Отсоси
Пепел на алтаре страха
Маркус хмуро рассматривал то, что оставили после себя его люди. Под футболкой не было белья — он не распорядился выдать ей ничего, кроме этой тряпки, и теперь его взору открылась спина, превращенная в месиво. Глубокие ссадины, оставленные грубыми пальцами, и багровые полосы от его собственного ремня сплетались в уродливый узор. Она была похожа на разбитую фарфоровую куклу, которую кто-то пытался склеить грязными руками.
– Ублюдки, – выдохнул он сквозь зубы.
Его гнев не был вызван сочувствием. Маркус не знал, что это такое. Его бесило, что его собственность испортили без его разрешения. Вещь должна быть чистой, пока он не решит иначе. Он провел кончиками пальцев вдоль ее позвоночника, и Эмили вздрогнула так сильно, что едва не свалилась с кровати.
– Лежать, – приказал он, придавливая ее лопатки ладонью. – Если дернешься, я добавлю новых меток.
Эмили замерла, уткнувшись лицом в мягкую ткань простыни. Она чувствовала запах его одеколона — дорогого, терпкого, с нотками кедра и чего-то металлического. Этот запах теперь навсегда станет для нее запахом конца света.
Маркус дотянулся до аптечки, стоявшей на тумбочке. В этом мире антисептики стоили дороже человеческой жизни, но на пятом этаже они расходовались щедро. Он открыл флакон с обеззараживающим средством и без предупреждения вылил немного на ее спину.
Эмили выгнулась дугой, из горла вырвался задушенный хрип. Боль была острой, обжигающей, словно в раны втирали расплавленный свинец. Она вцепилась пальцами в простыни, костяшки побелели, но она не закричала. Она помнила вчерашнюю угрозу про язык.
– Терпи, – бросил Маркус, грубо размазывая жидкость по коже. – Ты мне нужна живой и здоровой. Гниющая девка в постели — сомнительное удовольствие.
Он закончил с обработкой и, не заботясь о том, насколько ей больно, перевернул ее обратно на спину. Эмили смотрела на него широко открытыми глазами, в которых плескался первобытный ужас. Ее зрачки были расширены, закрывая почти всю голубизну радужки.
– Почему ты не просишь пощады? – вдруг спросил он, наклонившись к самому ее лицу. Его глаза изучали ее с пугающим любопытством. – Твои предшественницы выли у моих ног, обещали всё что угодно, лишь бы я их не трогал. А ты молчишь. Ты что, думаешь, это сделает тебя особенной?
Эмили сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. Она попыталась облизнуть разбитые губы, но они только сильнее закровоточили.
– Это... не поможет, – прошептала она едва слышно.
Маркус на мгновение замер, а затем разразился коротким, лающим смехом.
– О, ты права. Абсолютно права. Пощада — это сказка для тех, кто сдох в первые дни утечки.
Он поднялся с кровати, оставив ее лежать в беспомощной позе. Подойдя к шкафу, он выудил оттуда чистую белую рубашку и бросил ей в лицо.
– Надень. Футболку выбрось. Через десять минут жду тебя в столовой. Если опоздаешь — пойдешь завтракать на первый этаж к изгоям. Думаю, они будут рады новой дырке.
Он вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком, который отозвался в голове Эмили ударом молота.
Она дрожащими руками натянула рубашку. Та была огромной, пахла им, и ткань неприятно липла к обработанным ранам, но это было лучше, чем ничего. Встав на ноги, она почувствовала головокружение. Последний раз она ела… она не помнила когда. Кажется, это было еще в том, другом мире, где у нее был дом, отец и платье в цветочек, которое не было пропитано грязью и кровью.
Столовая на четвертом этаже была местом, где иерархия «Элиота» проявлялась во всей красе. Здесь пахло жареным мясом и крепким кофе — неслыханная роскошь. За длинными столами сидели приближенные Маркуса, его «лейтенанты» и те, кто занимал важные посты в лагере.
Когда Эмили вошла, гул голосов на мгновение стих. Десятки глаз уставились на нее. В этих взглядах не было жалости — только сальный интерес и холодный расчет. Она чувствовала себя куском мяса, брошенным в клетку к голодным псам.
Маркус сидел во главе отдельного стола. Перед ним стояла тарелка с яичницей и беконом. Рядом сидели три женщины. Они были одеты в чистые, но безвкусные платья, их лица были густо накрашены, чтобы скрыть следы увядания и страха. Они не разговаривали друг с другом, глядя исключительно в свои тарелки.
– Сюда, – Маркус указал на свободный стул рядом с собой.
Эмили подошла и села, стараясь не касаться коленями его ног.
– Ешь, – приказал он, пододвигая к ней тарелку с кашей. – Мне не нужна дохлая кукла.
Она взяла ложку, но руки так сильно дрожали, что еда рассыпалась. Одна из «жен», женщина лет тридцати с пустыми глазами, мельком взглянула на нее и тут же отвела взгляд. В этом взгляде Эмили прочитала свое будущее: безразличие, порожденное бесконечной болью.
– Босс, – к столу подошел высокий мужчина со шрамом через всю щеку. Это был Гектор, правая рука Маркуса. – Разведчики вернулись. На севере видели движение. Похоже, «Стервятники» рыщут рядом с нашими границами.
Маркус перестал жевать. Его лицо мгновенно преобразилось, став маской холодной ярости.
– Сколько их?
– Человек двадцать, на трех машинах. Хорошо вооружены.
– Значит, им мало того, что мы оставили им в прошлом месяце, – процедил Маркус. – Собери людей. Подготовьте выезд к полудню. Мы устроим им «теплый» прием.
Он повернулся к Эмили, которая замерла с ложкой в руке.
– А ты, маленькая Эмили, сегодня пойдешь со мной.
Она выронила ложку. Та с мелодичным звоном ударилась о пол.
– Я... я не умею... – начала она, заикаясь.
– Тебе и не нужно уметь, – перебил он ее, хватая за подбородок и заставляя смотреть в глаза. – Ты будешь моим талисманом. И заодно посмотришь, что бывает с теми, кто плохо себя ведет.
– Пожалуйста... – выдохнула она, и слеза, которую он так запрещал, все-таки сорвалась с ресниц.
Маркус прищурился. Его ладонь сжалась на ее челюсти так сильно, что послышался хруст.
– Я что говорил про слезы? – голос его стал опасно тихим.
В столовой повисла мертвая тишина. Даже Гектор сделал шаг назад. Все знали: когда Маркус говорит таким тоном, сейчас прольется кровь.
– Простите... господин... – Эмили зажмурилась, пытаясь сдержать рыдания, которые разрывали грудь.
Он отшвырнул ее голову в сторону и поднялся.
– Уведите ее обратно на пятый. Переоденьте во что-то практичное. И если она хоть пискнет — засуньте ей кляп в глотку.
Двое охранников подхватили Эмили под руки и потащили к выходу. Она не сопротивлялась. Ее ноги волочились по полу, а в голове билась только одна мысль: она не переживет этот день.
Подготовка к выезду заняла пару часов. Ангар гудел, как потревоженный улей. Заводились моторы бронированных джипов, лязгало оружие, выкрикивались приказы. Это была отлаженная машина войны, созданная психопатом для защиты своего королевства на костях.
Эмили вывели к машинам. На ней теперь были грубые армейские штаны, затянутые ремнем, и плотная куртка. Ботинки были велики на два размера, и она постоянно спотыкалась.
Маркус стоял у головного джипа, проверяя свой пистолет. Увидев ее, он ухмыльнулся.
– Выглядишь как настоящий солдат, Эмили. Жаль только, что духа в тебе меньше, чем в дохлой крысе.
Он схватил ее за загривок и буквально зашвырнул на заднее сиденье джипа. Сам сел рядом, положив тяжелую руку ей на бедро.
– Трогай, – скомандовал он водителю.
Колонна из четырех машин выехала из ворот ангара, поднимая тучи серой пыли. Мир за пределами «Элиота» был еще мрачнее. Сгоревшие остовы машин, обглоданные скелеты зданий и редкие фигуры мертвецов, которые бесцельно бродили по обочинам. Зомби больше не были угрозой для таких групп — джипы просто переезжали их, не сбавляя скорости.
Эмили прижалась к стеклу, глядя на проплывающий мимо ад. Она искала взглядом хоть что-то знакомое, хоть какой-то знак надежды, но видела только смерть.
– Нравится пейзаж? – спросил Маркус, не сводя с нее глаз. – Это всё, что осталось от твоего «прекрасного» мира. Здесь нет места слабости. Только сталь и воля.
– Зачем вы это делаете? – вдруг спросила она, не оборачиваясь.
– Что именно? Убиваю? Насилую? Властвую?
– Зачем вам столько боли? Разве мертвецов недостаточно?
Маркус помолчал, а затем притянул ее к себе, заставляя смотреть на него. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто, похожее на искреннее безумие.
– Мертвецы скучны, Эмили. Они предсказуемы. У них нет страха, нет отчаяния, нет вкуса победы. А человек… когда ты ломаешь человека, ты чувствуешь себя богом. Ты меняешь реальность под себя. Я не просто выживаю. Я творю новый мир. И в этом мире я — закон.
Машины резко затормозили. Они доехали до развилки, где у обочины стояли три ржавых пикапа. Рядом с ними суетились люди в грязных лохмотьях, вооруженные старыми ружьями и обрезками труб. «Стервятники».
– Гектор, в обход, – скомандовал Маркус в рацию. – Остальные — огонь на подавление. Не жалеть патронов.
Начался хаос. Звуки выстрелов разорвали тишину пустоши. Эмили закрыла уши руками и сползла на пол машины, сжимаясь в комок. Пули свистели над головой, разбивая стекла. Она слышала крики боли, проклятия и торжествующий хохот людей Маркуса.
Сам Маркус не прятался. Он открыл дверь джипа и, используя ее как щит, начал методично отстреливать противников. Каждый его выстрел находил цель. Он действовал с ледяным спокойствием хирурга, проводящего ампутацию.
Через десять минут всё было кончено.
– Выходи, – приказал он, заглядывая в салон.
Эмили, шатаясь, выбралась наружу. Воздух был пропитан запахом пороха и железа. На земле лежали тела. Те, кто еще был жив, хрипели, истекая кровью в дорожной пыли.
Маркус подошел к одному из раненых — молодому парню, почти ровеснику Эмили. Тот пытался зажать рану в животе, его глаза были полны слез.
– Пожалуйста... – прохрипел парень. – У меня... у меня сестра...
Маркус посмотрел на Эмили и протянул ей свой пистолет.
– Кончай его.
Эмили отшатнулась, словно от змеи.
– Нет... я не могу...
– Я сказал — кончай его! – рявкнул Маркус, хватая ее за руку и силой вкладывая тяжелое оружие в ее ладонь. – Ты хотела знать, почему я это делаю? Потому что могу. И теперь ты сможешь. Выбирай: или он, или ты займешь его место в этой пыли прямо сейчас.
Он встал позади нее, обхватив ее плечи своими руками и направляя ее руку с пистолетом в сторону раненого. Эмили чувствовала его жар, его силу, его абсолютную уверенность в своей правоте.
– Давай, Эмили. Нажми на спуск. Убей в себе ту девочку в платье. Здесь ей не выжить.
Парень на земле смотрел на нее с ужасом.
– Не надо... – шептал он. – Прошу...
Палец Эмили лежал на холодном металле спускового крючка. Весь мир сузился до этой точки, до этого мгновения. Она видела слезы в глазах парня, видела пыль на его щеках. И она чувствовала Маркуса — дьявола, который стоял за ее спиной и дышал ей в затылок.
Раздался выстрел.
Звук был таким громким, что у Эмили заложило уши. Отдача ударила в плечо. Тело парня на земле дернулось и затихло. В его лбу появилась маленькая аккуратная дырочка.
Пистолет выпал из ее ослабевших пальцев. Эмили упала на колени, ее вырвало прямо в пыль.
Маркус поднял оружие, обтер его о свои штаны и удовлетворенно кивнул.
– С почином, четвертая жена. Теперь ты одна из нас.
Он подхватил ее, как тряпичную куклу, и потащил обратно к машине. Колонна начала разворачиваться.
Весь обратный путь Эмили просидела в оцепенении. Она не плакала. Она не двигалась. Она просто смотрела на свои руки, которые теперь навсегда останутся грязными.
Когда они вернулись в ангар, Маркус приказал отвести ее на пятый этаж. Он сам зашел к ней в комнату позже вечером. Эмили сидела на кровати, уставившись в одну точку.
– Ты сегодня хорошо потрудилась, – сказал он, присаживаясь рядом. – Я решил сделать тебе подарок.
Он достал из кармана небольшую коробочку и открыл ее. Внутри лежало золотое кольцо с маленьким, чудом уцелевшим бриллиантом.
– Это кольцо принадлежало женщине, которая думала, что она выше правил. Теперь оно твое. Носи его и помни: ты жива только потому, что я этого хочу.
Он надел кольцо ей на палец. Оно было велико и болталось, словно оковы.
– Завтра ты начнешь работать в медблоке, – продолжил он. – Будешь помогать перевязывать моих людей. Ты должна видеть последствия войны каждый день, чтобы не забывать, на чьей ты стороне.
Он поднялся и направился к выходу, но у двери остановился.
– И еще одно, Эмили. Если я еще раз увижу этот пустой взгляд... я найду способ вернуть в него жизнь. И тебе это очень не понравится.
Когда дверь закрылась, Эмили посмотрела на кольцо. Оно блестело в тусклом свете лампы, как глаз хищника. Она медленно поднесла руку к лицу и прикусила палец, пытаясь физической болью заглушить ту пустоту, что разрасталась внутри.
Она убила человека. Она стала частью этого кошмара.
Где-то глубоко внутри нее маленькая девочка в платье в цветочек окончательно закрыла глаза и перестала дышать. На ее месте рождалось нечто новое — холодное, изломанное и бесконечно одинокое.
Эмили легла на кровать и закрыла глаза. Ей снился отец, который просил ее бежать, но его голос заглушал смех Маркуса и звук выстрела, который теперь будет звучать в ее голове вечно.
Мир мертвецов продолжал свое вращение, и на пятом этаже ангара «Элиот» бог в человеческом обличье праздновал свою очередную маленькую победу над человеческой душой.