← Назад к обзору

Отец

Тяжелая корона наследника

Я вошел в комнату сына, когда утреннее солнце уже вовсю заливало пол, высвечивая пылинки, танцующие над горой разбросанных вещей. В воздухе витал слабый, едва уловимый запах маны, перемешанный с чем-то подозрительно напоминающим перегар и морскую соль.

Юки представлял собой печальное зрелище. Он зарылся в одеяло так глубоко, что снаружи торчала только макушка с безнадежно спутанными черными волосами. Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемой лишь тяжелым, прерывистым дыханием именинника.

– Доброе утро, путешественник, – произнес я, намеренно добавив в голос немного командных ноток. – Мальдивское солнце светит ярко, но сеульское уже давно в зените. Пора вставать.

В ответ из-под одеяла донеслось невнятное рычание. Секунду спустя оттуда вылетела подушка, запущенная с точностью охотника ранга А, но со скоростью ленивца. Я даже не шелохнулся — подушка просто отскочила от моей ауры и мягко упала на ковер.

– Уйди... – прохрипел Юки, натягивая одеяло еще выше. – Папа, пожалуйста. Просто убей меня. Призови Бера, пусть он откусит мне голову. Это будет милосерднее.

Я прошел к окну и с безжалостным шорохом раздвинул тяжелые шторы. Комната наполнилась ослепительным светом.

– А-а-а! Мои глаза! – Юки скорчился под одеялом, словно вампир, попавший под прямой солнечный удар. – За что? Я же твой единственный наследник!

– Именно поэтому я здесь, – я присел на край его кровати. – Хватит ломать комедию. Вчера ты был достаточно велик, чтобы открыть портал через половину земного шара, а сегодня тебя побеждает обычный солнечный зайчик?

Юки наконец решился высунуть нос. Его лицо было бледным, под небесно-голубыми глазами залегли тени — и на этот раз не мои верные солдаты, а вполне человеческие признаки бурной ночи. Пирсинг в ухе выглядел как-то вызывающе неуместно на фоне его помятого вида.

– Ну что, сынок, хорошо погулял вчера? – я не смог удержаться от легкой усмешки. – Как там океан? Не слишком соленый?

– Пап, не начинай, – он сел, обхватив голову руками. – У меня такое чувство, будто Игрит всю ночь тренировался на моей черепушке, используя свой самый тяжелый меч. Внутри всё гудит. Это... это и есть похмелье?

– Это похмелье, умноженное на магическое истощение, – я сложил руки на груди. – Ты выплеснул колоссальный объем маны, будучи в состоянии... скажем так, измененного сознания. Твои каналы сейчас горят. Алкоголь и мана Монарха — это коктейль, который не стоит смешивать, если не хочешь чувствовать себя как раздавленный муравей.

Юки посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнула прежняя детская обида, смешанная с подростковым упрямством.

– Ким сказал, что это будет весело. Мы просто хотели отметить... Пятнадцать лет — это же важно. Я хотел почувствовать себя... ну, обычным. Как все.

– Обычные люди не просыпаются на другом континенте, Юки, – я смягчил тон и протянул ему стакан воды, который Бер материализовал прямо у меня в руке. – Пей. И вот, держи таблетку. Это специально для таких «героев».

Юки жадно выпил воду, проглотил лекарство и снова откинулся на подушки, тяжело вздыхая.

– Я правда испугался, пап. Когда я оказался там... на песке... я на секунду подумал, что никогда не вернусь. Что портал закроется, и я останусь там навсегда. Один.

Я посмотрел на него и почувствовал, как сердце сжимается. Мой сын рос в мире, где его считали божеством, принцем, монстром или надеждой человечества. Но внутри он всё еще оставался тем мальчиком, который боялся потерять отца.

– Ты никогда не будешь один, – тихо сказал я. – Даже если ты откроешь портал в другое измерение, я найду способ пробить туда дорогу. Но ты должен понимать: твоя сила — это не игрушка. Она реагирует на твои эмоции. Вчера это были Мальдивы. А если бы ты разозлился? Ты мог бы случайно уничтожить школу или ранить Мину.

Юки вздрогнул. Он очень любил свою мачеху и младших близнецов.

– Я знаю. Прости меня. Я... я больше не буду. Честно.

– «Больше не буду» — это слова ребенка, – я поднялся. – Ты уже мужчина, Юки. Почти. Так что вместо пустых обещаний сегодня у нас будет другой план. Вставай, иди в душ. Холодный. Потом завтрак. Мина приготовила твой любимый суп, он поможет. А после...

– После тренировка? – уныло спросил он.

– Нет. После мы пойдем к тому самому Киму и остальным твоим «друзьям».

Юки резко выпрямился, и его лицо выразило крайнюю степень ужаса.

– Зачем?! Пап, нет! Ты же их до смерти напугаешь! Ты же... ты же Теневой Монарх!

– Я пойду не как Монарх, – я подошел к двери и обернулся. – Я пойду как отец, чей сын чуть не погиб из-за их глупости. И поверь мне, это гораздо страшнее. А ты будешь стоять рядом и смотреть им в глаза. Ты должен понять, кто из них действительно твой друг, а кто просто хотел посмотреть, как «сын великого Сон Джинву» напьется и опозорится.

Юки замолчал. Он опустил взгляд на свои руки, на которых всё еще виднелись мелкие царапины от мальдивского песка.

– Они не плохие, пап. Они просто... глупые.

– Глупость в нашем мире убивает быстрее, чем монстры ранга S, – отрезал я. – Десять минут, Юки. Если через десять минут ты не будешь на кухне, я пришлю Бера, чтобы он доставил тебя туда в пижаме.

– Только не Бера! – крикнул он мне вслед, когда я уже выходил из комнаты. – Ладно, ладно, иду!

Я спустился на кухню, где Мина уже вовсю хлопотала над плитой. Двойняшки — Сухо и Джин — носились вокруг стола, пытаясь отобрать у Игрита его невидимый шлем. Рыцарь стоял неподвижно, как статуя, но я чувствовал, что он морально страдает от того, что не может просто исчезнуть в тени.

– Ну как он? – Мина обернулась ко мне, поправляя выбившуюся прядь волос. – Сильно мучается?

– По заслугам, – я подошел и обнял её за талию. – Магическое похмелье — лучший учитель трезвости. Он скоро спустится.

– Джинву, ты не слишком строг с ним? – Мина внимательно посмотрела мне в глаза. – Ему всего пятнадцать. Он поддался давлению сверстников. Это нормально в таком возрасте.

– Для обычного подростка — да. Но Юки не обычный. Его ошибки стоят слишком дорого. Вчера он мог погибнуть, Мина. Если бы он промахнулся с координатами и оказался посреди океана?

Мина вздохнула и прижалась ко мне.

– Я знаю. Просто... иногда мне хочется, чтобы он мог просто быть ребенком. Без всех этих теней и ответственности.

– Он мой сын, – я поцеловал её в макушку. – Это его бремя. Но я сделаю всё, чтобы он научился нести его с гордостью, а не с горечью.

В этот момент на лестнице послышались тяжелые шаги. Юки вошел на кухню, выглядя чуть более живым, но всё еще крайне пришибленным. Он был в простой черной толстовке, волосы влажные после душа, взгляд прикован к полу.

– Доброе утро, мама, – тихо сказал он, подходя к Мине.

Она тут же обняла его, игнорируя мой строгий взгляд.

– Садись, бедолага. Ешь суп, пока горячий.

Младшие близнецы тут же переключили свое внимание на брата.

– Юки-хён! – закричал пятилетний Сухо. – А правда, что ты вчера летал на море? Папа сказал, ты привез нам ракушки! Где они?

Юки замер с ложкой в руке и вопросительно посмотрел на меня. Я лишь едва заметно кивнул.

– Ракушки... – Юки замялся, а потом его глаза вдруг вспыхнули голубым.

Он протянул руку, и из небольшой теневой воронки на стол высыпалось несколько красивых, идеально чистых ракушек и пара гладких камешков.

– Вот, – улыбнулся он брату. – Специально для вас искал. Там было очень темно, поэтому пришлось постараться.

Дети с восторгом бросились разбирать «добычу», а Юки снова поник.

– Спасибо, – прошептал он мне, когда Мина отвернулась.

– Не благодари. Это аванс, – ответил я. – Ешь быстрее. Нас ждут великие дела в твоей школе.

Завтрак прошел в относительной тишине, если не считать щебетания близнецов. Юки ел медленно, явно борясь с тошнотой, но суп Мины действительно творил чудеса. К концу трапезы к нему вернулся нормальный цвет лица.

Мы вышли из дома. Моя черная машина уже ждала у подъезда. Я сел за руль, Юки устроился на пассажирском сиденье, нервно теребя край толстовки.

– Пап, а можно... можно я сам с ними поговорю? – спросил он, когда мы уже подъезжали к школе. – Без твоей ауры и... ну, ты понимаешь.

Я посмотрел на него. Он выглядел решительным, несмотря на дрожащие руки.

– Ты уверен?

– Да. Я должен это сделать сам. Если ты будешь стоять за спиной, они будут бояться тебя, а не уважать мое решение. Я хочу, чтобы они поняли: я — не просто «сын Сон Джинву». Я — это я. И я больше не играю в их игры.

Я затормозил у ворот школы. Десятки учеников оборачивались, узнавая мою машину.

– Хорошо, – я положил руку ему на плечо. – Иди. Я буду ждать здесь. Но помни: если кто-то из них проявит неуважение или попытается снова втянуть тебя в нечто подобное...

– Я справлюсь, пап. Обещаю.

Юки вышел из машины. Я смотрел, как он идет к группе парней, стоявших у входа. Среди них был и тот самый Ким — высокий, самоуверенный парень из богатой семьи охотников. Они что-то весело обсуждали, пока не увидели Юки.

Их лица мгновенно изменились. Ким попытался что-то сказать, похлопать Юки по плечу, но мой сын сделал шаг назад. Его поза была жесткой, уверенной. Он заговорил, и хотя я не слышал слов, я видел реакцию. Улыбки сползли с их лиц. Ким начал оправдываться, размахивать руками, но Юки лишь покачал головой.

В какой-то момент вокруг Юки на секунду сгустились тени. Совсем чуть-чуть, ровно столько, чтобы показать силу, но не причинить вреда. Парни отшатнулись. Это был не страх перед монстром, это был страх перед кем-то, кто осознал свою истинную ценность.

Юки развернулся и пошел обратно к машине, не оглядываясь. Ким что-то крикнул ему вслед, но Юки даже не замедлил шаг.

Он сел в машину и захлопнул дверь. Его лицо было спокойным, почти безжизненным, но в глубине глаз я увидел искру облегчения.

– Ну? – спросил я, трогаясь с места.

– Мы больше не друзья, – коротко ответил он. – Ким сказал, что я «зануда» и «папенькин сынок». А я сказал ему, что лучше быть живым занудой, чем мертвым крутым парнем. И что если он еще раз предложит кому-то из младших классов «попробовать магический эликсир», он будет иметь дело со мной. Не с тобой, пап. Со мной.

Я не смог сдержать гордой улыбки.

– Это было достойное решение, сын.

– Знаешь, что самое странное? – Юки посмотрел в окно на проплывающие мимо улицы Сеула. – Когда я это говорил, я чувствовал себя сильнее, чем когда открывал тот портал. Это было... как будто я наконец-то надел свою собственную одежду, а не твой старый плащ.

– Это называется взросление, Юки. Оно всегда сопровождается головной болью. И не только от похмелья.

Мы ехали домой, и я чувствовал, как напряжение последних суток окончательно покидает нас обоих. Мой сын не был идеальным. Он совершал ошибки, он мог быть глупым и безрассудным. Но он учился. И, в отличие от многих охотников, которых я знал, он учился чувствовать ответственность за свою силу.

– Пап? – позвал он, когда мы уже парковались.

– Да?

– А можно мы сегодня вечером... ну, просто посмотрим кино? Все вместе. Без тренировок. И без Мальдив.

Я заглушил мотор и посмотрел на него. Мой наследник, мой сын, мой самый главный квест.

– Можно, Юки. Обязательно посмотрим.

Мы вышли из машины и направились к дому. В тени за нашими спинами неслышно скользнули Игрит и Бер, охраняя покой семьи, которая прошла через очередное испытание.

Вечер обещал быть тихим. И для Теневого Монарха это было самым ценным достижением. Ведь настоящая сила — это не способность открывать порталы между мирами, а способность сохранить мир внутри своей семьи.

Юки шел рядом, уже не спотыкаясь, его шаг был твердым. Головная боль прошла, уступив место ясности. И я знал: завтра он проснется другим человеком. Тем, кто сам выбирает свой путь, даже если этот путь лежит через тени.

– Игрит! – крикнул Юки, заходя в лифт. – Готовься! Завтра я покажу тебе, как правильно открывать порталы! Но только на трезвую голову!

Я рассмеялся, чувствуя, как эхо его смеха разносится по шахте лифта. Жизнь продолжалась. И в этой жизни у нас было еще много врат, которые предстояло открыть — и еще больше тех, которые стоило оставить закрытыми.