Отец
Клеймо брака и отголоски грозы
Утро в старом доме Сон Юки пахло не только озоном, но и влажной землей, которую я вчера перекапывал до кровавых мозолей. Печать отца всё еще давила на мое магическое ядро, словно многотонный пресс. Я чувствовал себя странно — легким и в то же время невероятно уязвимым. Без легиона теней за спиной мир казался оглушительно громким и пугающе детальным.
Я сидел на крыльце, наблюдая, как Джи-А на кухне готовит завтрак, напевая какую-то дурацкую поп-песню. Отец стоял рядом со мной, опершись на перила. В его пальцах дымилась первая за утро сигарета, а взгляд голубых глаз был устремлен на дорогу, ведущую к нашему дому.
– К нам гости, – небрежно бросил он, стряхивая пепел прямо на ступеньки. – И, судя по запаху дорогого парфюма и дешевых амбиций, это те самые «жаждущие справедливости».
Вскоре у ворот затормозил роскошный седан. Из него вышли трое. Ча Хэ-Ин выглядела тенью самой себя: лицо скрыто под широкими полями шляпы и огромными очками, но даже так были видны бинты, выглядывающие из-под воротника. За ней следовали ее родители — холеные, пышущие праведным гневом люди, привыкшие, что их дочь — национальное достояние, перед которым открываются все двери.
– Сон Джинву! Сон Юки! – Голос отца Хэ-Ин, влиятельного бизнесмена, дрожал от ярости, когда они вошли во двор. – Вы ответите за то, что сотворили! Это международный скандал! Вы искалечили героиню S-ранга!
Юки даже не шелохнулся. Он медленно затянулся, выпустив густое облако дыма, которое, казалось, само по себе поплыло навстречу пришедшим, сгущаясь в тяжелый туман.
– Вы на частной территории, – холодно произнес отец. – И я не давал разрешения на лай в моем дворе.
– Как вы смеете так разговаривать?! – Визгливо выкрикнула мать Хэ-Ин, указывая на дочь. – Посмотрите на нее! Вы уничтожили ее красоту, вы сожгли ее ману! Она была идеальной! Вы ответите перед законом и Ассоциацией!
Отец Хэ-Ин сделал шаг вперед, явно намереваясь схватить Юки за грудки, но в этот момент воздух вокруг нас просто перестал существовать.
Аура Юки, которую он до этого момента сдерживал, вырвалась наружу подобно взрыву сверхновой. Это не было просто давление маны. Это была ярость древнего бога молний, сгущенная до состояния физической тяжести.
Земля под ногами незваных гостей треснула. Все трое — и родители, и сама Хэ-Ин — в одно мгновение оказались впечатаны в грязь. Их лица прижало к земле с такой силой, что послышался хруст мелких камней.
– Вы хотите расследования? – Голос Юки теперь звучал как раскат грома прямо над их головами. – Вы хотите поговорить о «справедливости»?
Он медленно спустился со ступенек, и каждый его шаг отзывался электрическим разрядом, от которого трава вокруг чернела и обугливалась. Я сидел, не в силах пошевелиться — печать на моем ядре резонировала с его силой, заставляя меня чувствовать каждое колебание его гнева.
– Вы потакали своей дочери, когда она строила из себя королеву при моем сыне, – Юки остановился прямо над отцом Хэ-Ин, наступив тяжелым армейским ботинком рядом с его головой. – Вы наслаждались статусом «родителей Монарха», закрывая глаза на то, как она превращает Джинву в бесчувственную куклу. Вы — такие же соучастники ее падения, как и она сама.
– Пощадите... – прохрипел отец Хэ-Ин, захлебываясь дорожной пылью. – Мы просто... мы любим ее...
– Вы любите ее ценность на рынке охотников, – Юки присел на корточки, хватая за волосы мать Хэ-Ин и заставляя ее поднять голову. – Вы воспитали шлюху, которая продала свою душу за блеск короны. И теперь, когда корона разбита, вы приползли сюда требовать компенсации?
– Она не такая! – Вскрикнула женщина, обливаясь слезами. – Она не бракованная! Она всё еще наша дочь, она...
Юки расхохотался. Это был страшный, лишенный тепла смех, от которого у меня волосы встали дыбом.
– Не бракованная? – Он перевел взгляд на Хэ-Ин, которая лежала неподвижно, лишь мелко дрожа. – Мои молнии не просто сжигают кожу. Они выжигают саму суть. Ваша дочь теперь брак. Истинный, окончательный брак.
Он отпустил волосы женщины и поднялся, глядя на них сверху вниз с безграничным презрением.
– Она больше не охотник. Она больше не красавица. И самое главное — разряд был такой силы, что ее репродуктивная система выжжена дотла. Она никогда не сможет иметь детей. Она — пустая оболочка. Тупиковая ветвь.
Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее самой грозы. Хэ-Ин издала тонкий, надрывный звук, похожий на скуление раненого зверя. Ее родители замерли, осознавая масштаб катастрофы. Для таких людей, как они, это был смертный приговор их амбициям.
– Забирайте свой никчемный и бракованный мусор и убирайтесь, – Юки снова закурил, и его аура начала медленно втягиваться обратно, оставляя после себя лишь запах гари. – Если я еще раз увижу кого-то из вашей семейки ближе чем на километр от моего дома или моего сына — я не буду использовать печать. Я просто превращу вас в пепел, который ветер развеет над этим самым огородом.
Давление исчезло так же внезапно, как и появилось. Родители Хэ-Ин, пошатываясь и спотыкаясь, бросились к дочери. Они подхватили ее под руки, едва не волоча по земле, и потащили к машине. Хэ-Ин не сопротивлялась. Ее шляпа слетела, обнажая обезображенное лицо и пустой, мертвый взгляд. Она больше не смотрела на меня. Она вообще больше ни на что не смотрела.
Когда их машина скрылась за поворотом, Юки вернулся на крыльцо и сел рядом со мной.
– Жестоко? – спросил он, глядя на свои руки, по которым всё еще пробегали крошечные искры.
– Ты лишил ее всего, – ответил я, глядя на свои ладони. – Буквально всего.
– Я лишил ее фальши, Джинву, – отец повернулся ко мне, и его взгляд стал серьезным. – Теперь у нее есть шанс понять, кто она такая без рангов, магии и внешности. Если в ней осталось хоть что-то человеческое, она выживет. Если нет — она и так была мертва внутри, просто красиво упакована.
Он помолчал, а затем добавил, ткнув меня пальцем в грудь:
– И это урок для тебя. Ты видел их? Они не пришли спасать дочь. Они пришли спасать свой актив. Вот что окружает «богов», сынок. Паразиты, которые питаются твоим светом, пока ты не превратишься в пустую скорлупу.
– Я понял, отец, – тихо сказал я.
– Надеюсь, что понял, – Юки поднялся и потянулся. – Ладно, хватит драмы. Джи-А там, кажется, блины сожгла, пока подслушивала. Иди, помоги ей. А я пойду проверю, не выбило ли пробки от моего «выступления».
Я вошел в дом. Джи-А действительно стояла у плиты с виноватым видом, но, увидев меня, она бросила лопатку и крепко обняла меня.
– Брат, ты в порядке? – прошептала она. – Папа... он иногда бывает слишком страшным.
– Я в порядке, Джи-А, – я обнял ее в ответ, чувствуя, как внутри что-то окончательно встает на свои места. – Теперь я точно в порядке.
Весь остаток дня мы провели за обычными делами. Я чинил протекающий кран в ванной, Джи-А болтала о своей учебе, а отец возился в гараже со своим старым внедорожником. Не было ни порталов, ни монстров, ни бесконечного бега за силой.
Вечером, когда Джи-А ушла спать, мы с отцом снова вышли на крыльцо. Небо было чистым, усыпанным звездами, которые здесь, за городом, казались намного ярче.
– Завтра я сниму печать, – вдруг сказал Юки, не глядя на меня.
Я замер.
– Почему? Ты же сказал — неделя.
– Ты уже всё понял, – он усмехнулся, глядя на луну. – Я вижу это по твоим глазам. В них больше нет того мутного льда. Ты снова начал смотреть на вещи как человек, который знает цену жизни. Держать тебя без сил дольше — значит просто мучить. А я не садист, я воспитатель.
Он повернулся ко мне, и его лицо в лунном свете казалось высеченным из камня.
– Но запомни, Джинву. Твои тени — это твоя ноша, а не твой трон. Если я увижу, что ты снова начинаешь превращаться в ту холодную статую — я вернусь. И в следующий раз я буду не персики чистить, а выбивать из тебя Монарха до последнего вздоха.
– Я не забуду, – ответил я, чувствуя, как внутри просыпается тьма, но теперь она была послушной, прирученной моим собственным осознанием.
Юки протянул руку и щелкнул пальцами прямо перед моим носом. Яркая вспышка ослепила меня на мгновение, и я почувствовал, как невидимые цепи, сковывавшие мое ядро, рассыпаются в прах. Сила Монарха хлынула обратно, наполняя вены привычным холодом, но теперь этот холод не достигал сердца.
– Игрис, – тихо позвал я.
Тень верного рыцаря мгновенно возникла за моей спиной, склонив голову. Но в его позе не было привычного рабского подчинения — я чувствовал его радость от того, что его господин снова стал собой.
Юки посмотрел на Игриса, затем на меня.
– Симпатичный жестянщик, – хмыкнул он. – Ладно, Монарх, иди спать. Завтра нам еще сарай перекрывать. И не думай, что наличие магии освобождает тебя от физического труда.
Я улыбнулся, глядя на отца.
– Конечно, отец. Сарай так сарай.
Я шел в свою комнату, а за моей спиной Игрис, кажется, впервые в своей посмертной жизни, выглядел слегка озадаченным. Но я знал: этот урок я запомню навсегда. Сила может сделать тебя богом, но только любовь и вовремя данный отцовский подзатыльник могут оставить тебя человеком.
А где-то в Сеуле Ча Хэ-Ин смотрела в зеркало на свои шрамы, понимая, что ее мир рухнул окончательно. Но в этом разрушении, возможно, и для нее был скрыт единственный шанс на спасение — если она, конечно, найдет в себе силы признать, что мусором была не толпа вокруг, а та пустота, которой она себя окружила.
Гроза закончилась, оставив после себя чистый воздух и обновленную землю. И Сон Джинву, Теневой Монарх, наконец-то вернулся домой. Не во дворец из пепла, а в старый дом своего отца, где всегда пахло персиками и настоящей жизнью.