← Назад к обзору

Отель и 13

Улыбка хищника и ядовитый смех

Утро в отеле «Хазбин» началось с того, что Вару едва не придушил Нифти своим хвостом, когда та попыталась протереть его очки-спирали влажной тряпкой. После вчерашней попойки с Энджелом голова гудела так, словно внутри неё Вокс устроил техно-вечеринку, а во рту поселился батальон дохлых крыс. Вару чувствовал себя прескверно, а когда Вару чувствовал себя прескверно, он стремился сделать жизнь окружающих абсолютно невыносимой.

Спустившись в вестибюль, он обнаружил Аластора. Радио-демон стоял у камина, изящно потягивая из чашки что-то тёмное и пахнущее медью. Его неизменная улыбка сияла ярче утреннего солнца, а радио-помехи вокруг него звучали как тихий, упорядоченный джаз.

– Доброе утро, мой кудрявый друг! – Аластор даже не обернулся, но его уши-пучки на макушке слегка дернулись. – Вижу, вчерашние возлияния оставили на тебе свой неизгладимый, а в твоём случае — весьма бледный след.

Вару скрипнул зубами. Его раздражало всё: этот безупречный костюм, этот голос с эффектом граммофона и, больше всего, эта самоуверенность. В Карточном мире Вару был королём троллинга. Никто не мог переспорить его или оставить последнее слово за собой. Здесь же, в Аду, он постоянно натыкался на стену из вежливости и скрытой угрозы, которую представлял собой Аластор.

– Слышь, Радио-чучело, – Вару плюхнулся в кресло напротив, закинув ноги на кофейный столик. – Твоя улыбка скоро треснет от натуги. Неужели тебе не надоело строить из себя джентльмена в этой помойке? Это выглядит так же нелепо, как если бы Хаск надел балетную пачку.

Аластор медленно опустил чашку. Его взгляд, красный и острый, как бритва, впился в зелёные линзы очков Вару.

– Улыбка — это инструмент, мой дорогой. Она заставляет врагов сомневаться, а друзей — опасаться. Но я полагаю, в твоём мире... как ты его называл? Мир клонов? Там предпочитали более примитивные способы самовыражения. Вроде зелёной краски и детских обид.

Вару почувствовал, как внутри закипает яд. Этот олень только что назвал его методы «детскими»?

– О, хочешь поговорить о примитивности? – Вару ухмыльнулся, и его хвост начал медленно выпускать тонкую струйку едкого зелёного тумана. – Твой стиль устарел ещё до того, как изобрели туалетную бумагу, Аластор. Ты — реликт. Старое радио, которое никто не слушает, потому что все перешли на стриминг. Ты просто боишься, что если перестанешь улыбаться, все увидят, какой ты на самом деле жалкий и одинокий старик.

Воздух в комнате мгновенно похолодел. Радио-помехи сменились резким, пронзительным визгом статического электричества. Тени на стенах отеля начали удлиняться, приобретая чудовищные, изломанные формы.

– Одинокий? – голос Аластора исказился, став глубже и многослойнее, словно говорили сотни людей одновременно. – Как любопытно. Ты, грешник, который готов вылизывать пятки принцессе ради призрачного шанса увидеть своего розового любовника, смеешь говорить мне об одиночестве?

– По крайней мере, у меня есть кто-то, ради кого стоит стараться! – Вару вскочил, материализуя в руках два густых облака галлюциногенного дыма. – А ты? Ты просто паразит, присосавшийся к Чарли, потому что тебе скучно. Давай, покажи мне свою «истинную форму», оленёнок. Я видел и не таких уродов.

Вару совершил ошибку, которую совершали многие до него: он принял вежливость за слабость. Он выпустил весь запас тумана прямо в лицо Аластору, надеясь вызвать у того видения его собственной смерти или чего-то столь же неприятного. Зелёное марево окутало Радио-демона, и Вару радостно захохотал.

– Ну что, как тебе вкус реальности, зубастый?

Смех Вару оборвался на полуслове.

Из зелёного тумана вытянулась длинная, костлявая рука с острыми когтями и схватила Вару за горло. Одним рывком Аластор — или то, во что он превратился — пригвоздил его к стене.

Радио-демон стал выше. Его рога разветвились, превратившись в чёрные, обугленные деревья, уходящие в потолок. Глаза превратились в красные радио-циферблаты, бешено вращающиеся, а изо рта капала густая чёрная жидкость. Вокруг него кружили символы вуду, светящиеся кровавым светом.

– Ты действительно думал, – прохрипел Аластор, и звук его голоса заставил стёкла в вестибюле задрожать, – что твои дешёвые фокусы с дымом подействуют на того, кто поработил души Оверлордов?

Вару пытался ударить его, выпустить ещё дыма, но его магия словно наткнулась на чёрную дыру. Всё, что он создавал, мгновенно поглощалось тенями Аластора.

– Ты — маленькая, шумная букашка, Вару, – Аластор приблизил своё лицо к лицу демона-трикстера. – Твой Ромео на Небесах, верно? Как ты думаешь, что он почувствует, если я отправлю ему твою душу... по частям? Трансляция твоих криков будет моим лучшим шоу за последние семьдесят лет.

Вару почувствовал настоящий, первобытный ужас. В Карточном мире он всегда знал, что Пик может его побить, но не убьёт. Здесь же он смотрел в глаза самой смерти. Его хвост беспомощно повис, а спирали в глазах замерли.

– Я... я просто пошутил... – выдавил он, чувствуя, как когти Аластора впиваются в кожу.

– Шутки должны быть смешными, – Аластор наклонил голову набок, и раздался жуткий хруст шейных позвонков. – А ты — нет. Ты утомителен. Знаешь, что я делаю с теми, кто меня утомляет? Я их пережёвываю и выплёвываю.

В этот момент тени вокруг них начали обретать форму челюстей, готовых сомкнуться на теле Вару. Он закрыл глаза, приготовившись к боли, но внезапно хватка на горле ослабла.

– Аластор! Хватит!

Чарли стояла на лестнице, её лицо было бледным, а руки дрожали. Рядом с ней Вэгги уже сжимала копьё, готовая вмешаться.

– Мы не убиваем постояльцев! – крикнула принцесса. – Пожалуйста, отпусти его!

Аластор замер. Несколько секунд он не двигался, лишь помехи вокруг него издавали зловещий треск. Затем, с резким звуком выключающегося радио, он принял свой обычный облик. Рога исчезли, тени вернулись на место, а на лице снова засияла безупречная улыбка.

Вару рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух и кашляя.

– Мои глубочайшие извинения, Чарли! – Аластор поправил монокль и стряхнул невидимую пылинку с плеча. – Мы с нашим другом просто затеяли небольшую дискуссию о границах юмора. Боюсь, я немного увлёкся.

– Вару! Ты в порядке? – Чарли подбежала к нему, пытаясь помочь подняться.

Вару оттолкнул её руку, с трудом вставая на ноги. Его трясло, но он старался сохранить остатки достоинства. Он посмотрел на Аластора. Радио-демон вежливо кивнул ему, и в этом кивке было чёткое послание: «В следующий раз я не остановлюсь».

– Да... зашибись всё, – прохрипел Вару, потирая шею, где остались багровые следы. – Просто... неудачный дубль.

Он развернулся и, пошатываясь, направился к выходу из отеля. Ему нужно было уйти. Срочно.

***

Вару бродил по улицам Пентаграмм-сити несколько часов. Он заходил в сомнительные бары, покупал какую-то дрянь у уличных торговцев, но ни алкоголь, ни лёгкие наркотики не могли заглушить тот страх, который поселился у него в груди. Он понял, что в этом мире он никто. Просто ещё один грешник, которого могут стереть в порошок ради забавы.

Он присел на полуразрушенную скамью в каком-то заплеванном переулке и вытащил фотографию Ромео.

– Чёрт бы тебя побрал, Ромео... – прошептал он. – Зачем ты был таким хорошим? Зачем ты попал туда, куда мне путь заказан?

Он представил себе Рай. Наверное, там всё розовое, пахнет цветами и нет никаких радио-монстров, готовых сожрать тебя за неудачную шутку. Там Ромео, наверное, сейчас читает стихи каким-нибудь ангельским девицам или просто нежится в лучах вечного света.

– Я не справлюсь, – Вару спрятал лицо в ладонях. – Я не могу быть добрым. Я не могу молчать, когда меня бесят. Я не могу не троллить этих идиотов. Я просто... я испорчен, Ромео. Я бракованный клон.

– Эй, зелёнка. Ты чего тут сырость разводишь?

Вару поднял голову. Перед ним стоял Энджел Даст. На пауке была длинная шуба, а в руках он держал пакет с какой-то едой.

– Отвали, Энджел, – буркнул Вару. – Не до тебя сейчас.

Паук сел рядом, бесцеремонно подвинув Вару.

– Слышал, ты решил проверить Аластора на прочность? Ну ты и камикадзе. Даже я не рискнул бы так откровенно хамить этому оленю. Он же отбитый на всю голову.

– Теперь я это знаю, – Вару горько усмехнулся. – Он чуть не сожрал мою душу. Буквально.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь в Аду, – Энджел протянул ему кусок пиццы из пакета. – Здесь всегда есть кто-то сильнее, злее и голоднее тебя. Но знаешь, что самое смешное? Аластор тебя не убил. А мог бы.

Вару нахмурился, принимая еду.

– И что с того? Он просто испугался Чарли.

– Не-а, – Энджел покачал головой. – Аластор никого не боится. Если бы он хотел тебя прикончить, он бы сделал это так, что Чарли нашла бы только твой фрак, аккуратно сложенный на диване. Он оставил тебя в живых, потому что ты ему интересен. Или потому что он видит, как ты мучаешься. Для него это лучший десерт.

Вару замолчал, пережёвывая холодную пиццу. Мысль о том, что его страдания — это развлечение для Радио-демона, бесила, но в то же время давала какое-то странное чувство безопасности. Пока он интересен Аластору, он жив.

– Слушай, – Энджел вдруг стал серьёзным. – Я знаю, что тебе тяжело притворяться святошей. Мне тоже. Но мы здесь ради чего-то большего, верно? Ты — ради своего парня, я... ну, я просто хочу, чтобы Валентино когда-нибудь подавился моим контрактом. Давай договоримся: если ты захочешь кого-то придушить или облить краской, приходи ко мне. Мы пойдём в какой-нибудь тихий район и разнесём там пару мусорок. Но в отеле... в отеле держи себя в руках. Ради Чарли. И ради того, чтобы этот розовый придурок в Раю не увидел, как тебя превращают в радио-передачу.

Вару посмотрел на Энджела. В свете неоновых вывесок паук выглядел почти красиво. В его глазах было столько же боли, сколько и в глазах Вару, но он продолжал идти вперёд.

– Ладно, – Вару шмыгнул носом и вытер руки о фрак. – Но если я ещё раз увижу Аластора, я... я просто промолчу. Это будет моим самым большим подвигом.

– Вот и умница, – Энджел потрепал его по кудрявым волосам. – Пошли домой. Хаск открыл новую бутылку, и я обещал ему, что мы не будем драться с мебелью.

***

Когда они вернулись в отель, там было тихо. Чарли и Вэгги, видимо, уже ушли к себе. Аластора нигде не было видно, только в углу вестибюля тихо шуршало старое радио, передавая какие-то новости на французском.

Вару поднялся в свою комнату. Он подошёл к зеркалу и снял очки. Из отражения на него смотрели глаза с ярко-зелёными спиралями, в которых всё ещё дрожали остатки страха. На шее действительно виднелись синяки.

Он достал из ящика стола небольшой флакон с ярко-зелёной краской, который он тайно хранил всё это время. Его «инструмент власти» из прошлого мира. Он долго смотрел на него, а затем... решительно подошёл к окну и вышвырнул флакон в темноту Ада.

– К чёрту всё, – прошептал он. – Если для того, чтобы быть с тобой, Ромео, мне нужно стать никем... я стану никем. Но я доберусь до тебя.

Он лёг в кровать и закрыл глаза. В эту ночь ему не снились кошмары. Ему снился Ромео, который стоял на облаке и протягивал ему руку. И хотя путь к этой руке лежал через тысячи унижений, страхов и встреч с монстрами, Вару впервые за долгое время почувствовал, что он готов.

А внизу, в тёмном вестибюле, Аластор, невидимый в тенях, довольно улыбнулся. Шоу продолжалось, и главный герой только что прошёл свой первый настоящий урок смирения. Радио-демон любил такие моменты. Они делали финал истории гораздо более непредсказуемым.

– Искупление... – прошелестел голос Аластора, смешиваясь с помехами эфира. – Посмотрим, сколько от тебя останется, когда ты наконец дойдёшь до ворот.

Но Вару уже не слышал. Он спал, и в его сне зелёные спирали в глазах медленно превращались в золотые сердца. Медленно. Очень медленно. Но верно.