Отсоси
Осколки тишины под раскаты грома
Вечер на пятом этаже ангара «Элиот» ощущался иначе, чем на нижних уровнях. Здесь не было слышно пьяных выкриков охраны или лязга инструментов. Только гул вентиляции и тяжелое, предгрозовое безмолвие, которое давило на барабанные перепонки.
Эмили сидела на краю кровати в своей комнате, не зажигая света. Золотое кольцо с бриллиантом, подаренное Маркусом, казалось непосильной ношей. Оно постоянно соскальзывало с ее тонкого, исхудавшего пальца, напоминая о том, как мало места она занимает в этом мире. Она нашла обрывок старой газеты, оторвала узкую полоску и, свернув ее в несколько раз, просунула между металлом и кожей. Теперь кольцо сидело плотно. Оно стало частью ее, как клеймо на шкуре скота.
Внезапно небо за окном расколола ослепительная вспышка. Через несколько секунд здание содрогнулось от оглушительного удара грома. Эмили вздрогнула, втянув голову в плечи. Гроза в этом новом мире всегда была страшнее, чем раньше. Звуки стихии путались в сознании с отголосками взрывов и выстрелов, которые разрушили ее жизнь.
Снова вспышка. Снова удар, от которого задрожали армированные стекла.
Эмили почувствовала, как внутри нее нарастает липкая, неконтролируемая паника. Одиночество в этой стерильной комнате стало невыносимым. Она знала, что Маркус — монстр, она знала, что его руки в крови, но сейчас, под гнетом разбушевавшейся природы, он казался единственной твердыней в этом рушащемся хаосе.
Она поднялась, ее босые ноги коснулись холодного пола. Стараясь не думать о том, что она делает, Эмили вышла в коридор.
Маркус лежал в своей огромной постели, закинув руки за голову. Он не спал. Свет молний, проникающий сквозь панорамное окно, выхватывал из темноты его резкий профиль и татуировку на плече. Когда дверь в спальню тихо скрипнула, он даже не повернулся, лишь слегка прищурился.
– Я не звал тебя, Эмили, – произнес он низким, вибрирующим голосом.
Девочка замерла в дверном проеме. Очередной раскат грома, казалось, расколол само небо над ангаром. Она невольно вскрикнула, прижав ладони к ушам, и сделала несколько быстрых шагов к кровати.
– Пожалуйста... – прошептала она, ее голос дрожал так сильно, что слова едва можно было разобрать. – Там... там слишком громко.
Маркус медленно повернул голову к ней. В полумраке его глаза казались двумя провалами в бездну. Он окинул ее взглядом — хрупкую, бледную, в его белой рубашке, которая едва прикрывала колени. Его внимание задержалось на ее руке, вцепившейся в край одеяла. Блеск золота на пальце не укрылся от него.
– Ты не сняла кольцо, – констатировал он, и в его голосе проскользнула нотка странного, почти пугающего удовлетворения. – И даже догадалась подложить бумажку, чтобы не потерять мою милость.
Он усмехнулся, отодвигаясь к краю и освобождая место рядом с собой.
– Иди сюда. Раз уж ты так боишься шума, попробуй поискать спасения у дьявола.
Эмили не заставила себя ждать. Она буквально нырнула под тяжелое одеяло, свернувшись калачиком под его боком. От него исходил жар, почти обжигающий по сравнению с холодом ее собственной кожи. Когда очередной удар грома сотряс здание, она не выдержала и плотно прижалась к его плечу, пряча лицо.
Маркус не обнял ее, но и не оттолкнул. Он чувствовал, как ее бьет крупная дрожь, как ее маленькое сердце колотится о его ребра. Для него это было высшим проявлением власти — не просто сломать тело, а заставить жертву искать защиты у своего мучителя. Это было слаще любого вина.
– Спи, маленькая дрянь, – бросил он, закрывая глаза. – Завтра у тебя много дел.
Удивительно, но в этой близости, пропитанной страхом и насилием, Эмили уснула. Ритмичное дыхание Маркуса подействовало на нее усыпляюще, вытесняя ужас перед грозой. Она спала без сновидений, впервые за долгое время чувствуя себя в относительной безопасности, пусть эта безопасность и была иллюзией, созданной ее палачом.
Утро началось с резкого света и сухого пайка. За завтраком в столовой на четвертом этаже Эмили вела себя тише воды, ниже травы. Она аккуратно подносила ложку к губам, стараясь не пролить ни капли каши и не привлекать лишнего внимания. Другие жены Маркуса бросали на нее косые, полные скрытой неприязни взгляды. Они видели, что «новенькая» удостоилась чести провести ночь в его спальне, и это вызывало у них глухую зависть, смешанную со страхом за свое положение.
Маркус сидел во главе стола, обсуждая с Гектором укрепление периметра. Он ни разу не посмотрел на Эмили, словно ночной сцены и вовсе не было. Для него она снова стала просто деталью интерьера, функциональной вещью.
После завтрака ее отвели в медблок. Это было просторное помещение, заставленное шкафами с лекарствами и операционными столами, которые давно не видели стерильности. Воздухом здесь правил запах хлорки и застарелой крови.
Доктор Хлоя, женщина с жестким лицом и седыми прядями в волосах, встретила ее коротким кивком. Хлоя была одной из немногих в лагере, кого Маркус уважал за профессионализм, и она знала себе цену.
– Значит, ты теперь моя помощница, – Хлоя окинула Эмили оценивающим взглядом, задержавшись на синяках на лице и золотом кольце. – Слушай внимательно. Здесь не место для слез и обмороков. Если хочешь быть полезной — работай. Если нет — Маркус найдет тебе другое применение, и поверь, оно тебе не понравится.
– Я понимаю, – тихо ответила Эмили, опуская глаза.
– Вот и хорошо. Видишь те коробки в углу? Там медикаменты из последнего рейда. Их нужно рассортировать. Антибиотики к антибиотикам, обезболивающие отдельно, бинты и антисептики — на ту полку. И не дай бог ты что-то перепутаешь или решишь припрятать таблетку. Я узнаю об этом первой.
Хлоя явно не доверяла ей. В этом мире доверие было атавизмом, опасной привычкой, которая вела к смерти. Для доктора Эмили была лишь очередной «игрушкой босса», которая, скорее всего, не продержится и месяца.
Весь день Эмили провела на ногах. Она вскрывала пыльные коробки, перебирала блистеры с таблетками, читая названия на латыни и английском. Работа была монотонной, но она давала ей то, в чем она отчаянно нуждалась — возможность не думать.
Когда она брала в руки флаконы с йодом, пальцы невольно касались бумажной прослойки под кольцом. Это напоминало ей о реальности. О том, что она — собственность.
– Эй, ты, – окликнула ее Хлоя через несколько часов. – Иди сюда. Нужно подержать лоток, пока я буду зашивать парня.
Эмили подошла к одному из столов, на котором лежал боец с рваной раной на предплечье. Мужчина скалился от боли, его кожа была серой от потери крови.
– Держи крепко, – скомандовала Хлоя, беря иглу. – Если дернешься и лоток упадет — будешь сама вылизывать пол.
Эмили вцепилась в края эмалированного лотка. Она видела, как игла протыкает плоть, слышала чавкающий звук нити, проходящей сквозь кожу. Ее мутило, к горлу подкатывал ком, но она стояла неподвижно. Она смотрела на рану, стараясь видеть в ней не человеческую боль, а просто техническую задачу, которую нужно решить.
– Молодец, – буркнул боец, когда Хлоя закончила. Он перевел взгляд на ее лицо и ухмыльнулся. – А ты ничего, симпатичная. Жаль, Маркус тебя уже пометил, а то я бы...
– Заткнись, Рик, – оборвала его Хлоя. – Иди на пост. И не вздумай мочить повязку.
Когда боец ушел, Хлоя посмотрела на Эмили с тенью интереса.
– У тебя твердые руки. Это редкость для таких, как ты.
– Я просто не хочу на первый этаж, – честно ответила Эмили.
Хлоя хмыкнула, убирая инструменты.
– Разумная мотивация. Возвращайся к коробкам. На сегодня с тебя хватит «практики».
Вечер подкрался незаметно. Эмили закончила сортировку, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая стены медблока в тревожный оранжевый цвет. Ее спина и ноги ныли, но это была здоровая усталость, которая немного притупляла душевную боль.
Ее отвели обратно на пятый этаж. Маркус был в своем кабинете, он изучал карты, разложенные на столе. Когда она вошла, он даже не поднял головы.
– Иди к себе, – бросил он. – Сегодня ты мне не нужна.
Эмили кивнула и поспешила скрыться в своей комнате. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, выдыхая. Еще один день прожит. Еще один день она осталась целой.
Она подошла к окну. Небо было чистым после грозы, звезды мерцали холодно и равнодушно. Эмили посмотрела на свою руку. Золотое кольцо с бумажной подложкой сидело крепко.
Она знала, что Хлоя начнет доверять ей чуть больше, если она продолжит работать так же усердно. Она знала, что Маркус будет использовать ее, когда ему захочется. Но где-то в глубине души, под слоями ужаса и отчаяния, начала тлеть крошечная, едва заметная искра. Это не была надежда на спасение — она не была наивной. Это было холодное, расчетливое желание выжить любой ценой.
Если для этого нужно было стать тенью в доме монстра, она станет этой тенью. Если нужно было убивать — она уже сделала это.
Эмили легла в постель и укрылась одеялом. Тишина пятого этажа больше не казалась ей такой пугающей. Это была тишина хищника, и она училась дышать с ним в унисон.
– Я выживу, – прошептала она в темноту, и ее собственный голос показался ей чужим, лишенным той детской мягкости, что была в нем еще два дня назад.
Где-то внизу, на третьем этаже, кто-то закричал, но крик быстро оборвался. Мир мертвецов продолжал свою кровавую жатву, а Эмили, четвертая жена тирана, закрыла глаза, готовясь к новому дню в аду, который стал ее единственным домом.