Омут алых глаз
Тени, шагнувшие из мрака
Холодный палец Сары замер на спусковом крючке. В тусклом багровом сиянии аварийных ламп ее серо-фиолетовые глаза казались почти черными, а изгиб полных губ кривился в ядовитой, торжествующей улыбке.
– Ты всегда была слишком занудной, Клайв, – прошептала Сара, не опуская пистолета. – Все эти формулы, выверенные углы, чистоплюйство... Ты забыла главное правило анатомии: мозгам все равно, под каким градусом в них входит девять граммов свинца.
Она надавила на спуск.
Глушитель издал лишь глухой плевок, но Ребекка даже не моргнула. В то же самое мгновение ее правая рука хлестнула наотмашь. Тончайшая медицинская спица, спрятанная в пальцах, рассекла воздух и вонзилась точно в патронник оружия Сары за долю секунды до удара бойка. Раздался резкий металлический клин — затвор заклинило, пулю перекосило, и пистолет бесполезно щелкнул.
– Твоя небрежность когда-нибудь сведет тебя в могилу раньше времени, – бесстрастно отозвалась Ребекка.
– Ах ты дрянь! – взвизгнула Сара, отбрасывая испорченное оружие и выхватывая левой рукой второй ствол.
– Эй, дамочка с плохим вкусом на татуировки! – звонкий, вибрирующий голос Дженнифер разорвал духоту стерильного зала.
Актриса выскользнула из-за стального секционного стола так стремительно, что ее пиджак распахнулся, словно крылья гигантской птицы. Два широких метательных ножа просвистели в полумраке. Один выбил второй пистолет из руки Сары, второй распорол рукав ее шелкового топа, оставив на смуглой коже тонкую кровоточащую полосу. Сара зашипела, прижав герметичный термос с катализатором к груди и отступая к рядам холодильных камер.
– Сзади! – внезапно выкрикнула Ребекка, отдергивая Дженнифер за воротник.
Из абсолютной темноты под потолочными коробами без единого шороха сорвалась темная тень. Белые кожаные перчатки мелькнули в кроваво-красном свете. Эйден Аслан падал бесшумно, словно хлопья пепла, держа в обеих руках длинные стилеты, лезвия которых отливали жирным зелено-черным блеском нервно-паралитического яда.
Его удар был нацелен в основание черепа Дженнифер, но Ребекка выставила перед собой тяжелый металлический кейс биоконтроля. Лезвия с чудовищной силой вонзились в титановую крышку, пробив ее на два дюйма. Шэд не изменился в лице — его черные глаза оставались абсолютно мертвыми, лишенными гнева или страха. Одним текучим движением он провернул рукояти, собираясь вырвать клинки вместе с замками кейса, но Ребекка нажала аварийную кнопку на рукоятке чемодана.
Струя концентрированного углекислотного газа под давлением в десять атмосфер ударила Эйдену прямо в лицо. Парень отпрянул, ловко сделав сальто назад и приземлившись на носки ботинок на мокрый кафель. Белые перчатки его даже не испачкались.
– Впечатляет, – сухо произнес Эйден, склонив голову к плечу. – Но бесполезно.
Пол под их ногами содрогнулся.
Это не было похоже на подземный толчок или взрыв. Это был ритмичный, сокрушительный грохот, сотрясавший железобетонные перекрытия морга. Вентиляционная решетка в дальней стене лаборатории — массивная конструкция из сваренных стальных полос — жалобно взвизгнула и вылетела наружу, смятая, словно фольга от шоколада.
В проломе возник силуэт.
Он не просто заполнил собой проем — он закрыл весь свет, струившийся из коридора. Огромный, чудовищный черный волк шагнул в лабораторию криминалистики. Его шерсть клочьями вставала на дыбом на массивном загривке, а из пасти, усеянной рядами кривых зубов, капала желтоватая пена. В ядовито-алых глазах мутанта горело безумие агонии. Нестабильный мутаген корежил его плоть на глазах: под кожей перекатывались неестественные бугры, мышцы судорожно сокращались, а на левом ухе тускло поблескивала единственная деталь, напоминавшая о человеке — серебряная серьга в форме полумесяца.
Зверь глухо, утробно зарычал. Звук этот отозвался вибрацией в костях присутствующих, заставляя внутренности сжиматься от первобытного ужаса.
– Джереми... – выдохнула Сара, и в ее безумных глазах вспыхнуло обожание, граничащее с экстазом. – Я достала его! Катализатор здесь!
Волк повел массивной мордой в сторону термоса, но в следующую секунду его взгляд сфокусировался на Ребекке и Дженнифер. Пасть распахнулась, обнажая багровое небо. Зверь припал на передние лапы, готовясь к смертоносному прыжку, способному разорвать обеих девушек пополам.
Сверху раздался оглушительный звон разбивающегося бронированного стекла.
Световой люк на потолке лаборатории разлетелся миллионами сверкающих осколков, осыпавших секционные столы ледяным градом. Сквозь стеклянный водопад в зал рухнули две тени.
Первая — легкая, стремительная, с волосами белее снега и сверкающей черной катаной в руках.
Арейя приземлилась прямо на плечи гигантского волка, ее клинок со свистом вонзился в мускулистую шею зверя, метя в сочленение позвонков. Но кости мутанта оказались плотнее закаленной стали: лезвие вошло лишь на два дюйма, встретив сопротивление модифицированной плоти. Черный волк взревел — не от боли, а от слепой ярости — и с нечеловеческой силой мотнул головой, сбрасывая сестру со спины.
Арейя перекатилась по окровавленному полу, мгновенно вскочив на ноги и встав в боевую стойку. Ее волчьи уши были плотно прижаты к голове, гранатовые глаза сузились в тончайшие вертикальные щели, а с губ сорвалось ответное, леденящее душу рычание. Старый крестообразный шрам на ее щеке пылал багровым.
Следом за ней на кафель ступил Винсент.
Его парные девятимиллиметровые пистолеты заговорили в ту же секунду. Выстрелы в замкнутом пространстве грохотали подобно артиллерийской канонаде. Винсент не целился в корпус — зверя с такой массой экспансивные пули не остановили бы. Его огонь был хирургически точен: два выстрела в правое колено волка, два — в левое плечо, три — в стену позади Сары, вынуждая наемницу броситься на пол и выронить термос с биоматериалом.
– Дженни, забери образец! – крикнул Винсент, не прекращая контролировать сектор обстрела. – Бекки, отход к пожарной лестнице!
– Никто отсюда не уйдет! – прохрипел волк.
Человеческие слова давались Джереми с чудовищным трудом, челюсти мутанта щелкали, искажая звуки до инфернального скрежета. Огромная лапа с десятисантиметровыми когтями рассекла воздух, сметая тяжелый стальной стол весом под двести килограммов. Металлическая громадина полетела прямо в Винсента. Лидер «Острого дождя» едва успел уйти перекатом в сторону — стол врезался в стену, раскрошив бетон и обнажив пучки искрящей проводки.
Эйден сорвался с места, двигаясь наперерез Дженнифер. В его руках снова блеснули ядовитые иглы.
– Назад, воровка, – бесстрастно бросил Шэд, метнув сталь точно в грудь наемницы.
Дженнифер изогнулась с поразительной пластичностью профессиональной танцовщицы, пропуская смертоносные иглы в считанных миллиметрах от ткани своей майки, и ответила серией из трех метательных ножей. Эйден отбил два клинка предплечьями, защищенными скрытыми кевларовыми щитками, а от третьего уклонился легким наклоном головы. Холодная сталь лишь срезала прядь его коротких черных волос.
А в центре лаборатории разверзся ад.
Арейя и Джереми сцепились в схватке, которая больше не имела ничего общего с фехтованием или тактикой. Это была чистая, незамутненная кровная вражда. Катана Арейи мелькала черной молнией, оставляя глубокие порезы на боках и лапах чудовища, но раны Джереми затягивались прямо на глазах — нестабильный мутаген заставлял ткани регенерировать с пугающей скоростью, истощая его жизненные силы, но делая временно неуязвимым.
– Ты слаба! – ревел зверь, нанося сокрушительный удар лапой.
Арейя блокировала его плоскостью клинка, но чудовищная кинетическая энергия швырнула ее на стеклянный шкаф с медикаментами. Витрина взорвалась облаком осколков, флаконы с химикатами покатились по полу, смешиваясь с кровью и водой. Девушка захрипела, чувствуя, как треснуло ребро.
– Ты цепляешься за своих смертных дружков, – рычал Джереми, надвигаясь на нее тяжелой, несокрушимой поступью. Его алые глаза горели огнем безумия. – Они сделают тебя трупом, Арейя. Старик был прав: ты — брак. Ошибка эксперимента.
Он занес когтистую лапу для финального удара, метя прямо в незащищенное горло сестры.
Винсент вскинул пистолеты, но затворная задержка щелкнула пустотой — оба магазина были пусты.
– Рей! – в отчаянии крикнула Дженнифер, пытаясь прорваться сквозь заслон атак Эйдена.
Сара, приподнявшись с пола, уже тянулась наманикюренными пальцами к упавшему термосу, на ее губах играла победная усмешка.
Но удар волка так и не достиг цели.
Воздух в разрушенной лаборатории внезапно задрожал от резкого, свистящего звука, который ни один из присутствующих не слышал уже пять долгих лет.
Тонкий, зазубренный диск из темной японской стали — трехлучевой сюрикен — прорезал полумрак с такой скоростью, что металл запел. Он вонзился точно в сустав передней лапы Джереми, перерубая сухожилие. Зверь взвыл от неожиданности и рухнул на бок.
Следом за первым сюрикеном в зал влетели сразу четыре круглые дымовые шашки. Они ударились о мокрый кафель и взорвались с сухим треском, наполнив помещение густым, непроглядным дымом цвета увядшей хвои. Дым этот пах не химикатами и не ядом — от него веяло полынью, речной водой и древней сыростью подземных туннелей.
– Что за чертовщина?! – в панике закричала Сара, кашляя и слепо водя руками в дымовой завесе. – Шэд! Где они?!
Эйден не ответил. Впервые за все время его мертвое лицо исказилось удивлением. Парень замер, вслушиваясь в мертвую тишину дымового облака.
И тишина заговорила.
Сверху, с металлических балок перекрытий, раздался легкий, почти издевательский смешок, за которым последовал звук крутящихся на цепочках нунчаков:
– Чуваки, вы серьезно? Пять лет мы сидели на диете из пиццы и тишины, а вы устраиваете косплей-вечеринку с собаками в морге без нашего приглашения? Это же совершенно не круто!
– Заткнись, Майки! – оборвал его второй голос — хриплый, грубый, пропитанный неприкрытой агрессией, словно скрежет напильника по ржавой стали. – Работай по периметру!
Из клубов зеленого дыма вылетела фигура. Она была массивной, приземистой, но двигалась с грацией падающей скалы. В багровом свете аварийных ламп блеснули спаренные трезубцы-сай.
Удар тяжелого сапога — или чего-то, имеющего лишь три массивных пальца — пришелся Эйдену точно в грудь. Сила толчка была такой, что парень в белых перчатках пролетел через всю лабораторию и с глухим стуком впечатался в стальную дверь холодильника для трупов, оставив на металле глубокую вмятину. Стилеты выпали из его онемевших пальцев.
– Ты кто еще такой, сопляк в белых перчатках? – прорычал обладатель трезубцев.
Красная шелковая повязка, закрывавшая верхнюю половину его лица, трепетала от движения воздуха. Мощный зеленый панцирь, иссеченный старыми глубокими боевыми шрамами, блестел от дождевой воды. Рафаэль крутанул сай в широких трехпалых ладонях и хищно оскалился, глядя на ошеломленного Эйдена.
– Мутанты... – прошептала Ребекка, ее фиалковый глаз за стеклом очков расширился до предела. – Это... невозможно. Данные о них были стерты из архивов Бюро после вторжения Крэнгов.
– В этом городе нет ничего невозможного, мисс Клайв, – раздался спокойный, уверенный голос из-за ее спины.
Ребекка резко обернулась, выставив перед собой медицинскую спицу.
Перед ней стоял высокий воин с темно-зеленой кожей. Его глаза скрывала синяя повязка, а за широкими плечами покоились ножны с парными катанами традиционной ковки клана Хамато. На нем был простой кожаный ремень с круглой пряжкой, на которой был выгравирован символ клана, и легкие защитные накладки на локтях и коленях. Он выглядел старше, массивнее, чем на тех размытых фотографиях пятилетней давности, которые Ребекка находила на закрытых серверах. В его осанке сквозила несокрушимая, царственная уверенность лидера, прошедшего через огонь апокалипсиса.
Леонардо мягко отвел острие спицы Ребекки двумя пальцами:
– Мы не враги. Опустите оружие.
В этот момент Джереми пришел в себя. Перерубленное сухожилие с мерзким хрустом срослось под действием мутагена. Черный волк вскочил на лапы, его алые глаза налились кровью, а из пасти вырвался рев такой силы, что оставшиеся стеклянные шкафы осыпались на пол.
– Твари! – взревел зверь. – Вы сдохли пять лет назад! Я разорву вас на куски!
Он бросился на Леонардо.
Но путь ему преградил четвертый силуэт. Длинный полированный шест бо со свистом рассек воздух, описывая идеальную восьмерку.
– Уровень мутагена в его сыворотке зашкаливает за критическую отметку в триста процентов! – прокричал Донателло, блокируя чудовищный выпад волка деревянным древком.
Шест был усилен титановым сердечником, но даже он затрещал под страшным давлением клыков мутанта. Фиолетовая повязка Донни промокла, на его глазах были надеты высокотехнологичные сканирующие очки с мерцающими зелеными матрицами, а на поясе висел модернизированный Т-фон, выдававший непрерывный писк тревоги.
– Донни, держи его! – крикнул самый низкий из четверки.
Микеланджело в оранжевой повязке сделал акробатический кульбит над секционным столом, его нунчаки превратились в сплошной сверкающий круг. Одним ударом рукояти он выбил из руки попытавшейся выстрелить Сары запасной пистолет, а вторым подсек ей ноги. Женщина с визгом рухнула на кафель, больно ударившись ключицей.
– Спокойно, ядовитая леди! – захохотал Майки, ловко приземляясь рядом с ней и наступая трехпалой ногой на ее запястье. – Твой стиль устарел еще во времена шредеровских ниндзя! Серьезно, фиолетовые змеи? Это так в духе двухтысячных!
– Пусти меня, мерзкая черепаха! – зашипела Сара, пытаясь дотянуться до спрятанной в сапоге ампулы с ядом.
– Даже не думай, – раздался холодный, щелкающий звук.
Винсент Трей стоял над ней. В его руках уже были новые магазины, загнанные в пистолеты с молниеносной быстротой. Ствол одного из них уперся Саре прямо в переносицу. Топазовые глаза Винсента были абсолютно спокойны, но в этой мягкой безмятежности сквозила готовность выстрелить без малейших колебаний.
– Пошевелишься — и твоя коллекция ядов останется без хозяйки, – тихо произнес лидер «Острого дождя».
Тем временем Джереми в слепом бешенстве оттолкнул Донателло. Шест бо со звоном вылетел из рук ученого, но в ту же секунду на зверя обрушился Рафаэль. С яростным боевым кличем темпераментный ниндзя вонзил один из своих сай в плечо волка, используя рукоять как рычаг, и наотмашь врезал кулаком в челюсть мутанта.
Кости Джереми хрустнули, зверь пошатнулся, мотая мордой.
– А ты крепкий орешек, блохастый! – оскалился Раф, уворачиваясь от смертоносного взмаха когтей, распоровшего воздух в дюйме от его носа. – Но моя бабушка кусалась больнее, когда забывала вставить челюсть!
Арейя поднялась с пола. Ее белые волосы были испачканы кровью и копотью, волчьи уши яростно подергивались. Она сжимала черную катану обеими руками. Боль от сломанного ребра пульсировала при каждом вдохе, но гранатовые глаза горели беспощадным пламенем.
Она шагнула вперед, становясь плечом к плечу с Леонардо.
Лидер клана Хамато бросил на нее короткий, оценивающий взгляд. Его карие глаза задержались на ее звериных ушах, на вертикальных зрачках, на старых крестообразных шрамах — наследии тех же лабораторий, которые когда-то искалечили жизни миллионов. В его взгляде не было отвращения. Не было страха. Только глубокое, мудрое понимание воина, знающего цену чужой боли.
– Ты контролируешь своего зверя? – негромко спросил Леонардо, обнажая обе катаны. Сталь клинков запела в унисон с его дыханием.
– Я контролирую свой клинок, – ледяным тоном ответила Арейя. – Этого достаточно.
– Тогда закончим это. Вместе.
Они сорвались с места одновременно.
Это был танец двух совершенных систем боя. Древнее ниндзюцу клана Хамато — гармоничное, текучее, карающее, словно удар горного потока, — сплелось со смертоносной, бесшумной техникой наемницы, взращенной на обломках империи Шредера.
Джереми пытался контратаковать, его лапы мелькали черными серпами, снося стальные перегородки и разбивая кафель в мелкую крошку. Но против двоих мастеров он был обречен. Леонардо отсекал его выпады идеальными блоками, уводя удары монстра в пустоту, в то время как черная сталь Арейи находила уязвимые места: сухожилия под коленями, основание шеи, боковые сочленения ребер.
– Сестренка... предательница... – захлебывался кровью гигантский волк.
Его тело больше не успевало восстанавливаться. Из ран хлестала густая, черная жижа мутагена, шипящая при контакте со стерильным полом. Кости начали обратную, мучительную деформацию: зверь не мог удерживать форму, его размеры уменьшались, шерсть выпадала клочьями, обнажая обожженную, искалеченную плоть.
Эйден, с трудом оторвавшись от разбитого холодильника, оценил обстановку за долю секунды.
Его черные глаза скользнули по заблокированной Саре, по поверженному, истекающему черной кровью Джереми, по четырем легендарным теням и наемникам «Острого дождя». Шэд понял: миссия провалена окончательно.
Скрыв присутствие, он бесшумно метнулся к поясу Сары, выхватил из ее подсумка последнюю аварийную гранату с фосфорным наполнителем и швырнул ее под ноги черепахам.
– Вспышка! – закричал Леонардо, закрывая глаза локтем и увлекая Арейю за собой за перевернутый стол.
Ослепительно-белое пламя температурой в две тысячи градусов заполнило лабораторию, сопровождаемое свистящим ревом химической реакции. Огонь мгновенно уничтожил остатки бумаг, пережег пластиковые трубки капельниц и заставил сработать пожарную систему всего здания.
С потолка хлынули мощные струи воды из спринклеров.
Сквозь стену дыма и водяной пыли Эйден, подхватив ослабевшую, ругающуюся сквозь зубы Сару, вцепился в загривок полуобращенного Джереми. Молодой человек уже вернул себе человеческий облик, но был бледен как мертвец, из его рта капала сукровица, а алые глаза безумно блуждали.
В руках Эйдена блеснул термос с биоматериалом — ловкие пальцы бывшего карманника успели подцепить его с пола во время вспышки.
– Мы еще вернемся, сестренка! – прохрипел Джереми, когда Эйден активировал заряд пластида, заложенный в вентиляционной шахте.
Глухой взрыв разворотил стену, ведущую в подземный коллектор ливневой канализации. Троица наемников «Грозы» исчезла в черном зеве туннеля за доли секунды до того, как водяная завеса прибила дым к полу.
– Черт! Ушли! – рявкнул Рафаэль, бросаясь к пролому, но путь ему преградил обвал кирпичной кладки. – Трусливые шавки!
– Стой, Раф, – Леонардо опустил клинки и плавно загнал их в ножны за спиной. – Там тупиковая ветка коллектора, они заминировали проход. Если сунешься — похоронишь себя заживо.
В полуразрушенной, заливаемой водой лаборатории повисла тяжелая, гулкая тишина, нарушаемая лишь шипением искрящих проводов и шумом льющейся из спринклеров воды.
Четыре брата-мутанта и четверо наемников «Острого дождя» замерли друг напротив друга.
Дженнифер медленно опустила метательные ножи, ее золотистые глаза были размером с блюдца. Актриса переводила ошеломленный взгляд с гигантского Рафаэля на Донателло, поправлявшего свои высокотехнологичные очки, затем на Майки, который с любопытством разглядывал ее армейские ботинки.
– Святой Бродвей... – выдохнула Дженни. – Вы... вы настоящие. Городская легенда о четырех зеленых призраках... Вы не выдумка репортеров с Восьмого канала!
– Эй, полегче с «призраками», леди, – ухмыльнулся Микеланджело, крутанув нунчаку на пальце и заткнув его за пояс. – Призраки не едят пиццу с анчоусами и зефиром и не обладают таким безупречным чувством стиля! Кстати, отличный бросок ножа, детка. Хотя драматургии немного не хватило.
– Майки, помолчи, – вздохнул Донателло, опускаясь на одно колено рядом с лужей черной жидкости, оставшейся на месте падения Джереми.
Донни достал из поясного подсумка стерильный шприц, аккуратно набрал несколько капель мутагена в капсулу и вставил ее в портативный анализатор на предплечье. Прибор застрекотал, выдавая строки данных на зеленом экране.
– Мои опасения подтвердились, Лео, – серьезно произнес ученый, поднимая взгляд на брата. – Это модифицированная сыворотка Бакстера Стокмана. Пять лет назад, перед штурмом цитадели, он работал над проектом стабилизации звериной ДНК на основе клеток серого волка. Но формула сырая. Без оригинального катализатора клетки этого парня начнут делиться с чудовищной скоростью. Через двое суток он потеряет остатки разума и превратится в биомассу.
Ребекка Клайв подошла ближе. Она сняла испорченный респиратор, отбросив его в сторону. Ее короткие темно-синие волосы промокли, челка прилипла ко лбу, открывая закрытый глаз со шрамом. Фиалковый глаз медика смотрел на Донателло с профессиональным, почти научным интересом, напрочь вытеснившим первоначальный шок.
– Он забрал термос, – произнесла Ребекка ровным, четким тоном. – В нем находился образец стабильного катализатора высокой степени очистки. Если Сара Энн сможет ввести его в течение двадцати четырех часов, распад ДНК прекратится. Джереми получит полный контроль над мутацией. Его сила удвоится, а сопротивляемость к токсинам станет абсолютной.
Донателло удивленно вскинул надбровные дуги, с уважением посмотрев на девушку в очках:
– Вы разбираетесь в молекулярной биохимии Крэнгов?
– Я разбираюсь в ядах и механизмах клеточного некроза лучше, чем большинство профессоров этого города, – гордо парировала Ребекка, поправив оправу на носу. – И я знаю Сару Энн. Она садистка, но не идиотка. Она синтезирует стабилизатор до следующего заката.
– Значит, у нас меньше суток, – подытожил Леонардо.
Он повернулся к Винсенту и Арейе.
Винсент медленно убрал пистолеты в кобуры под курткой. Его пшеничные волосы потемнели от воды, но топазовые глаза оставались ясными и открытыми. Лидер «Острого дождя» сделал шаг вперед, не демонстрируя ни малейшей агрессии.
– Меня зовут Винсент Трей, – спокойно представился он. – Это Арейя, Дженнифер и Ребекка. Мы называем себя «Острый дождь».
– Мы знаем, кто вы, – ответил Леонардо. – Мы наблюдаем за вами с тех пор, как вы обосновались в Бруклине три года назад. Вы беретесь за контракты, но не убиваете ради наживы. Вы защищаете тех, от кого отказалась полиция.
– Вы следили за нами? – нахмурилась Арейя. Ее рука все еще лежала на рукояти катаны, а звериные уши чутко ловили далекий вой сирен, приближающихся к зданию морга с Первой авеню.
– Город — наша территория, – жестко вставил Рафаэль, скрестив мускулистые руки на груди. – Особенно когда по нему начинают бегать мутанты с самурайскими мечами. Мы оставили улицы людям, потому что думали, что война закончена. Но когда по телевизору показывают черного волка, рвущего людей на пирсе... Мы не могли остаться в стороне.
Раф подошел к Арейе почти вплотную. Его янтарные глаза встретились с ее гранатовыми зрачками. Он был шире ее в плечах в два раза, от него пахло кожей, металлом и непоколебимой силой. Но девушка даже не шелохнулась, встречая его тяжелый взгляд с абсолютным, ледяным бесстрашием.
– Ты похожа на него, – тихо сказал Рафаэль, кивнув на пятна мутагена на полу. – Тот же запах. Та же кровь.
– Мы близнецы, – ответила Арейя. Ее голос не дрогнул. – Наш отец отдал меня под нож Стокмана, когда мне было четырнадцать. Джереми стоял рядом и улыбался. Я вырвала себе свободу ценой его жизни. И я не позволю брату превратить мою жизнь в охоту. Если вам нужны виновные — арестуйте меня. Если вам нужен зверь — не мешайте мне перерезать ему глотку.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь плеском воды.
Леонардо внимательно смотрел на нее. Он видел сотни врагов. Он видел Караи, разрываемую между долгом и честью. Он видел мутантов, потерявших человеческий облик за секунды. Но в этой бледной девушке с волчьими ушами и крестообразным шрамом на щеке не было безумия чудовища. В ней была лишь железная, несгибаемая воля выжившего — та самая воля, которая когда-то помогла четверым братьям выстоять против всей мощи клана Фут.
– Мы не судьи и не палачи, Арейя, – мягко произнес Лео. – Но мы не позволим Джереми разрушить этот город. И мы не позволим ему уничтожить тебя.
Снаружи, прямо у главного входа в бюро, взвыли тормоза десятка полицейских машин. Тяжелые удары сапог спецназа зазвучали в холле первого этажа. Громкоговоритель разорвал ночь хриплым требованием:
«Внимание всем, находящимся в здании! Вы окружены силами департамента полиции и тактической группой быстрого реагирования! Бросьте оружие и выходите с поднятыми руками!»
– Кажется, наша публика требует автографов, – нервно усмехнулась Дженнифер, пряча ножи. – Винс, через главный вход мы уже не выйдем. Если нас возьмут здесь, рядом с трупами спецназа и разгромленной лабораторией... нас не спасет даже фальшивое удостоверение министра обороны.
Леонардо переглянулся с братьями. На губах лидера черепах появилась едва заметная, уверенная полуулыбка:
– В этом здании есть старый технический коллектор, построенный еще в тридцатых годах. Он ведет прямо в старую ветку метро под Таймс-сквер. Полиция даже не знает о его существовании.
Винсент посмотрел на Лео, затем на своих товарищей. Топазовые глаза стрелка потеплели:
– Мы принимаем ваше предложение, Леонардо.
– Тогда шевелитесь! – скомандовал Рафаэль, первым выбивая решетку в полу за секционным столом. – Терпеть не могу полицейские сирены. От них у меня мигрень!
Один за другим они скользнули в темный, пахнущий сыростью и старым камнем провал.
Арейя задержалась на секунду. Она обернулась, бросив последний взгляд на разрушенную лабораторию, на разбитое стекло и пятна черной крови на полу. Старый мир, в котором она пыталась построить хрупкое подобие покоя, рухнул окончательно. Джереми вернулся. «Гроза» начала войну за улицы Нью-Йорка.
Но теперь, чувствуя рядом плечо Винсента, слыша саркастичные замечания Дженнифер и видя зеленые тени древних воинов, шагающих впереди сквозь тьму подземных туннелей, девушка-волк впервые за пять лет поняла: она больше не одна против стаи чудовищ.
– Рей, идем, – позвал ее Винсент из темноты люка, протягивая руку.
Арейя коснулась пальцами руко