← Назад к обзору

Отец

Кровь на углях

– Папа, если ты сейчас не выйдешь, я клянусь, я использую «Власть Монарха», чтобы просто вытащить тебя в центр зала! – Джинву смеялся, но в его глазах плясали озорные искорки.

Зал элитного ресторана в центре Сеула был залит мягким светом хрустальных люстр. Свадьба была в самом разгаре. Джинву в строгом черном костюме выглядел как истинный правитель, но рядом с отцом он снова становился тем самым трехлетним мальчишкой, который когда-то робко подошел к кровати Алекса и прошептал: «Папа, ты плохой сон видел?».

– Джинву, имей совесть, – Алекс попытался вжаться в спинку своего стула, поправляя воротник белоснежной рубашки. – Я воин, я игрок, я могу зачистить подземелье в одиночку, но я не танцор. У меня две левые ноги, когда дело касается паркета!

– Папа, не скромничай! – Джиа, выглядевшая в своем нежно-голубом платье как настоящая принцесса, внезапно возникла за спиной отца и бесцеремонно толкнула его в плечо. – Мы все знаем, что ты просто ломаешься.

Алекс обреченно вздохнул, глядя на своих детей. Он понимал, что проиграл эту битву. Двадцать лет он строил из себя сурового защитника, но перед этими двумя он всегда оставался безоружным. Он вышел в центр, станцевал ту безумную лезгинку, заставив весь зал содрогнуться от восторга, и это был момент абсолютного счастья.

Но счастье в этом мире всегда имело горький привкус маны и крови.

***

Багамы встретили молодоженов идеальным штилем. Джинву сидел на террасе их виллы, обнимая Мин Соль. Они только что вернулись с ужина и планировали провести остаток вечера, глядя на океан.

– Знаешь, – прошептала Мин Соль, положив голову ему на плечо. – Твой отец был прав. Нам действительно нужно было это время. Просто побыть людьми.

– Да, папа умеет давать советы, – Джинву улыбнулся. – Хотя иногда они звучат слишком провокационно.

Внезапно его телефон, лежавший на столе, вибрировал. Джинву нахмурился. Он просил не беспокоить его, если не случится катастрофа мирового масштаба. Он взял аппарат, и в ту же секунду воздух вокруг виллы замерз.

На экране было фото. Его отец. Тот самый человек, который всего день назад подмигивал ему, теперь лежал в луже собственной крови, безжизненно прислонившись к дереву на заднем дворе их дома. Клинок, торчащий из груди, выглядел как кощунство.

Следом пришло сообщение: «Ты следующий, Монарх Теней. Человечность — это слабость. Мы её устранили».

– Джинву? – голос Мин Соль дрожал от ужаса. – Что там? Что случилось?

Джинву не ответил. Его глаза, обычно глубокие и спокойные, теперь горели потусторонним фиолетовым пламенем. Земля под его ногами начала трескаться. Из теней вокруг виллы начали подниматься тысячи солдат. Игрис, Белл, Кайсел — все они ощутили ярость своего господина, и их рев сотряс остров.

– Они... – голос Джинву звучал так, словно исходил из самой бездны. – Они тронули моего отца. Они посмели прервать мой медовый месяц кровью единственного человека, который любил меня просто так, а не за мою силу.

Он сжал телефон в руке, превращая его в крошево из пластика и металла.

– Мин Соль, оставайся здесь. Кайсел защитит тебя.

– Джинву, подожди! Куда ты?

– Домой, – он сделал шаг вперед, и пространство перед ним разорвалось, открывая портал прямо в Сеул. – Я иду убивать тех, кто забыл, чей он сын.

***

Сеул. Задний двор особняка Сон.

Первым на место прибыл Игрис. Рыцарь склонился над телом Алекса, его призрачные доспехи тихо звенели от сдерживаемого гнева. Через мгновение из портала вышел Джинву. Он замер, глядя на сцену перед собой. Шашлыки, которые еще дымились на решетке. Недопитая банка пива. И отец.

Джинву медленно подошел к дереву. Он опустился на колени, его руки дрожали.

– Папа... – он коснулся холодного плеча Алекса.

В памяти вспыхнул первый день. Тот момент, когда он, трехлетний ребенок, увидел отца другим. Странным, напуганным, с небесно-голубыми глазами, в которых плескалась растерянность. Но именно в тот день Алекс взял его на руки и пообещал, что никогда не отдаст их монстрам.

Двадцать лет Алекс был стеной. Он выбривал виски, носил пирсинг, выглядел как мальчишка, но его плечи держали на себе всё небо этой семьи. Он заменял им мать, он был их тренером, их щитом и их самым преданным фанатом.

И теперь эта стена была разрушена.

– Вы пожалеете, – прошептал Джинву, и его голос был страшнее крика. – Вы проклянете тот день, когда решили, что Сон Алекс — легкая мишень.

Внезапно пальцы Алекса, лежащие на траве, слабо дернулись. Едва заметное движение, которое не ускользнуло от чувств Монарха.

– Жив... – выдохнул Джинву. – Папа!

Он мгновенно приложил руки к ране, направляя туда всю свою ману. Система Джинву начала конфликтовать с остатками Системы Алекса, создавая вокруг них вихрь искр.

– Не смей умирать, слышишь? – Джинву почти кричал, чувствуя, как его собственная Тень вливается в тело отца, сшивая разорванные ткани. – Ты еще не стал дедом! Ты обещал!

Алекс резко вдохнул, закашлявшись кровью, и открыл глаза. Перед ним было лицо сына — искаженное болью и яростью.

– Джинву... – прохрипел Алекс. – Ты... ты зачем вернулся? У тебя же медовый месяц...

Джинву замер, не веря своим ушам. А затем он просто прижал голову к груди отца, содрогаясь от рыданий, которые быстро сменились ледяной решимостью.

– Папа, молчи. Просто молчи.

В этот момент телефон Джинву, который он восстановил с помощью мании, снова пискнул. Уведомление от системы слежения Гильдии.

– Игрис, – позвал Джинву, не оборачиваясь. – Найди их. Всех. Кто создал этих тварей, кто отдал приказ, кто просто стоял рядом. Оставь мне только тех, кто держал камеру. Я хочу, чтобы они видели, как умирает их надежда на новый мир.

– Слушаюсь, мой Повелитель, – голос рыцаря прозвучал как скрежет могильной плиты.

Джинву поднял отца на руки. Алекс был тяжелым, но для Монарха Теней этот вес был ничем. Он понес его в дом, в медицинский блок, который Алекс сам же и оборудовал «на всякий случай».

– Только не говори Джиа, – прошептал Алекс, когда сын уложил его на кушетку. – Она... она сейчас на практике. Она не должна видеть меня таким. Не должна знать, что я... проиграл.

– Ты не проиграл, папа, – Джинву сжал его руку. – Ты выжил. А это значит, что проиграли они. И Джиа ничего не узнает. Я сотру всё упоминание об этом нападении из сети раньше, чем она успеет проснуться.

Джинву вышел из комнаты, плотно закрыв дверь. Его лицо превратилось в маску из темного мрамора. Он вызвал Белла.

– Слушаю, господин, – огромный муравей склонил голову.

– Зачистите город. Всех подозрительных, всех, кто связан с экспериментами над человеческим геномом. Если найдете лабораторию — не разрушайте её сразу. Я хочу лично увидеть тех, кто посмел использовать кровь моего отца.

– Будет исполнено.

Джинву вышел на террасу. Ночной Сеул казался спокойным, но под этим спокойствием уже начиналась великая жатва. Тысячи теней скользили по переулкам, врывались в офисы и подпольные лаборатории.

Джинву смотрел на свои руки. Те самые руки, которые отец когда-то учил держать ложку, а затем — кинжал.

– Вы прервали его покой, – сказал он в пустоту, зная, что враги могут его слушать через свои устройства. – Вы посмели ранить человека, который отдал всё, чтобы я стал тем, кто я есть. Теперь я покажу вам, почему мой отец всегда говорил, что я — его величайшее достижение.

В ту ночь в Сеуле не было криков. Тени убивали молча. Но те, кто выжил, еще долго будут помнить фиолетовое сияние, разрывавшее небо, и ледяной шепот, разносившийся ветром: «За Сона Алекса».

Джинву вернулся в палату. Отец спал, его дыхание выровнялось под воздействием лечебных эликсиров. Джинву сел рядом, глядя на татуировку на плече Алекса, которую тот сделал себе еще в молодости.

– Ты всегда был бунтарем, пап, – тихо сказал Джинву. – А я буду твоим карающим мечом.

Он достал свой телефон и набрал номер Джиа.

– Привет, сестренка. Как практика? – его голос был идеально ровным, теплым и заботливым. – Да, у нас всё хорошо. Папа? Папа спит, он немного переутомился после свадьбы. Да, ты же знаешь, как он любит поворчать... Нет, всё в порядке. Учись спокойно. Люблю тебя.

Он сбросил вызов и посмотрел на спящего Алекса.

– Она не узнает, – повторил он. – А они... они пожалеют, что вообще родились в этой временной линии.

Джинву поднялся, и его тень начала расползаться по всей комнате, по всему дому, по всему городу. Медовый месяц закончился. Началась война, в которой у врагов не было ни единого шанса. Потому что Монарх Теней был в гневе. А гнев сына за отца — это самая страшная сила во всех мирах системы.