← Назад к обзору

Отец монарха

Тень прошлого за голубыми глазами

Прошло три месяца с того рокового дня в двойном подземелье. Мир для Сон Джинву изменился до неузнаваемости. Он больше не был «самым слабым охотником человечества». Теперь он был Монархом Теней, повелителем смерти, в чьем распоряжении находилась армия, способная повергнуть в трепет целые города. Совсем недавно он прошел испытание на смену класса и заполучил своего самого верного и могущественного союзника — кроваво-красного рыцаря Игриса, чья верность была столь же острой, как и его клинок.

Джинву стоял в своей комнате, глядя на свои руки. Уровень рос, сила прибывала, а его облик становился всё более похожим на отцовский: те же резкие черты лица, та же уверенность в каждом движении. Однако, несмотря на все свои достижения, он чувствовал, что за его спиной всегда стоит фигура, которую он до сих пор не может превзойти.

– Система, – негромко произнес Джинву в пустоту. – Покажи мне характеристики Сона Алекса.

Он давно хотел это сделать, но какая-то внутренняя робость останавливала его. Отец всегда был для него незыблемой скалой, абсолютом. Теперь, когда Джинву сам стал игроком, он хотел понять, насколько глубока пропасть между ними.

Перед глазами всплыло золотистое окно.

[Статус: Сон Алекс] [Уровень: ???] [Класс: Истинный Защитник / Странник миров] [Титулы: Отец Монарха, Гроза Разломов, Непоколебимый] [Сила: ???] [Ловкость: ???] [Выносливость: ???] [Интеллект: ???] [Магия: ???]

[Внимание: Уровень Игрока Сон Джинву недостаточно высок для просмотра точных характеристик данной цели. Цель находится в статусе «Абсолютного превосходства».]

Джинву сглотнул. Он ожидал высоких цифр, но знаки вопроса пугали больше всего. Даже став Монархом Теней, он всё еще был для отца ребенком, играющим в песочнице.

– Неужели мне до него так далеко... – прошептал он.

Его отец всегда был загадкой. Наполовину русский, наполовину японец, он обладал внешностью, которая притягивала взгляды, и характером, который заставлял замолкать самых дерзких охотников. Он никогда не рассказывал о своем детстве. Всё, что знал Джинву — это то, что отец переехал в Корею в пятнадцать лет и встретил их маму, Кхен Пак. Но что было до этого? Откуда в его глазах, таких же голубых, как у самого Джинву, иногда проскальзывала такая ледяная тьма, от которой кровь стыла в жилах?

– Система, – Джинву решился. – Я хочу узнать прошлое своего отца. Покажи мне его.

[Внимание: Запрос на доступ к личным воспоминаниям Стража.] [Вы уверены? Данная информация может изменить ваше восприятие цели.]

– Да, – твердо ответил Джинву. – Я должен знать, кто меня вырастил.

Мир вокруг него внезапно поплыл. Стены его уютной комнаты растворились в сером тумане, и реальность сменилась калейдоскопом образов. Сначала был холод. Лютый, пробирающий до костей мороз, какого Джинву никогда не чувствовал в Корее.

Он увидел обшарпанную квартиру где-то в трущобах далекого северного города. Запах перегара, дешевого табака и застарелой крови ударил в нос. В центре комнаты на грязном диване лежала девочка лет тринадцати. Её глаза были открыты, но в них не было жизни — лишь бесконечный, застывший ужас. Одежда на ней была разорвана.

Над ней возвышался огромный, грузный мужчина с красным от пьянства лицом. Их отец. Биологический дед Джинву. Он что-то бормотал, застегивая ремень, и в его движениях было столько животной мерзости, что Джинву захотелось призвать Игриса и разорвать этого человека на куски.

Но в углу он заметил движение.

Там стоял десятилетний мальчик. Маленький Алекс. Его небесно-голубые глаза, которые сейчас были единственным ярким пятном в этой серой комнате, светились не детским страхом, а чем-то гораздо более страшным. В его маленькой руке был зажат обычный кухонный нож, с которого капала кровь.

Мальчик не плакал. Он смотрел на мужчину, который только что уничтожил его сестру, и в этом взгляде рождался монстр.

– Ты... щенок... – прохрипел мужчина, заметив сына. – Ты что это...

Алекс не ответил. Он бросился вперед с быстротой, которой не должно быть у ребенка. Джинву зажмурился, когда сталь вошла в горло тирана. Сцена сменилась.

Детский дом. Холодные коридоры, где правили законы силы. Джинву видел, как подростки, которые были вдвое старше и крупнее Алекса, пытались сломать его. Но он не ломался. Он дрался каждый день. Он выживал в аду, где за кусок хлеба или право не быть избитым нужно было платить кровью. Его мать сбежала с любовником еще до того, как всё началось, оставив детей на растерзание отцу-садисту. У Алекса не было никого, кроме его собственной ярости.

В пятнадцать лет — побег. Корея. Чужая страна, чужой язык. Джинву видел, как Алекс работал на стройках, спал на картонках, но при этом учился с маниакальным упорством.

А потом появилась она. Кхен Пак.

Джинву увидел их первую встречу под дождем. Его отец, уже высокий, плечистый, с колючим взглядом и пирсингом, который он сделал сам, чтобы казаться старше и опаснее. И она — светлая, улыбающаяся, протягивающая ему зонт.

– Тебе не холодно, незнакомец? – спросила она.

Алекс тогда впервые за много лет опустил плечи.

Картинки неслись быстрее. Свадьба. Счастье, которое казалось Алексу незаслуженным даром. И, наконец, день рождения самого Джинву.

Больничная палата. Алекс, чьи руки всё еще были сбиты в кровь после работы на изнурительной смене, сидел на краю кровати. Он держал на руках крошечный сверток. Джинву смотрел на своего отца со стороны и не узнавал его.

Грозный воин, будущий S-ранг, человек, который убил своего отца, чтобы защитить честь сестры, сейчас плакал. Крупные слезы катились по его щекам и падали на пеленки.

– Я никогда... слышишь, малыш? – шептал Алекс, прижимая Джинву к своей груди. – Я никогда не стану таким, как они. Ты никогда не узнаешь, что такое голод и страх. Я буду самым лучшим отцом. Я буду твоим щитом. Даже если мне придется сжечь этот мир дотла, ты будешь улыбаться.

Джинву почувствовал, как его собственное сердце сжимается от боли и любви. Система не показывала ему, что Алекс — пришелец из другого мира, она лишь объединила воспоминания того Алекса, который погиб под грузовиком, и этого, который прожил жизнь в этом мире. Для Джинву это была единая, трагическая и величественная история его героя.

Видение начало блекнуть. Последним образом был Алекс, стоящий у могилы Кхен Пак с двухмесячной Джиа на руках и маленьким Джинву, вцепившимся в его штанину.

– Мы справимся, – сказал тогда Алекс, глядя в небо. – Я обещаю тебе, Кхен. Они будут счастливы.

Мир вернулся в норму. Джинву снова стоял в своей комнате. В горле стоял ком, а по щеке ползла одинокая слеза.

– Вот почему... – выдохнул он. – Вот почему ты так тренировал меня. Ты не просто хотел, чтобы я был сильным. Ты хотел, чтобы я никогда не стал жертвой.

В дверь тихо постучали.

– Джинву-я? Ты там не уснул? – раздался голос отца. – Я заказал пиццу, Джиа уже всё расхватает, если не поторопишься.

Джинву быстро вытер лицо и открыл дверь. Алекс стоял в коридоре, одетый в свою любимую свободную футболку, с тем самым черным браслетом на запястье. Он выглядел как обычно — спокойный, немного ироничный, надежный.

Джинву несколько секунд просто смотрел на него, видя за этим образом того десятилетнего мальчика с ножом и того молодого отца, плачущего над колыбелью.

– Папа, – Джинву шагнул вперед и крепко обнял отца.

Алекс немного опешил. Он был выше сына, и его широкие плечи на мгновение напряглись, но затем он расслабился и обнял Джинву в ответ, похлопав его по спине.

– Эй, ты чего? Неужели Игрис тебя так загонял, что ты в чувствах расплылся? – в голосе Алекса слышалась добрая усмешка.

– Нет, – Джинву отстранился, глядя отцу прямо в глаза. Теперь он видел в их голубизне не лед, а бесконечную глубину жертвенности. – Просто... спасибо тебе. За всё.

Алекс замер. Его взгляд на мгновение стал пронзительным, словно он понял, что его сын только что заглянул за завесу, которую он так тщательно выстраивал годами. Он коснулся пирсинга под губой, привычный жест, когда он о чем-то задумывался.

– Глупый ты, – наконец сказал Алекс, взъерошив волосы Джинву. – Спасибо не едят. Иди ешь пиццу, пока она теплая. И помни: что бы ты ни увидел в тенях прошлого, это всего лишь тени. Важно только то, что мы строим сейчас.

– Я знаю, – кивнул Джинву. – Но теперь я знаю, на кого мне нужно равняться. И это не Монарх Теней.

Алекс улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то покорила Кхен Пак и которая давала силы его детям в самые темные времена.

– Пошли уже, герой. Джиа там, кажется, начала соревноваться с твоими теневыми солдатами за последний кусок пепперони.

Когда они зашли на кухню, где Джиа действительно пыталась отобрать коробку у возникшего из тени простого солдата (который выглядел крайне растерянным от такой дерзости), Джинву почувствовал, что его сила обрела новый смысл.

Он будет расти. Он станет сильнее. Он поднимет свой уровень до небес. Но не ради власти, и даже не ради спасения мира. Он сделает это, чтобы однажды стать такой же надежной опорой для этого великого человека, который когда-то поклялся стать его щитом.

Система в его голове тихо звякнула.

[Скрытое условие выполнено: «Понимание сердца Стража».] [Ваша связь с Сон Алексом укреплена.] [Бонус: Все характеристики увеличены на 5%.]

Джинву сел за стол, глядя на свою смеющуюся сестру и отца, который ловко разливал чай. Теперь он знал правду. Его отец не был просто охотником. Он был человеком, который победил саму судьбу, чтобы его дети могли просто жить.

И Джинву клялся себе, что не подведет это наследие. Сын Монарха и сын Истинного Защитника — в этом мире не было силы, способной остановить их семью.

– Папа, – позвал Джинву, откусывая кусок пиццы. – А научишь меня тому приему с перехватом ножа? О котором ты никогда не рассказывал?

Алекс на мгновение замер с чайником в руке, его глаза блеснули пониманием.

– Только если завтра пробежишь двадцать километров вместо десяти, – ответил он, подмигивая.

– Договорились, – улыбнулся Джинву.

Тень прошлого отступила, побежденная теплом настоящего. Но теперь Джинву знал: за каждым его уровнем, за каждым его шагом стоит человек, чья история была написана кровью и слезами, чтобы история его сына могла быть написана светом.