Ошибка монарха
Всплеск угасающего пульса
– Нет! Стой! – Мой собственный крик разорвал тишину, заставив меня резко сесть на кровати.
Сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Я жадно хватал ртом воздух, легкие горели, будто я только что выбрался из зоны, лишенной кислорода. Перед глазами всё еще стояли осколки зеркала, холодный взгляд Алекса и слезы Юми, полные разочарования.
Я инстинктивно сжал ладони. Под пальцами была не холодная сталь или магический песок, а мягкая, до боли знакомая ткань простыни. В комнате пахло... боже, этот запах. Не озон, не дорогая парфюмерия Хэ Ин и не стерильная чистота штаб-квартиры Ассоциации. Пахло старым деревом, дешевым стиральным порошком и едва уловимым ароматом жасминового чая, который всегда пила Юми.
Я медленно огляделся. Это была не спальня в моем роскошном особняке. Это была наша маленькая съемная квартира, в которой мы жили еще до того, как мой ранг взлетел до небес. Старый шкаф с перекошенной дверцей, стопка книг на столе, мои поношенные кроссовки в углу.
[Внимание!]
Перед глазами всплыло системное окно. Но оно было другим. Не холодным и безличным, а пульсирующим мягким, золотистым светом.
[Система зафиксировала критическое разрушение ментального здоровья Игрока.]
[Сценарий «Теневой Монарх: Одиночество на вершине» признан тупиковым.]
[Игроку предоставлен шанс на рекалибровку реальности. Время отката: 18 лет назад.]
[Текущая дата: Один месяц до подписания «Документа об отказе».]
Я замер, боясь пошевелиться. Неужели это правда? Неужели всё то восемнадцатилетнее одиночество, предательство Юми, рождение Алекса втайне от меня, превращение Сухо в пустую оболочку — всё это было лишь возможным будущим? Или это было реальностью, которую Система решила переписать, сжалившись над своим единственным Игроком?
– Джинву? Ты чего кричишь? Опять кошмар?
Дверь спальни приоткрылась, и в комнату вошла она.
Юми.
Ей было двадцать два. На ней была моя старая растянутая футболка, которая едва доходила ей до середины бедра, обнажая стройные ноги. Волосы были растрепаны после сна, а в небесно-голубых глазах светилась не ненависть, а искренняя, глубокая тревога. Она выглядела такой живой, такой настоящей, что у меня перехватило дыхание. Фарфоровая кожа, легкий румянец на щеках — она была той самой девушкой, которую я любил до того, как мана выжгла во мне всё человеческое.
Я не мог вымолвить ни слова. Я просто смотрел на неё, чувствуя, как по щеке катится слеза.
– Эй, ты чего? – Она быстро подошла к кровати и присела на край, обнимая меня за плечи. – Джинву, посмотри на меня. Это просто сон. Слышишь? Ты дома. Всё хорошо.
Её руки были теплыми. Настоящими. Я уткнулся лицом в её шею, вдыхая запах её кожи, и зарыдал. Это были не те скупые слезы сломленного бога, которые я проливал в разрушенном зале. Это были слезы человека, который вернулся с того света.
– Юми... Юми, прости меня, – шептал я, вцепившись в её футболку так, словно она могла исчезнуть в любую секунду.
– За что ты извиняешься, глупый? – Она мягко отстранилась и вытерла мои слезы ладонями. – Ты в последнее время сам не свой. С тех пор как стал S-рангом, ты словно уходишь от меня. Постоянно на заданиях, постоянно с этой Ча Хэ Ин...
При упоминании этого имени я вздрогнул. В той реальности, которую я только что покинул, Хэ Ин была моей женой. Женщиной, которая нюхала мой запах и превозносила мою силу, но которой было плевать на мою душу.
– Больше никакой Хэ Ин, – твердо сказал я, глядя Юми прямо в глаза. – Юми, послушай меня. Я совершил много ошибок. Я... я запутался в этой силе. Но я обещаю тебе, что больше никогда не позволю тени встать между нами.
Юми грустно улыбнулась и покачала головой.
– Ты говоришь это каждый раз, когда возвращаешься с рейда. Но на твоей одежде снова чужие духи, Джинву. Я ведь не слепая. Я вижу, как она на тебя смотрит. И я вижу, как ты... как ты «плывешь» от этого внимания. Тебе нравится быть богом, правда?
Она попала в самую точку. В той жизни мне действительно это нравилось. Мне нравилось обожание толпы, мне нравилось, что сильнейшая женщина-охотник видит во мне своего господина. Я променял уютные вечера с Юми и её яой-манхвами на холодный блеск славы.
– Мне не нравится быть богом, если в этом мире нет тебя, – я перехватил её руки и прижал их к своим губам. – Юми, я знаю, что через месяц... через месяц случится что-то ужасное. Я знаю, что я могу совершить поступок, который разрушит всё. Но я не сделаю этого. Клянусь тебе своей жизнью.
Юми внимательно смотрела на меня. В её взгляде было сомнение, смешанное с надеждой. Она любила меня — того слабого Джинву, который возвращался из подземелий избитым, но живым. Она была рядом, когда я был никем.
– Ты изменился, – прошептала она. – Прямо сейчас. Твои глаза... они больше не светятся тем жутким холодным светом. В них снова есть ты.
[Внимание!]
[Доступно новое задание: «Сохранение человечности».]
[Цель: Разорвать связи, ведущие к деградации личности. Укрепить связь с Окумурой Юми.]
[Награда: Сохранение души Игрока. Доступ к скрытому потенциалу «Отец».]
[Штраф за провал: Возвращение в исходную временную линию.]
Я едва не рассмеялся. Система давала мне квест на то, чтобы остаться человеком. И это был самый важный квест в моей жизни.
– Юми, – я притянул её к себе, усаживая на колени. – Я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось, какие бы документы мне ни подсовывали, что бы ни говорила Ассоциация... я никогда не откажусь от тебя. И от нашего ребенка.
Юми замерла. Её глаза расширились, а лицо побледнело.
– Ребенка? – Её голос дрогнул. – Откуда ты... Джинву, я еще никому не говорила. Я сама узнала только вчера. Я даже тест еще не показывала...
Я зажмурился. Значит, сейчас тот самый момент. Она уже беременна Алексом. Тем самым мальчиком, который в будущем назовет меня «ходячим трупом».
– Я просто чувствую это, – я положил руку на её живот. Там еще не было ничего заметного, но я ощущал крошечный пульс — новую жизнь, которая не имела отношения к магии теней. – Это наш сын, Юми. И я защищу его. И тебя. От всего мира, если понадобится. И прежде всего — от самого себя.
Юми всхлипнула и уткнулась мне в плечо.
– Я так боялась, Джинву. Я думала, что если скажу тебе, ты выберешь свою карьеру охотника. Что Хэ Ин скажет тебе, что ребенок будет мешать твоей силе...
– Пусть Хэ Ин катится к черту, – отрезал я.
В этот момент мой телефон на тумбочке завибрировал. На экране высветилось имя: «Ча Хэ Ин».
Юми вздрогнула и попыталась отстраниться, но я удержал её. Я взял телефон и нажал на громкую связь.
– Слушаю, – мой голос был холодным и сухим.
– Джинву? – Голос Хэ Ин звучал мягко, с той самой интонацией, которая раньше заставляла мое сердце биться чаще. – Ты почему не на тренировке? Председатель Го ждет нас. И... я нашла тот новый парфюм, о котором мы говорили. Он пахнет лесом после дождя. Тебе понравится.
Я посмотрел на Юми. Она отвела взгляд, и я почувствовал, как её тело напряглось.
– Хэ Ин, – произнес я, четко выговаривая каждое слово. – Больше не звони мне по личным вопросам. Мои тренировки с тобой окончены. Я ухожу из Ассоциации на неопределенный срок.
На том конце провода воцарилась тишина.
– Что? – Голос Хэ Ин стал острым. – Джинву, ты бредишь? У нас контракт. Ты — лицо Кореи! Ты не можешь просто уйти из-за какой-то...
– Из-за моей семьи, – перебил я её. – У меня есть жена и скоро будет ребенок. Это единственное, что имеет значение. А твой парфюм... честно говоря, он всегда вызывал у меня тошноту.
Я нажал «отбой» и заблокировал номер. Затем я посмотрел на системное окно.
[Связь с персонажем «Ча Хэ Ин» разорвана на 80%.]
[Прогресс задания: 25%.]
Юми смотрела на меня так, словно я только что сдвинул гору.
– Ты... ты действительно это сделал?
– Это только начало, – я улыбнулся и коснулся её носа своим. – Завтра мы уезжаем.
– Куда? – удивилась она.
– В Японию. Или в глухую деревню. Куда угодно, где нет охотников и врат. Я буду выполнять только те задания, которые необходимы для безопасности, но больше никакой публичности. Я не марионетка Ассоциации, Юми. Я твой муж.
Она обняла меня, и на этот раз в её объятиях не было страха. Было только бесконечное, чистое облегчение.
Весь следующий месяц превратился в битву. Ассоциация пыталась давить на меня, Хэ Ин караулила у подъезда, журналисты обрывали телефоны. Но каждый раз, когда я чувствовал, что Теневой Монарх внутри меня хочет вырваться и сокрушить их всех, я смотрел на Юми. Я смотрел, как она читает свои манхвы, как она смеется над моими неуклюжими попытками приготовить ужин, как её живот начинает медленно округляться.
И тень отступала.
В день, когда в той реальности я должен был подписать отказ, я сидел на веранде небольшого домика на окраине Пусана. Юми спала внутри, укрывшись пледом. Перед моими глазами снова всплыло окно.
[Срок принятия решения истек.]
[Выбор сделан: Человечность.]
[Система «Теневой Монарх» трансформирована.]
[Новый статус: Защитник Очага.]
[Все боевые навыки сохранены, но их использование теперь не истощает эмоции Игрока.]
Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло. Тот ледяной холод, который всегда сопровождал мою силу, внезапно стал теплым. Мои тени... Игрис, Бер, Беллион... я почувствовал их присутствие, но теперь они не были просто инструментами войны. Они стали частью моей новой жизни.
– Мой лорд, – раздался тихий шепот Игриса в моей голове. – Мы рады, что вы вернулись.
Я улыбнулся, глядя на заходящее солнце.
– Я тоже, Игрис.
Дверь веранды скрипнула, и вышла Юми. Она потирала заспанные глаза и выглядела невероятно милой.
– Джинву, ты чего тут сидишь в темноте? Пойдем, я нашла новую главу той манхвы, которую мы ждали. Там главный герой такой дурак, прямо как ты в начале нашего знакомства.
Я поднялся и обнял её со спины, положив руки на её живот.
– Иду, Юми. Иду.
Я знал, что впереди еще много трудностей. Врата всё еще открывались, монстры всё еще существовали, и мир всё еще нуждался в защите. Но теперь я знал, ради чего я сражаюсь. Не ради славы, не ради ранга S и не ради одобрения Хэ Ин.
Я сражался за запах имбиря на кухне. За смех моего будущего сына. За право быть просто Сон Джинву.
Прошло восемнадцать лет.
Я стоял в гараже, вытирая руки ветошью. На подъемнике висел старый мотоцикл, который мы с Алексом перебирали уже неделю.
– Пап, ты опять неправильно поставил прокладку! – Алекс, высокий красавец с моими волосами и глазами Юми, возмущенно замахал ключом. – Ну сколько можно говорить, тут нужен другой момент затяжки!
– Ой, да ладно тебе, – усмехнулся я, бросая в него тряпку. – Я в твои годы голыми руками боссов подземелий душил, а ты мне про моменты затяжки рассказываешь.
– Вот именно, «душил», – фыркнул Алекс. – Техника — это искусство, а не грубая сила. Мама! Скажи ему!
Юми вышла из дома, неся поднос с холодным лимонадом. Она выглядела потрясающе — годы словно не коснулись её, лишь в уголках глаз появились лучики смеха.
– Джинву, оставь ребенка в покое, – улыбнулась она, ставя поднос на верстак. – Ты же знаешь, он в этом разбирается лучше тебя.
Я подошел к ней и приобнял за талию, игнорируя протестующие возгласы Алекса о том, что «гараж — это территория суровых мужчин».
– А где Сухо? – спросил я.
– В своей комнате, рисует, – Юми кивнула в сторону дома. – Сказал, что хочет закончить пейзаж до ужина.
Я посмотрел на свою семью. Алекс, который вырос свободным и сильным, не зная, что такое «отказ от отца». Сухо, который нашел себя в искусстве, а не в бесконечных тренировках с мечом. Юми, которая осталась моей единственной королевой.
В моем кармане завибрировал телефон. Это был председатель Ассоциации — уже не Го Гунхи, а его преемник. Им снова нужна была помощь Теневого Монарха для зачистки особо опасных врат.
Я посмотрел на экран, затем на счастливое лицо сына и нежную улыбку жены.
– Пап? Опять работа? – Алекс посерьезнел.
– Да, – я выключил телефон. – Но это подождет. Сначала мы закончим с этим мотоциклом, а потом пойдем ужинать. Семья важнее любых монстров.
Я знал, что в той, другой жизни, я сейчас сидел бы в пустом кабинете, окруженный тенями и одиночеством. Но здесь, в этом прокуренном гараже, пахнущем маслом и имбирем, я был по-настоящему всемогущим.
Потому что я сохранил самое главное. Свою человечность.
– Ну что, мастер, – я подмигнул Алексу. – Показывай свой момент затяжки. Будем делать из этой колымаги шедевр.
Юми засмеялась, и этот звук был для меня ценнее всех сокровищ подземелий мира. Система была права. Это был мой единственный шанс. И я его не упустил.