Отец
Клеймо человечности и запах персиков
Холодный утренний свет пробивался сквозь щели в старых шторах моей детской комнаты. Я лежал на кровати, уставившись в потолок, на котором всё еще виднелись следы от наклеек с героями видеоигр, которые я лепил сюда больше десяти лет назад. Каждое движение отзывалось тупой болью в ребрах и животе. Мое тело, привыкшее к мгновенному исцелению, теперь восстанавливалось с черепашьей скоростью обычного человека.
Внутри была пустота. Ни шепота теней, ни системных уведомлений, ни ледяного спокойствия Монарха. Только тяжесть в груди и странное, почти забытое чувство голода.
Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял отец. В одной руке он держал дымящуюся кружку кофе, в другой — свежую газету. На нем была простая серая майка, открывающая татуировки на плечах, и старые спортивные штаны.
– Вставай, «Ваше Величество», – хмыкнул Юки, бросая газету мне на кровать. – Солнце уже высоко, а огород сам себя не вскопает.
Я с трудом сел, морщась от боли. Взгляд упал на заголовки газет. «Падение Монарха: Сон Джинву повержен собственным отцом?», «Конец эпохи высокомерия: охотник Сон Юки вернулся, чтобы навести порядок», «Трагедия Ча Хэ-Ин: красавица-охотник потеряла силу и красоту».
– Весь город гудит, – сказал я, мой голос звучал хрипло. – Ассоциация молчит?
– А что им говорить? – Юки прислонился к дверному косяку, отхлебывая кофе. – Го Гин Хи — умный мужик. Он прекрасно понимает, что вы с этой своей девицей перешли все границы. Ассоциация официально приняла нейтралитет. Они признали это «семейным делом», но между строк читается облегчение. Ты стал слишком опасен и неуправляем, Джинву. Им нужен был кто-то, кто наденет на тебя намордник.
Я взял газету. Фотография Хэ-Ин на первой полосе была зернистой, но даже так было видно ее искаженное лицо, когда ее увозили на каталке. В статье говорилось, что ее магические каналы выжжены почти полностью. Она больше не была S-рангом. Она была никем.
– Ты поступил с ней жестоко, – тихо произнес я.
– Я поступил с ней справедливо, – отрезал отец, и его голубые глаза сверкнули холодным электричеством. – Она была той, кто подливал масло в огонь твоего безумия. Она наслаждалась властью, которую не заработала, а просто получила, стоя рядом с тобой. Теперь пусть поучится жить как все. А теперь — живо на кухню. Завтрак на столе.
Я спустился вниз, чувствуя себя дряхлым стариком. На кухне пахло жареной яичницей и тостами. Это был запах дома, который я почти стер из памяти, заменив его стерильной чистотой своих апартаментов.
– Ешь всё, – Юки поставил передо мной тарелку. – Нам нужно много сил. Огород зарос так, будто там джунгли Амазонки.
– Отец, у меня есть дела в Гильдии, – я попытался сделать последнюю попытку вернуть контроль над своей жизнью. – Мои призывы... они заперты. Если откроются врата...
Юки резко поставил свою кружку на стол. Раздался громкий стук, и по столу пробежала маленькая искра.
– Если откроются врата, я с ними разберусь, – его голос был подобен камнепаду. – А ты сейчас — просто мой сын, который провинился. Ты вычеркнул меня из жизни, Джинву. Ты не отвечал на звонки три месяца. Ты забыл, как звучит голос сестры. Так что закрой рот и бери вилку.
Я подчинился. Еда казалась невероятно вкусной. Я и забыл, что у пищи может быть вкус, а не просто «эффект восстановления маны».
После завтрака мы вышли на задний двор. Огород действительно выглядел плачевно. Юки вручил мне старую, тяжелую лопату.
– Копай от того забора и до старой яблони, – скомандовал он, закуривая сигарету и усаживаясь на крыльцо. – Вручную. Без всяких магических фокусов.
– Ты издеваешься? – я посмотрел на свои ладони, которые давно не знали мозолей. – Это займет весь день.
– У нас впереди целая неделя, – невозмутимо ответил Юки, выпуская облако дыма. – Куда тебе торопиться? Твои тени подождут. Им полезно отдохнуть от своего заносчивого хозяина.
Я вонзил лопату в землю. Она была сухой и твердой. После первого десятка движений пот застилал глаза, а дыхание сбилось. Я чувствовал себя жалким. Я, который мог одним взмахом руки уничтожить армию ледяных эльфов, теперь сражался с сорняками и дерном.
Юки наблюдал за мной, прищурив свои пронзительно-голубые глаза.
– Знаешь, почему я не стал Монархом или кем-то в этом роде? – вдруг спросил он. – Хотя мне предлагали разные «сущности» во время моих странствий по разломам.
Я остановился, вытирая лоб рукавом.
– Почему?
– Потому что сила, которая дается даром — это кандалы, – отец поднялся и подошел ко мне. – Ты думаешь, что ты управляешь тенями, но на самом деле это система управляет тобой. Она выжигает в тебе всё человеческое, оставляя только функцию. Я выбрал остаться человеком. С молнией в крови, но человеком. Я могу выпить шампанского, могу ударить сына, если он ведет себя как подонок, и могу наслаждаться вкусом персика. А ты? Ты помнишь, когда в последний раз просто смеялся?
Я промолчал. Я не помнил. Последние годы были сплошной чередой битв и холодного расчета.
– Ча Хэ-Ин... – начал я снова, вонзая лопату в землю. – Она ведь любила меня.
– Она любила твой трон, Джинву, – Юки подошел вплотную и отобрал у меня лопату. – Смотри, как надо. Ты спину не так держишь. Напрягай ноги, а не поясницу.
Он показал пару движений, и земля под его напором расступалась, словно послушная вода. В каждом его жесте была первобытная мощь, не имеющая отношения к уровням.
– Если бы она тебя любила, она бы первой дала тебе пощечину, когда ты начал называть людей мусором, – продолжал он, возвращая мне инструмент. – Она бы напомнила тебе о матери. Но она лишь поддакивала. Такие люди — самые опасные предатели. Они предают твою душу, позволяя ей гнить.
Мы работали до самого полудня. Мои руки были в кровь, спина горела, но странное чувство удовлетворения начало просыпаться где-то глубоко внутри. Это была осязаемая, простая работа.
Около двух часов дня к воротам подъехала черная машина. Из нее вышел человек в строгом костюме — один из помощников Го Гин Хи. Он выглядел крайне напуганным, глядя на Юки, который в этот момент небрежно подбрасывал в руке небольшой электрический разряд, сбивая пролетающую мимо муху.
– Господин Сон Юки... Господин Сон Джинву... – заикаясь, начал он. – Из Ассоциации просили передать... Состояние охотника Ча Хэ-Ин стабилизировалось, но... ее родители требуют расследования.
Юки медленно повернул голову к посланнику. Воздух вокруг него мгновенно наэлектризовался, волосы на голове мужчины встали дыбом.
– Расследования чего? – голос отца был тихим, но в нем слышался рокот приближающегося шторма. – Того, как отец воспитывает сына? Или того, как я убрал мусор с дороги? Передай своим хозяевам: если они хотят расследования, пусть приходят сами. Но пусть не забудут надеть резиновые сапоги — сегодня обещали грозу.
Посланник побледнел, поклонился чуть ли не до земли и буквально прыгнул обратно в машину. Юки лишь презрительно фыркнул.
– Трусы, – бросил он. – Джинву, продолжай копать. Мы еще не закончили с тем углом.
– Отец, зачем это всё? – я бросил лопату на землю. – Ты хочешь, чтобы я стал фермером? Чтобы я забыл, кто я такой?
Юки подошел ко мне вплотную. Его рост в 195 сантиметров подавлял, даже несмотря на то, что я сам был не маленьким. Он схватил меня за подбородок и заставил смотреть ему прямо в глаза.
– Я хочу, чтобы ты вспомнил, что ты — Сон Джинву, – медленно произнес он. – Не Монарх Тени. Не герой человечества. А мой сын. Тот мальчишка, который плакал, когда разбивал коленку, и который обещал защищать сестру. Твоя сила — это инструмент, а не твоя личность. Если ты этого не поймешь, ты станешь следующим врагом этого мира. И тогда мне придется убить тебя по-настоящему. Ты этого хочешь?
Я смотрел в его голубые глаза и видел в них отражение собственной тьмы, которую он сдерживал своей волей.
– Нет, – выдохнул я.
– Тогда работай, – он отпустил меня и вернулся к своему креслу. – Вечером приедет Джи-А. Я вызвал ее. Она не знает о том, что произошло на банкете. Для нее ты просто приехал в отпуск. Если я увижу на твоем лице эту твою надменную маску бога — пеняй на себя.
Вечер опустился на сад мягким одеялом. Я закончил с огородом, чувствуя себя абсолютно опустошенным физически, но странно спокойным внутри. Мы с отцом сидели на крыльце, и он чистил для меня персики — те самые, которые я так любил в детстве.
– Знаешь, – сказал Юки, протягивая мне сочную дольку, – когда ты был маленьким, ты всегда делился с сестрой последним кусочком. Даже если сам был очень голоден. В тебе всегда было это благородство, Джинву. Не то, которое в книжках, а настоящее, человеческое. Не дай этой системе сожрать его.
Я взял персик. Его вкус был ярким, взрывным.
– Я постараюсь, отец.
– Постарайся, – Юки потрепал меня по взъерошенным черным волосам своей огромной рукой. – Потому что если нет — у меня еще много молний в запасе. И огород у нас большой, работы на всех хватит.
Вдали послышался звук мотора — такси остановилось у ворот. Из него выскочила Джи-А, размахивая сумкой и сияя улыбкой.
– Папа! Брат! – закричала она, вбегая во двор.
Я поднялся, чувствуя, как на лице сама собой появляется улыбка. Не та холодная ухмылка Монарха, а настоящая, теплая. Печать на моем ядре всё еще жгла, напоминая о моей слабости, но, обнимая сестру, я впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему сильным.
Потому что настоящая сила была не в тенях. Она была здесь, в этом старом саду, под защитой грозового неба моего отца. И я знал, что эта неделя будет самой трудной и самой важной в моей жизни.