← Назад к обзору

Опытный дедктив Ман поехал на очередное преступление но не ожидал там увидеть судмедэксперт который занимается раскрытиемд дел Дина который обожает трупы Шип Ман/дин Ман влюбится первым

Аромат сандала и шёпот скальпеля

Ман Сейфер никогда не думал, что будет вскакивать по будильнику в семь утра с таким энтузиазмом, будто его ждал отпуск на островах, а не холодный кафель секционного зала. Он стоял перед зеркалом, придирчиво рассматривая своё отражение. Новая футболка — на этот раз тёмно-зелёная, без всяких смайликов, — сидела идеально, подчёркивая разворот плеч. Он аккуратно зачесал волосы назад, затянув хвост потуже, и нанёс на запястья тот самый парфюм, который Нарин помог ему раздобыть вчера вечером.

– Сандал, – прошептал Ман, принюхиваясь. – Ну, Дин, если это тебя не впечатлит, я перейду на запах старых папок из архива.

В девять ноль-пять Ман уже переступал порог морга. Атмосфера здесь была специфической: стерильная чистота, смешанная с едва уловимым сладковатым запахом химикатов. Детектив поправил свою неизменную чёрную кепку и двинулся по коридору, ориентируясь на тихий, ритмичный звук металла о металл.

Дин уже был там. Он стоял у прозекторского стола, освещённый яркими бестеневыми лампами. На нём был безупречно чистый белый халат, поверх которого был повязан клеёнчатый фартук. Белые очки чуть сползли на кончик носа, а синеватые пряди волос выбились из-под медицинской шапочки.

– Вы опоздали на пять минут, Сейфер, – не оборачиваясь, произнёс Дин. Его голос в пустом зале звучал глухо, но уверенно. – Пять минут — это триста секунд. За это время ткани начинают менять плотность под воздействием внешней среды.

– И тебе доброе утро, Дин, – Ман подошёл ближе, стараясь ступать как можно тише, помня о чувствительном слухе эксперта. – Я застрял в очереди за кофе. Решил, что если я приду сюда засыпающим на ходу, ты вскроешь меня вместо этого парня.

Дин наконец поднял голову. Он замер, его ноздри чуть заметно дрогнули. Он сделал глубокий вдох, и Ман заметил, как за стёклами очков расширились его зрачки.

– Сандал, – констатировал Дин. – Древесные ноты, лёгкая пряность, отсутствие спиртовой резкости. Вы... последовали моему совету.

– Я всегда слушаю профессионалов, – Ман улыбнулся, подходя к самому краю «чистой зоны». – Ну что, расскажешь, что поведал тебе наш молчаливый друг из архива?

Дин снова повернулся к телу. Его движения были завораживающе точными. Он взял скальпель, и Ман невольно засмотрелся на его тонкие, почти прозрачные пальцы. В этом было что-то глубоко интимное — то, как Дин касался мертвой плоти, словно читал книгу на языке, понятном только ему одному.

– Смерть этого человека была... поэтичной в своей жестокости, – начал Дин, аккуратно ведя лезвием. – Видите эти борозды на предплечьях? Это не просто борьба. Это следы от связывания специфическим узлом, который используют в типографиях для упаковки пачек газет. Но самое интересное внутри.

Дин сделал надрез, и в зале раздался характерный звук, от которого у обычного человека пошли бы мурашки по коже. Но Ман только подался вперед, завороженный сосредоточенностью Дина.

– Слышите? – Дин замер, подняв палец вверх. – Этот хлюпающий звук в районе плевры. Это не просто жидкость. Это смесь чернил и технического масла. Его заставили это выпить перед смертью.

– Боже, – выдохнул Ман, его детективный азарт смешивался с искренним восхищением работой эксперта. – Значит, мотив связан непосредственно с его работой? Он ведь был главным архивариусом?

– Именно, – Дин отложил скальпель и взял пинцет, извлекая крошечный клочок бумаги, застрявший в гортани погибшего. – Посмотрите сюда, Сейфер. Если ваше зрение хотя бы наполовину так же остро, как ваш язык, вы увидите цифры.

Ман наклонился почти вплотную. Расстояние между ним и Дином сократилось до опасного минимума. Он чувствовал исходящий от парня запах антисептика и чего-то еще — едва уловимого, холодного, как зимнее утро.

– Семь, два, девять... – прочитал Ман. – Это номер ячейки или код?

– Это страница, – Дин посмотрел на Мана снизу вверх. Из-за разницы в росте детектив казался огромным скалом рядом с хрупким экспертом. – Страница из реестра уничтоженных документов 1998 года. Года, когда произошёл пожар в жилом секторе «Озерный».

Дин вдруг замер, и его лицо на мгновение исказилось. Он быстро отвел взгляд, но Ман успел заметить, как побелели его костяшки пальцев, сжимающие пинцет.

– Пожар... – тихо повторил Ман, вспоминая досье Дина. Смерть родителей, огонь, крики. – Дин, ты в порядке?

– Я в норме, – голос эксперта мгновенно стал стальным, отстранённым. – Мои личные реакции не имеют значения для следствия. Продолжаем. Убийца хотел, чтобы мы нашли это. Это вызов. Или... признание.

– Дин, послушай, – Ман рискнул и положил руку на плечо парня, чувствуя под халатом его худобу. – Мы не обязаны делать это прямо сейчас, если тебе...

– Не трогайте меня, – Дин не отстранился, но весь напружинился, как натянутая струна. – Ваша ладонь слишком горячая. Она сбивает мою температурную калибровку. И... от вас пахнет сочувствием. Я ненавижу этот запах. Он пахнет как пыльная вата.

Ман медленно убрал руку, но не отступил.

– Это не сочувствие, Дин. Это уважение. И, может быть, немного беспокойства. Ты не робот, как бы тебе ни хотелось им казаться.

Дин ничего не ответил. Он методично закончил осмотр, зашил тело и начал снимать перчатки. Его движения стали резкими, нервными.

– Я закончил, – бросил он, направляясь к раковине. – Отчёт будет на вашем столе через час. А теперь уходите. Мне нужно... привести инструменты в порядок.

Ман понимал, что сейчас лучше не давить. Он кивнул и направился к выходу, но у самой двери обернулся.

– Знаешь, Дин... Я пойду в архив к твоей сестре. Проверю эту страницу. Если хочешь... если тебе нужно будет отвлечься от запаха формалина, мои двери всегда открыты. И в моей машине всё ещё пахнет сандалом.

Дин не обернулся, продолжая тщательно намыливать руки, но Ман заметил, как его плечи едва заметно опустились.

В архиве детективного агентства, как всегда, царил контролируемый хаос. Рита Винчестер, в своей ярко-розовой кофте, выглядела как экзотическая птица среди серых стеллажей. Она что-то увлеченно печатала, но стоило Ману появиться на пороге, как она вскочила, поправляя юбку.

– Детектив Сейфер! – её голос был звонким и полным энергии. – Вы от Дина? Как он? Он не побледнел? Он поел? Я передала ему контейнер с рисом и овощами, но он такой упрямый...

– Рита, тише, – Ман улыбнулся, мягко прерывая поток её слов. – С твоим братом всё хорошо. Он... гений, как обычно. Мы нашли зацепку. Мне нужен реестр за девяносто восьмой год. Сектор «Озерный».

Лицо Риты мгновенно изменилось. Жизнерадостная маска сползла, обнажая глубокую, застарелую боль. Она медленно опустилась на стул, теребя розовую прядь волос.

– «Озерный»... Ман, вы понимаете, что вы просите? Это то самое место. Наш дом.

– Я знаю, Рита. Мне жаль, что приходится поднимать это, но убийца оставил страницу в горле жертвы. Он буквально тычет нас носом в это событие.

Рита глубоко вздохнула и встала. Её походка стала тяжелой, лишенной прежней легкости.

– Идемте. Это в спецхране, в самом конце. Дин никогда туда не заходит. Он говорит, что там пахнет гарью, хотя прошло шестнадцать лет. Я этого не чувствую, но он... он слышит запахи сквозь время.

Они спустились в подвал. Пока Рита искала нужную папку, Ман осматривал помещение. Здесь было тихо, пыльно и удивительно мирно.

– Вот, – Рита протянула ему толстую папку. – Но страницы семьсот двадцать девять здесь нет. Она вырвана. И судя по краям — недавно.

Ман нахмурился, листая пожелтевшие листы.

– Значит, наш убийца был здесь. Прямо у тебя под носом, Рита.

– Это невозможно, – прошептала она, прижимая руки к груди. – Сюда имеют доступ только сотрудники. Или...

– Или кто-то, кто очень хорошо знает, как работает эта система.

В этот момент наверху послышался какой-то грохот. Ман мгновенно выхватил пистолет, жестом приказав Рите оставаться на месте. Он бесшумно взлетел по лестнице, его сердце колотилось в ритме чечетки.

В кабинете архива было пусто, но окно было распахнуто настежь, и занавеска билась на ветру. На столе Риты лежал предмет, которого там не было десять минут назад.

Ман подошел ближе. Это был маленький, искусно сделанный из бумаги журавлик. Но сделан он был не из обычной бумаги, а из того самого вырванного листа реестра. На крыле журавлика красными чернилами — или кровью — было написано: «Смерть пахнет как пепел, Дин».

– Черт! – Ман бросился к телефону, набирая номер морга. – Дин! Дин, возьми трубку!

После долгого гудка раздался спокойный, почти сонный голос эксперта.

– Сейфер, я же просил не звонить. Я провожу микроскопический анализ...

– Дин, закройся в кабинете! Прямо сейчас! Убийца был здесь, в архиве. Он оставил послание для тебя. Он знает, кто ты.

На том конце провода повисла тишина. Ман слышал только тяжелое дыхание Дина.

– Он... он здесь, – прошептал Дин. Его голос внезапно стал тонким, как у того шестилетнего мальчика из хроники пожара. – Я слышу его.

– Что? Где? – Ман уже бежал к выходу, на ходу крича Рите, чтобы она вызывала подкрепление.

– Запах... – голос Дина дрожал. – Запах бензина и старой кожи. Как от вашей машины, Ман. Но... с примесью жженого сахара. Он стоит прямо за дверью секционного зала. Я слышу, как он дышит. Очень медленно. Почти не дышит.

– Дин, слушай мой голос! – Ман прыгнул в машину, выжимая газ так, что шины взвизгнули. – Не открывай дверь. У тебя есть скальпель? Возьми его. Я буду через три минуты. Слышишь? Три минуты!

– Три минуты — это сто восемьдесят секунд, – глухо отозвался Дин. – Слишком долго для того, у кого в руках канистра.

Связь оборвалась. Ман летел по улицам, игнорируя светофоры. Его ладони вспотели, сжимая руль. В голове пульсировала только одна мысль: «Только не он. Только не снова».

Когда он ворвался в здание морга, в коридоре уже стоял густой, едкий дым. Пожарная сигнализация надрывалась, заливая всё вокруг пронзительным воем.

– Дин! – Ман сорвал с себя кепку, прикрыл ею нос и бросился сквозь дым.

Дверь в секционный зал была заблокирована снаружи тяжелым металлическим ломом. Ман, не раздумывая, ударил плечом. Раз, другой, третий. Его спортивная подготовка и ярость, рожденная страхом за этого странного парня, сделали своё дело. Дверь поддалась, слетев с петель.

Внутри было полно дыма, но огня еще не было — убийца поджег коридор, пытаясь выкурить Дина или запереть его в ловушке.

Дин сидел на полу в самом углу, прижав колени к груди. Очки валялись рядом, одно стекло было разбито. В руках он сжимал скальпель, но его взгляд был пустым, устремленным в пространство.

– Дин! – Ман подлетел к нему, подхватывая под мышки. – Идем, нужно уходить!

Дин не шевелился. Он начал раскачиваться из стороны в сторону, шепча что-то невнятное.

– Слишком громко... Огонь кричит... Мама кричит... Пахнет пеплом...

Ман понял, что у парня случился тяжелейший приступ панической атаки, спровоцированный запахом дыма и старой травмой. Недолго думая, Ман подхватил худощавое тело на руки. Дин был удивительно легким, почти невесомым.

– Я держу тебя, слышишь? – Ман пробирался сквозь завесу дыма, прижимая Дина к своей груди. – Всё закончилось. Я здесь.

Он вынес его на свежий воздух, подальше от здания, к которому уже подкатывали пожарные машины. Ман опустил Дина на траву, но не отпустил его, продолжая обнимать за плечи.

– Тише, тише... Дыши со мной. Чувствуешь? Пахнет дождем. И моим дурацким сандалом. Никакой гари. Только сандал.

Дин медленно начал приходить в себя. Его взгляд сфокусировался на лице Мана. Он потянулся дрожащей рукой к щеке детектива и коснулся её, оставляя след от сажи.

– Твое сердце... – прошептал Дин. – Оно стучит как сумасшедшее. Сто сорок ударов. Ты... ты испугался.

– Я чуть не сдох от страха, идиот, – Ман прижался своим лбом к его лбу, закрыв глаза. – Если бы с тобой что-то случилось...

– Почему? – Дин смотрел на него с искренним непониманием. – Я ведь просто эксперт. Странный парень, который любит трупы.

Ман открыл глаза. Его зеленые глаза горели такой неприкрытой нежностью, что Дин невольно затаил дыхание.

– Ты — Дин Винчестер. И ты — самое живое, что я встречал в этом проклятом городе. И мне плевать, сколько в тебе странностей. Я влюблен в каждую из них.

Дин замер. Он принюхался, его лицо оказалось в сантиметрах от шеи Мана.

– Сейчас... – тихо сказал он. – Сейчас от тебя пахнет не только сандалом. Но и чем-то очень теплым. Как старое одеяло. Или... как дом.

К ним подбежала Рита, за ней следовал Нарин. Сестра Дина разразилась рыданиями, бросаясь к брату, и Ману пришлось отстраниться, уступая место семье. Нарин подошел к Ману и молча положил руку ему на плечо, крепко сжав его. В этом жесте было всё: и благодарность, и признание.

– Мы найдем его, Ман, – негромко сказал Нарин, глядя на догорающий вход в морг. – Теперь это личное для всех нас.

Ман кивнул, не сводя взгляда с Дина. Парень сидел в кольце рук сестры, но его глаза — теперь уже без очков, ясные и пронзительно-голубые — были прикованы к Ману.

– Сейфер! – позвал Дин, когда его уже вели к машине скорой помощи для осмотра.

Ман обернулся.

– Твоя кепка... Она осталась там. В дыму.

Ман усмехнулся, вытирая лицо рукавом.

– Ерунда. Куплю новую. Главное, что ты здесь.

– Нет, – Дин покачал головой. – Она мне нравилась. От неё пахло тобой. Купи точно такую же. Это... приказ эксперта.

Ман рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних часов наконец отпускает его.

– Слушаюсь, босс. Будет тебе кепка. И ведро сэндвичей без соуса.

Когда скорая уехала, Ман остался стоять на парковке. Он знал, что впереди их ждет охота на призрака из прошлого, который решил поиграть с огнем. Но теперь он был уверен в одном: он не позволит этому огню коснуться Дина. Больше никогда.

Потому что даже в мире, пропитанном запахом смерти, любовь пахнет сандалом и надеждой. И этот запах был самым сильным из всех, что Ман Сейфер когда-либо чувствовал.