← Назад к обзору

Отец

Стеклянное эхо миров

– Пап, если ты сейчас же не отойдешь от плиты, я вызову Игриса, и он насильно усадит тебя в кресло, – Джинву скрестил руки на груди, стараясь выглядеть сурово, но в уголках его губ плясала мягкая улыбка.

– Джинву, не наглей, – Алекс, не оборачиваясь, ловко подбросил на сковороде блинчик. – То, что ты Монарх Теней, не дает тебе права командовать на моей кухне. К тому же, Мин Соль нужно усиленное питание. Двойня — это тебе не шутки.

Алекс выглядел бодрым, хотя седина на висках стала чуть заметнее после того злополучного нападения. Его небесно-голубые глаза светились тихим счастьем. За последние месяцы дом Сон превратился в настоящую крепость, наполненную ожиданием чуда. Мин Соль, чья беременность протекала под надзором лучших врачей и личным контролем Системы, заметно округлилась, становясь еще более величественной и спокойной.

– Она спит, – Джинву подошел ближе и вдохнул аромат свежей выпечки. – А Джиа обещала заскочить после смены. Знаешь, пап, иногда мне кажется, что всё это — слишком идеально.

– Не каркай, сын, – Алекс серьезно посмотрел на него. – Мы заслужили этот покой.

Но стоило ему договорить, как пространство в центре гостиной внезапно вздрогнуло. Воздух зазвенел, как разбитое стекло, и по комнате поползла тяжелая, чужеродная мана. Она не была враждебной, но в ней чувствовался холод бесконечного одиночества и горечь утрат.

Джинву мгновенно оказался перед отцом, его глаза вспыхнули фиолетовым, а из теней по периметру комнаты начали подниматься верные рыцари.

– Кто здесь? – голос Джинву прозвучал как удар стали о сталь.

Пространство разорвалось, открывая портал, который выглядел иначе, чем привычные Врата. Из него медленно вышли люди.

Первым шел высокий мужчина в черном плаще. Его лицо было точной копией лица Джинву, но глаза... в них не было той теплоты, к которой привык Алекс. Это были глаза существа, которое видело смерть вселенных и само стало смертью. Рядом с ним шла женщина с короткими светлыми волосами и решительным взглядом — Ча Хэ Ин. За ними следовал юноша лет восемнадцати, в котором Алекс с содроганием узнал черты своего сына и этой женщины. Сон Сухо.

Но самым сильным ударом для Алекса стала женщина, замыкающая шествие. Кхен Пак. Его жена. Мать Джинву, которая в этой реальности умерла при родах. Она была жива, её волосы были тронуты сединой, а взгляд был полон печали и усталости.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Два Джинву смотрели друг на друга — один, окруженный любовью семьи, и другой, ставший абсолютным богом в пустом мире.

– Что за... – Алекс выронил лопатку. Она со звоном упала на плитку.

Гости из другой реальности замерли. «Тот» Джинву перевел взгляд на Алекса, и его брови дрогнули в редком проявлении эмоций.

– Отец? – Его голос был лишен красок, сухой и ломкий. – Это невозможно. Ты исчез в разломе измерений еще до того, как открылись первые Врата.

Алекс смотрел на них, и в его душе поднималась буря. Он видел их ману — она была колоссальной, но в ней не было искры жизни. Она была механической, выверенной, пустой. Он смотрел на Ча Хэ Ин, которая в этой реальности была лишь Охотником S-ранга, а не той личностью, которую он знал. Он смотрел на Сухо, который выглядел как идеальный солдат, лишенный детской непосредственности.

И тут Алекса прорвало. Все накопленные за двадцать лет чувства, вся боль за судьбу Сон Ильхвана из оригинала, вся ярость за то, через что пришлось пройти Джинву в той, другой жизни, выплеснулись наружу.

– Блять... – вырвалось у него на чистом русском. – Сука, да как же так-то?!

Он оттолкнул Джинву и шагнул вперед, прямо к пришельцам.

– Вы посмотрите на них! – Алекс сорвался на крик, размахивая руками. – Сын, ты только глянь на них! Красивые, мощные, боги, мать вашу! Но они же пустые!

– Папа, успокойся, – Джинву попытался перехватить отца за плечо, но Алекс был в ярости.

– Нет, ты посмотри! – Он ткнул пальцем в сторону «того» Джинву. – Они забыли, что значит быть людьми! Для них мир — это статистика, квесты и уровни. Они даже пахнут... как стерильная палата! Никакого запаха жизни, только холодная мана. Всего лишь понюхать запах свободы, запах дома — и всё, у них система в голове зависнет!

Алекс подошел почти вплотную к «другому» Джинву, который возвышался над ним, но даже не шелохнулся.

– Ты спас мир, да? – Алекс почти шипел. – Стал Монархом, вернул время назад, спас мать... Но посмотри на неё! Она жива, но она не знает своего сына! Она видит перед собой бога, а не ребенка! Ты изменил судьбу, но ты потерял себя в этой гребаной бесконечности!

Ча Хэ Ин из другого мира инстинктивно потянулась к рукояти меча, но «наш» Джинву мгновенно выпустил такую волну давления, что она замерла на месте.

– Не смей, – предупредил он ледяным тоном. – Это мой отец. И он имеет право на гнев.

Алекс задыхался от возмущения. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись.

– Я так рад, что изменил твою судьбу здесь, сын! – Он обернулся к своему Джинву, и в его глазах блеснули слезы. – Ты здесь смеешься, ты любишь, ты ждешь детей. Ты не стал одиноким памятником самому себе! А они... они пришли сюда, как в зоопарк? Посмотреть, как живут «неправильные» Сон?

– Мы почувствовали аномальное колебание, – заговорил «другой» Джинву. Его голос звучал так, словно говорил сам космос. – Этот мир не должен был существовать. Сон Ильхван должен был исчезнуть. Сон Джинву должен был пройти путь одиночества.

– Моего отца зовут Сон Алекс! – выкрикнул Джинву, делая шаг вперед и становясь плечом к плечу с отцом. – И он — лучшее, что случалось с этим миром. Если вы пришли сюда, чтобы «исправить» реальность, то вам придется пройти через меня. И поверьте, мой легион сражается за любовь, а не за порядок.

В этот момент из спальни вышла Мин Соль. Она была в просторном халате, её лицо было сонным, но, почувствовав чужую ману, она мгновенно преобразилась. Золотое сияние Монарха Жизни мягко заполнило комнату, вступая в конфликт с холодной тьмой пришельцев.

– Что здесь происходит? – Она положила руку на свой живот, и это движение заставило «другого» Джинву вздрогнуть.

Он смотрел на неё, на её сияние, на жизнь, бьющуюся внутри неё. В его реальности Мин Соль была лишь воспоминанием о великом целителе, а здесь она была матерью его нерожденных детей.

– Ну ну, пап, всё хорошо, – Джинву наконец обхватил Алекса за плечи, чувствуя, как того колотит крупная дрожь. – Успокойся. Они просто гости. Заблудившиеся в вечности гости.

Алекс тяжело дышал, постепенно приходя в себя. Он посмотрел на Кхен Пак из другого мира. Она смотрела на него с нескрываемым любопытством и какой-то странной, болезненной нежностью.

– Ильхван... – тихо произнесла она.

– Я не он, – Алекс вытер пот со лба. – Я — тот, кто решил, что ваши правила и ваши судьбы — полное дерьмо. Я просто хотел, чтобы мои дети были счастливы.

Он горько усмехнулся и махнул рукой в сторону плиты.

– Блинчики остыли. Джинву, убери своих солдат. Раз уж они здесь, пусть хоть посмотрят, как пахнет нормальный дом, где не готовятся к очередной войне с небесами каждую секунду.

«Другой» Джинву медленно опустил капюшон. Его лицо чуть смягчилось.

– Мы не пришли разрушать, – сказал он. – Мы пришли увидеть то, что считали невозможным. Игрок, который смог обмануть Систему не силой, а волей к жизни.

– Садитесь уже, – проворчал Алекс, возвращаясь к плите. – Сухо, ты чего столбом стоишь? Садись рядом с отцом. С нормальным отцом, который тебя сейчас накормит.

Юноша из другого мира неуверенно посмотрел на своего Джинву, получил едва заметный кивок и сел за стол. Для него всё это было за гранью понимания: Охотник S-ранга, легендарный дед, который матерится на непонятном языке и печет блины.

– Пап, ты как? – шепнул Джинву, подходя к Алексу.

– Нормально, сын, – Алекс перевернул последний блин. – Просто... больно на них смотреть. Они как тени в полдень. Вроде есть, а глубины нет. Не дай бог тебе когда-нибудь стать таким «правильным».

– Не стану, – пообещал Джинву, глядя на Мин Соль, которая уже усаживала Ча Хэ Ин и Кхен Пак за стол, начиная светскую беседу так, словно порталы между мирами открывались у них каждый вторник.

Вечер прошел в странном, сюрреалистичном напряжении. Гости ели еду, которую Алекс готовил с такой любовью, и в их глазах постепенно начинало просыпаться что-то человеческое. Сухо с жадностью слушал рассказы Алекса о том, как Джинву в три года пытался «призвать» тень кота из соседнего подъезда. Кхен Пак плакала, слушая о Джии, которая стала врачом.

А «другой» Джинву просто сидел и смотрел на Алекса. Он видел в этом мужчине то, чего ему самому не хватало — абсолютную, непоколебимую веру в то, что человек важнее системы.

Когда пришло время уходить, портал снова замерцал серым светом.

– Спасибо за... запах дома, – произнес «другой» Джинву, останавливаясь перед Алексом.

– Заходи, если что, – Алекс небрежно махнул рукой, хотя его сердце всё еще ныло. – И это... Джинву. Попробуй хоть раз просто посидеть с матерью в тишине. Без проверки границ измерений. Помогает, знаешь ли.

Гости исчезли. Комната снова стала прежней — знакомой, уютной, наполненной ароматом ванили и чая.

– Папа, ты сегодня превзошел сам себя, – Джиа, которая всё-таки успела к самому финалу, обняла Алекса со спины. – Я слышала твои крики еще с улицы. Опять ругал систему?

– Хуже, дочка, – Алекс улыбнулся и прижал её руки к своей груди. – Я ругал судьбу. И, кажется, она меня услышала.

Джинву подошел к окну, глядя на ночной Сеул. Он знал, что где-то там, в бесконечных складках реальности, существует его копия — одинокий бог на троне. Но здесь, в этом мире, созданном из любви и упрямства одного «попаданца» с небесно-голубыми глазами, он был просто сыном, мужем и будущим отцом.

– Знаешь, пап, – Джинву обернулся. – Ты прав. Запах жизни — это лучшее, что у нас есть.

Алекс посмотрел на него, на Мин Соль, на Джию, и на мгновение перед его глазами всплыло системное окно, которое он не видел уже очень давно:

[Поздравляем, Игрок! Вы достигли скрытого уровня: «Создатель Счастья».] [Награда: Спокойный сон.]

– Ну и отлично, – прошептал Алекс, выключая свет на кухне. – Пошли спать. Завтра у нас по плану покупка детских кроваток, и это поважнее любых межмировых кризисов.