту. Я доверял науке.
Но сегодня, глядя на свое отражение в зеркале — на эти широкие плечи, седеющую щетину и тяжелый взгляд — я вдруг почувствовал себя до смешного уязвимым.
Я достал из-за зеркала аптечный пакет, который купил вчера вечером, скрываясь под капюшоном, словно сопливый подросток. Тест на беременность. В пятьдесят шесть лет. Если бы Тема или Аркадий узнали, они бы решили, что я окончательно выжил из ума.
– Это просто для очистки совести, – пробормотал я сам себе, чувствуя, как дрожат пальцы. – Чтобы посмеяться и забыть.
Я сделал всё по инструкции. Положил пластиковую палочку на край раковины и уставился на нее, словно это была бомба с тикающим механизмом. Минута. Две.
Вторая полоска проявилась медленно, но уверенно. Яркая, розовая, неоспоримая.
Мир вокруг меня качнулся. Я схватился за раковину так сильно, что костяшки пальцев побелели.
– Не может быть... – выдохнул я в пустоту ванной комнаты. – Это какая-то ошибка. Бракованная партия.
Я сорвал упаковку со второго теста. Потом с третьего. Я купил их пять штук, на всякий случай. Но через десять минут передо мной лежал ряд из пяти положительных ответов.
Я смотрел на них и чувствовал, как внутри нарастает истерический смех вперемешку с диким ужасом. Я — Паша, человек, который держит в страхе половину города, который распоряжается жизнями и миллионами, сейчас стоял раздавленный пятью полосками пластика.
«Саша, ты действительно трахнул меня на славу в той переговорной», — пронеслась в голове непрошеная мысль.
В памяти всплыл его хищный оскал, когда он медленно входил в меня на том столе, пока за дверью Аркадий обсуждал логистику поставок. Саша тогда был словно одержим. Он брал меня так, будто хотел оставить в моем теле выжженное клеймо своей собственности. И, кажется, у него получилось.
Что мне теперь делать? Как я скажу об этом Саше? Ему двадцать пять. Он в самом расцвете сил, он обожает свою работу, свои тренировки, нашу свободу. Ребенок? От мужчины, который годится ему в отцы?
Я представил, как округлятся глаза Аркадия, когда он поймет, почему «шеф» стал чаще брать отгулы. Аркадий — мегамозг, он просчитает всё за секунду. А Тема? Этот балбес наверняка начнет шутить про «баттл подгузников», пока я не пришибу его взглядом.
Но самое страшное — это город. В криминальном мире слабость не прощают. Омега в положении — это не просто уязвимость, это мишень. Мои враги, те самые подонки, которых я давил годами, вцепятся мне в глотку, стоит им узнать, что Железный Паша теперь должен беречь не только свою шкуру, но и новую жизнь внутри.
Я снова посмотрел в зеркало. Мой живот был всё таким же плоским и мускулистым, но я уже чувствовал, как там, под слоем пресса, что-то изменилось. Какая-то иная пульсация.
– Господи, Паша, ты старый дурак, – прошептал я, закрывая лицо руками.
В дверь ванной внезапно постучали. Я вздрогнул так, что едва не смахнул тесты в раковину.
– Паш? Ты там заснул, что ли? – голос Саши звучал бодро, с той самой хрипотцой, от которой у меня всегда слабели ноги. – Мы сегодня собирались к Теме на барбекю, ты не забыл?
Я лихорадочно начал сгребать тесты в кучу, запихивая их в самый дальний угол ящика под стопку полотенец. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица.
– Сейчас, Саш! – крикнул я, стараясь придать голосу привычную суровость. – Живот что-то прихватило, скоро выйду.
– Давай быстрее, – Саша привалился к двери, я буквально чувствовал его присутствие через дерево. – Аркадий уже звонил, говорит, Тема опять купил какую-то адскую смесь для маринада, боится, что мы все отравимся, если ты не приедешь и не возьмешь процесс под контроль.
– Скажи ему, чтобы не ныл, – ответил я, умываясь ледяной водой.
Глядя на капли, стекающие по лицу, я пытался составить план. Нужно поехать в частную клинику. К врачу, который умеет держать язык за зубами. Нужно проверить, насколько это безопасно для моего возраста. Пятьдесят шесть лет... Боже, я буду единственным омегой в роддоме, у которого седины больше, чем волос у врача.
Но внутри, где-то под пластом страха, начало разливаться странное, незнакомое тепло. Мой ребенок. От Саши. От человека, который стал для меня целым миром. Я готов был ползать у его ног, и если судьба решила, что я должен выносить его дитя в таком возрасте — значит, так тому и быть. Я справлюсь. Я — Паша, и я никогда не проигрывал.
Я вышел из ванной, натянув на лицо маску спокойствия. Саша стоял в коридоре, прислонившись к стене. Он был в легкой майке, подчеркивающей его атлетичное тело, и в его глазах плясали чертики.
– Ну наконец-то, – он подошел вплотную и обнял меня за талию. Его руки, такие маленькие по сравнению с моими, обладали невероятной силой. – Ты какой-то бледный, Паш. Точно всё нормально?
– Нормально, – я положил ладонь ему на затылок, притягивая к себе. – Просто... задумался о делах.
– Забудь о делах хотя бы на вечер, – он поцеловал меня в подбородок, а потом лукаво улыбнулся. – Кстати, ты сегодня надень ту черную рубашку. Она тебе очень идет.
Я ворчливо вздохнул, но внутри всё затрепетало. Я ненавидел выполнять чужие просьбы, но ради него...
– Ладно, надену. Иди уже, прогревай машину.
Саша чмокнул меня в щеку и убежал, насвистывая какой-то мотивчик. Я смотрел ему вслед и думал о том, что сегодняшний вечер у Темы будет последним спокойным вечером в моей жизни.
Потому что скоро мне придется сказать ему правду. И этот разговор будет похлеще любых переговоров с южным синдикатом.
***
Вечер у Темы проходил в его обычном стиле: хаос, смех и запах жареного мяса. Тема, высокий и нелепо веселый в своем фартуке с надписью «Лучший повар в радиусе километра», пытался одновременно переворачивать стейки и рассказывать анекдот. Аркадий сидел в шезлонге с планшетом, периодически поправляя очки и вставляя едкие комментарии по поводу «неэффективного распределения тепла на решетке».
– Паш, ну скажи ему! – Тема замахал щипцами в мою сторону. – Аркаша утверждает, что я пересушил мясо еще до того, как его купил!
Я сидел на террасе, потягивая простую воду. Пить алкоголь мне расхотелось еще неделю назад, что само по себе было тревожным сигналом.
– Аркадий прав, – бросил я, чувствуя, как Саша устраивается на подлокотнике моего кресла. – Ты всегда торопишься, Тема. В кулинарии, как и в бизнесе, нужна выдержка.
– Ой, началось, – Тема картинно закатил глаза. – Двое зануд на одного жизнерадостного бету. Саш, хоть ты меня поддержи!
Саша рассмеялся, обнимая меня за плечи.
– Прости, Тема, но я всегда на стороне мужа. Тем более, он сегодня такой... серьезный.
Саша провел ладонью по моей груди, и я почувствовал, как кольцо на его пальце холодит кожу через ткань рубашки. Я накрыл его руку своей. Мы были в браке два года, и за это время я ни разу не снял свое кольцо. Оно стало частью меня, символом того, что я наконец-то нашел свой якорь.
– Слышь, Тема, – Аркадий поднял глаза от экрана, – ты лучше за мясом следи, а то Паша нас всех уволит за профнепригодность в быту.
– Да ладно вам, – Тема расплылся в улыбке. – Паша добрый. Он только с виду такой шкаф, а внутри — золото. Правда, Саш?
Саша подмигнул им, пока я делал вид, что страшно рассержен.
– Вы двое, – я указал пальцем на Аркадия и Тему, – если еще раз будете обсуждать мой характер за моей спиной, я заставлю вас пересчитывать наличность в хранилище вручную. Весь вечер.
Парни притихли, но в их глазах читалось явное веселье. Они знали, что я ворчу больше для порядка. Несмотря на мою агрессивность к чужакам и ревнивый нрав, с ними я был другим. Они были моей семьей.
– Ладно-ладно, босс, молчим, – Тема выложил первый кусок мяса на тарелку. – Саш, это тебе, самому мелкому и голодному. Паш, тебе побольше?
Я посмотрел на дымящийся стейк, и внезапный приступ тошноты заставил меня сглотнуть.
– Нет, – отрезал я. – Я... я не голоден. Оставь Аркадию.
В воздухе повисла секундная пауза. Даже Тема замер с тарелкой в руках. Паша, который всегда обожал хороший стейк, отказывается от еды?
– Ты точно заболел, – тихо сказал Саша, заглядывая мне в глаза. Его надменность и самолюбие мгновенно испарились, сменившись искренней тревогой. – Паш, может, поедем домой?
– Всё в порядке, – я сжал его ладонь. – Просто перегрелся на солнце.
Я смотрел на своих друзей, на своего мужа, и в голове крутилась только одна мысль: «Как всё изменится через пару месяцев». Я видел в Саше весь свой мир. Я был готов ползать у его ног, защищать его от любой беды, выполнять любые его капризы, хотя и ворчал при этом для вида.
Но теперь мне предстояло самое сложное испытание. Я должен был стать для него не только надежным тылом и мужем, но и тем, кто принесет в этот мир его продолжение. В пятьдесят шесть лет.
«Ну, Саша, – подумал я, глядя, как он уплетает мясо, смеясь над очередной шуткой Темы, – ты даже не представляешь, какой сюрприз я тебе приготовил. Надеюсь, ты действительно готов к тому, что твоя закрытая одежда в тот день привела к таким открытым последствиям».
Я откинулся на спинку кресла, слушая шум города вдали. Без аппаратов я бы слышал только тишину, но сейчас я наслаждался каждым звуком: треском углей, смехом друзей, дыханием Саши рядом. Это был мой мир. И я сделаю всё, чтобы этот маленький секрет, спрятанный под моими мышцами, стал частью этого мира в безопасности.
Но сначала... сначала мне нужно как-то пережить завтрашний визит к врачу. И придумать, как не прибить Тему, когда он неизбежно узнает правду.
– Эй, Паш, – Саша коснулся моей щеки. – О чем ты так напряженно думаешь?
Я посмотрел на него, на его молодое, красивое лицо, и почувствовал, как сердце наполняется нежностью.
– О том, что я тебя очень люблю, – честно ответил я.
Саша на мгновение замер, а потом улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставила меня, старого циника, поверить в чудо.
– Я тоже тебя люблю, большой парень. Пойдем, Тема там, кажется, нашел гитару. Это будет легендарно плохо.
Я поднялся, чувствуя легкое головокружение, но рука Саши в моей руке давала мне опору. Мы справимся. Мы всегда справлялись.