← Назад к обзору

Опоили

Искушение в сумерках

Дни в этой квартире сливались в бесконечную череду ожиданий. Хёнджин давно потерял счет часам, ориентируясь лишь по положению солнца, которое медленно ползло по панорамным окнам, золотя ворс дорогого ковра. Минхо ушел рано утром, оставив после себя лишь холодную простыню и короткий приказ: «Будь готов к вечеру. Мы придем не одни».

Эти слова эхом отдавались в сознании Хёнджина весь день. Он тщательно подготовился: принял ванну с ароматными маслами, чтобы кожа сияла и была нежной, как лепестки роз, и долго расчесывал свои длинные волосы, глядя на себя в зеркало. На нем не было ничего. Ни шелка, ни хлопка. Только тонкая золотая цепочка на талии, которую Минхо подарил ему в знак владения.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая спальню в багровые тона, Хёнджин услышал, как в прихожей повернулся ключ. Сердце пропустило удар, а внизу живота привычно потянуло сладкой, томительной негой. Он не вскочил, чтобы бежать навстречу. Он знал, чего хочет папочка.

Хёнджин устроился на широкой кровати, утопая в подушках. Он лег на спину, подтянул колени к груди и медленно, вызывающе развел ноги в стороны. Его тело было полностью открыто, выставлено напоказ, как самый дорогой десерт на банкете. Он чувствовал, как естественная смазка делает его кожу влажной, и это ощущение только подстегивало его возбуждение.

Дверь в спальню открылась не сразу. Сначала до него донеслись низкие мужские голоса, смех и звон бокалов. Они пили в гостиной, обсуждая дела, контракты и те жизни, в которых Хёнджину не было места. Но вот шаги приблизились.

Минхо вошел первым. Он даже не снял галстук, лишь расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. За ним, тяжело ступая, вошли Чанбин и Чан. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым от запаха дорогого парфюма, табака и того специфического мужского азарта, который всегда предшествовал их играм.

Хёнджин поднял голову, глядя на них затуманенным взором. Его губы приоткрылись, а пальцы впились в простыни.

– Папочка... дяди... – прошептал он, и его голос сорвался от волнения. – Вы, должно быть, очень устали после работы. А я вас так ждал. Весь день ждал.

Минхо остановился у подножия кровати, скрестив руки на груди. Его взгляд, острый, как лезвие бритвы, прошелся по раздвинутым ножкам Хёнджина, задерживаясь на самом сокровенном, что сейчас было так ярко и бесстыдно представлено их взору.

– Посмотрите на него, – негромко произнес Минхо, обращаясь к друзьям. – Он даже не пытается прикрыться. Настоящая маленькая шлюшка, которая жаждет внимания.

Чанбин подошел ближе, его массивные плечи заслонили свет лампы. Он смотрел на Хёнджина с неприкрытым вожделением, облизывая пересохшие губы.

– Ты прав, Минхо, – хрипло ответил Чанбин. – Дома меня ждет ужин и скучные разговоры о школе, а здесь... здесь я вижу то, ради чего стоит работать сверхурочно.

Чан, стоявший чуть поодаль, медленно снимал пиджак, не отрывая глаз от розовой плоти Хёнджина, которая так соблазнительно блестела в свете вечерних сумерек.

– Он выглядит таким невинным, когда так говорит, – заметил Чан, подходя к кровати с другой стороны. – Но мы-то знаем, что скрывается за этим личиком. Хёнджин-а, ты ведь скучал по нам?

– Очень скучал, господин Бан, – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как его тело начинает дрожать под их оценивающими взглядами. – Я так хотел, чтобы вы пришли и... и сделали со мной всё, что захотите. Папочка, скажи им, чтобы они не стояли так далеко.

Минхо усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла — только холодное доминирование. Он подошел к Хёнджину, схватил его за щиколотку и дернул на себя, заставляя парня скользнуть по простыням к самому краю кровати.

– Ты слышал его? – Минхо посмотрел на Чанбина. – Он просит. Он умоляет. Ты ведь не откажешь нашему маленькому мальчику в его единственном желании?

Чанбин не заставил себя ждать. Он опустился на колени прямо перед Хёнджином, его руки, грубые и мозолистые, легли на внутреннюю сторону бедер парня, разводя их еще шире.

– Какая прелесть, – прорычал Чанбин, наклоняясь так близко, что Хёнджин почувствовал его горячее дыхание. – Ты так течешь для нас, малыш. Неужели папочка не удовлетворяет тебя в одиночку?

– Папочка самый лучший, – всхлипнул Хёнджин, когда пальцы Чанбина начали исследовать его. – Но мне... мне всегда мало. Я хочу, чтобы вы все были во мне.

Минхо сел в кресло рядом с кроватью, наблюдая за происходящим. Он достал сигарету и закурил, выпуская облако дыма, которое медленно поплыло к потолку.

– Чан, не стой столбом, – скомандовал Минхо. – Разденься. Я хочу, чтобы он обслужил