Отец
Наследие прошлого и тени одиночества
– Оппа, нам надо серьезно поговорить об отце.
Джиа затащила меня на кухню с такой решительностью, будто собиралась планировать штурм подземелья S-ранга, не меньше. Она усадила меня на стул и встала напротив, скрестив руки на груди. В её взгляде читалась та самая смесь заботы и упрямства, которая всегда напоминала мне отца.
– Джиа, что-то случилось? – я напрягся, невольно потянувшись к своей тени. – С ним что-то не так? Он ранен? Или Система снова выдала какой-то странный квест?
– Нет, глупый оппа, – она вздохнула и закатила глаза. – С его здоровьем всё в порядке, если не считать того, что он тренируется как одержимый. Я о другом. У вас с Мин Соль через два месяца свадьба.
Я почувствовал, как лицо обдает жаром. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, и это было самое счастливое и одновременно пугающее время в моей жизни.
– Ну да, – пробормотал я. – И что?
– А то, что после свадьбы вы будете жить отдельно, – Джиа со стуком поставила на стол две кружки с чаем. – Я через неделю уезжаю на длительную практику в другой город. И что в итоге? Папа останется совсем один в этом огромном доме.
Я замолчал, глядя на пар, поднимающийся от чая. Эта мысль уже промелькнула у меня в голове, но я гнал её прочь, заваленный делами Гильдии и предсвадебной суетой.
– Ты ведь понимаешь, – продолжала сестра, присаживаясь напротив, – у нас совсем нет родственников. Никаких дедушек, бабушек или кузенов. Папа никогда не говорит о своем прошлом. Стоит только завести об этом речь, как он либо отшучивается, либо переводит тему на наши тренировки.
– Он всегда был закрытым в этом плане, – согласился я.
– Именно! – Джиа подалась вперед. – И ещё... Ты ведь замечал того красавчика-адвоката? Чон Ли Вон, помнишь его? Брюнет с такими пронзительными серыми глазами. Он ведь буквально бегал за отцом пару лет назад. Постоянно заходил «по делам», приносил какие-то бумаги, которые можно было отправить курьером. А потом что-то случилось. Ли Вон исчез, а папа стал еще более холодным и отстраненным.
Я вспомнил этого человека. Высокий, статный, он всегда смотрел на отца с каким-то странным благоговением и чем-то еще, что я тогда не мог идентифицировать.
– Я боюсь, что папа совсем закроется в себе, – голос Джии дрогнул. – Он заслуживает счастья, Джинву. Он всю жизнь положил на то, чтобы мы выросли в безопасности. Мама... я думаю, мама бы точно не хотела, чтобы он доживал свой век в одиночестве, разговаривая только с системными окнами.
Сердце неприятно защемило. Я представил отца — высокого, мощного, способного сокрушить горы, — сидящим в пустой гостиной в полной тишине. Человек, который был для нас целым миром, мог оказаться в вакууме.
– Думаю, ты права, – тихо сказал я. – Нам нужно хотя бы попытаться понять, что у него на душе.
Через час я подошел к дверям его кабинета. Я не стал стучать громко, просто слегка коснулся дерева. Дверь была приоткрыта.
Отец сидел в своем глубоком кожаном кресле, повернувшись к окну. На нем была простая черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающими крепкие предплечья, и темные брюки. В одной руке он держал стакан с виски, медленно покачивая его, так что лед негромко бился о стекло. В сумерках его профиль казался высеченным из камня, а небесно-голубые глаза, обычно светящиеся иронией, сейчас были тусклыми и задумчивыми.
– Пап? – позвал я, входя внутрь.
– А, это ты, сын, – он не обернулся, но по голосу я понял, что он улыбнулся. – Что-то случилось? Опять проблемы с распределением маны в теневом хранилище?
– Нет, – я прошел вглубь комнаты и сел в кресло напротив. – Мы можем поговорить? Не о делах Гильдии. Просто... поговорить.
Алекс медленно повернул голову. Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая мою решимость, а затем поставил стакан на стол.
– Да, конечно. Садись удобнее. О чём хочет поговорить будущий муж и глава семьи?
Я набрал в легкие побольше воздуха.
– Расскажи о своем прошлом, пап. О том, что было до нашего рождения. До мамы. Мы с Джией поняли, что почти ничего не знаем о тебе. Кто мы? Откуда наши корни?
Отец долго молчал. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, тяжелой, как перед открытием Врат красного ранга. Он снова посмотрел в окно, где огни Сеула рассыпались бриллиантовой крошкой.
– Прошлое... – он горько усмехнулся. – Это не та сказка, которую читают детям на ночь, Джинву. Но, наверное, ты прав. Ты уже взрослый мужчина.
Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
– На самом деле я наполовину русский, наполовину кореец. Моя мать была русской, отец — корейцем. Красивая пара на фотографиях, но в жизни всё было иначе. Мне было десять лет, когда я убил своего отца.
Я вздрогнул, вцепившись пальцами в подлокотники. Я ожидал чего угодно — бедности, сиротства, борьбы за выживание, но не этого.
– Он был чудовищем, – голос Алекса стал сухим и безэмоциональным, словно он читал официальный отчет. – Он издевался над моей тринадцатилетней сестрой. Мать к тому времени уже давно сбежала с каким-то любовником, бросив нас на произвол судьбы. В тот вечер я просто не выдержал. Взял кухонный нож и... закончил это.
Он открыл глаза. В них не было раскаяния, только старая, выжженная боль.
– Потом был суд, детский дом. Настоящий ад на земле, где выживает только самый зубастый. Я сбежал оттуда, как только смог. Бродяжничал, ввязывался в драки, выпивал, пытался забыться. Я был никем, тенью на обочине жизни. А потом я встретил вашу маму. Она была единственным светлым пятном в том хаосе. Она увидела во мне человека, а не зверя. А дальше... дальше ты и сам знаешь.
Он замолчал, не став упоминать о том, что в тот самый период его жизни произошел «сдвиг», и он осознал себя Игроком в этом мире. Для меня эта история звучала как трагедия обычного человека, ставшего героем вопреки всему.
Я сидел в полном шоке. Теперь я понимал, почему он так яростно защищал нас, почему тренировал до седьмого пота и почему никогда не жаловался на трудности. Его детство было полем битвы.
– Пап, я... я не знал, – выдохнул я.
– И не должен был, – он мягко улыбнулся. – Я строил этот дом, чтобы вы никогда не узнали вкуса той грязи, в которой рос я.
Я немного помолчал, переваривая услышанное, а затем решился задать второй вопрос, который мучил Джию.
– А тот адвокат... Чон Ли Вон. Он ведь долго крутился рядом. Джиа говорит, он буквально бегал за тобой. Что между вами произошло?
Отец вдруг рассмеялся. Это был искренний, чуть хрипловатый смех, который мгновенно разрядил обстановку.
– Ли Вон? Ох, этот парень был слишком амбициозным. Он хотел усидеть на двух стульях сразу: и карьеру построить на моих связях, и... скажем так, получить мое личное расположение. Но он сильно ошибся во мне. Я не тот человек, которого можно купить лестью или красивыми речами.
Алекс снова взял стакан и сделал глоток.
– Сейчас он в России. Уехал туда работать с крупным русским Охотником, Сергеевым. Кажется, они нашли друг друга. Ли Вону всегда нравились властные люди, а Сергеев — тот еще тиран. А что? Джиа уже и его в женихи мне прочила?
– Она просто переживает, что ты останешься один, – честно признался я. – Мы оба переживаем.
Отец встал, подошел ко мне и положил тяжелую ладонь на плечо. Его сила была невероятной, но сейчас я чувствовал только тепло.
– Джинву, послушай меня. Я никогда не буду один, пока вы счастливы. Мое прошлое — это лишь фундамент. Мое настоящее — это вы. И если я не бегаю на свидания, это не значит, что я несчастен. Я просто слишком ценю тот покой, который у нас есть сейчас.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в них не Монарха и не Игрока, а человека, который наконец-то нашел свой дом.
– Иди к Мин Соль, – скомандовал он с легкой усмешкой. – И передай Джии, чтобы перестала играть в сваху. Иначе я заставлю её сдавать нормативы по физподготовке S-ранга прямо завтра утром.
Я улыбнулся, поднимаясь с места.
– Хорошо, пап. Я передам.
Выходя из кабинета, я обернулся. Отец снова стоял у окна, но теперь его фигура не казалась такой одинокой. Он был скалой. Он был началом нашей истории. И хотя его прошлое было полно теней, он сумел превратить их в свет для нас.
Я шел по коридору и чувствовал, как тяжесть свалилась с моих плеч. Мы всё преодолеем. Потому что за нашими спинами всегда будет он — Сон Алекс, человек, который убил своих демонов, чтобы мы могли жить в мире без монстров.
А на кухне меня уже ждала Джиа, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.
– Ну? Что он сказал?
Я сел рядом и начал рассказывать. О России, о силе воли и о том, что нашему отцу не нужны адвокаты, чтобы быть счастливым. Ему нужны были мы. И мы собирались быть рядом, несмотря на любые свадьбы, практики и новые уровни Системы.