← Назад к обзору

Озорной поцелуй

Стеклянные чувства и чернильные тени

– Ты снова это делаешь, – Эррор резко дернул рукой, и синяя нить, словно бритва, рассекла воздух в сантиметре от носа Инка. – Ты снова п-п-пялишься на меня с этой идиотской улыбкой. Хватит. Это р-раздражает.

Они находились в очередной безымянной АУ, которая представляла собой бесконечное поле светящихся цветов под фиолетовым небом. Инк сидел на поваленном дереве, поджав под себя ноги. Его зрачки сегодня были ярко-желтыми звездами, а на щеках играл легкий радужный румянец.

– Я не могу ничего с собой поделать, Эррор! – Инк задорно рассмеялся, игнорируя угрозу. – Сегодня всё кажется таким... живым. Цвета, запахи... Ты! Ты сегодня особенно глючный, это так эстетично.

Эррор издал звук, похожий на скрежет неисправного жесткого диска. Его кости мелко дрожали. Он ненавидел эти моменты затишья. Когда они сражались, всё было просто: разрушение, созидание, ярость. Но когда Инк просто сидел рядом и смотрел на него так, будто Эррор был величайшим шедевром в его коллекции, Разрушитель чувствовал, как его программный код начинает плавиться.

– Ты – п-пустой сосуд, Инк, – прошипел Эррор, пытаясь вернуть себе привычную холодность. – Твои чувства – это просто пигмент. Ты п-пьешь желтый и думаешь, что счастлив. Ты пьешь розовый и думаешь, что... – он запнулся, слово «любишь» застряло в горле, превратившись в помехи. – Это всё ф-фальшь. Ложь.

Инк на мгновение замер. Желтые звезды в его глазах сменились на голубые круги. Он медленно потянулся к поясу и коснулся розового флакона, но рука его дрогнула.

– А если это не ложь? – тихо спросил он, глядя на свои руки, испачканные в краске. – Да, мне нужны краски, чтобы чувствовать. Но разве это делает само чувство менее важным? Если я вижу тебя и хочу улыбаться, разве имеет значение, почему именно я это чувствую?

– Имеет! – Эррор вскочил на ноги, его тело на мгновение окутало облако красных надписей «ERROR». – Потому что когда краска з-закончится, ты забудешь меня! Ты забудешь, что я з-здесь был! Ты просто пустая оболочка, Инк! А я... я не хочу быть частью твоего чернильного галлюциноза!

Эррор взмахнул рукой, открывая портал в Анти-пустоту. Он хотел уйти, скрыться в своей белой стерильной тюрьме, где никто не заставлял его чувствовать себя таким... уязвимым. Но прежде чем он успел сделать шаг, пространство вокруг них внезапно потяжелело.

Цветы на поле начали стремительно чернеть и вянуть, источая неприятный запах гнили. Небо из фиолетового превратилось в грязно-серое.

– Оу, какая трогательная сцена, – раздался вкрадчивый, пропитанный слизью голос. – Неужели наш великий Разрушитель наконец-то отрастил себе совесть? Или это просто очередной системный сбой?

Из тени ближайшей скалы медленно выступил Найтмер. Его щупальца лениво извивались за спиной, оставляя на земле липкие черные следы. За ним, словно тени, следовали Киллер и Даст. Киллер привычно поигрывал ножом, а Даст что-то тихо бормотал своему невидимому брату.

– Н-найтмер, – Эррор обернулся, его голос мгновенно обрел опасную сталь. – Я не з-звал тебя в эту дыру. Убирайся, пока я не превратил твои щ-щупальца в вязальные нитки.

– Тише, Эррор, – Найтмер усмехнулся, и этот звук был похож на хруст ломающихся костей. – Я здесь не для драки. По крайней мере, не с тобой. Я просто пришел посмотреть на этот цирк. Ты ведь понимаешь, что он делает?

Найтмер указал щупальцем на Инка, который уже вскочил и выхватил свою огромную кисть. Зрачки Хранителя сменились на красные восклицательные знаки.

– Он манипулирует тобой, – продолжал Найтмер, медленно обходя Эррора по кругу. – Он не чувствует симпатии. Он не чувствует привязанности. Он просто нашел себе новую интересную игрушку, которую можно раскрасить в свои любимые цвета. Для него ты – просто очередной набросок, который он выбросит, как только ему надоест.

– Замолчи! – выкрикнул Инк, взмахивая кистью и создавая дугу из ослепительно белой краски, которая на мгновение отогнала тени. – Ты ничего не знаешь о нас!

– О «вас»? – Найтмер расхохотался, и этот смех отозвался эхом боли в голове Эррора. – Инк, ты даже не помнишь, что ел на завтрак, если не записал это в свой блокнот. Ты думаешь, твоя «любовь» выдержит хотя бы неделю без подзарядки из флакона?

Эррор стоял неподвижно, его глюки усиливались. Слова Найтмера падали на благодатную почву его собственных страхов. Он посмотрел на Инка. Тот выглядел решительным, злым, готовым к бою. Но за этой решимостью скрывалась та самая пустота, о которой говорил Кошмар.

– Эррор, не слушай его! – Инк сделал шаг к нему, протягивая руку. – Я знаю, что я чувствую! Я помню... я помню то тепло, когда мы коснулись друг друга!

– Ты п-помнишь это, потому что записал, – глухо произнес Эррор, отступая на шаг. – Или потому что выпил розовый перед тем, как п-прийти сюда.

– О, Киллер, ты только посмотри на них, – Найтмер картинно вздохнул. – Сердце разрывается. Давай поможем им закончить этот спектакль.

По сигналу Найтмера Киллер рванулся вперед, его нож сверкнул в тусклом свете. Инк мгновенно среагировал, блокируя удар древком кисти. В ту же секунду Даст выпустил каскад острых костей в сторону Эррора.

– П-прочь с дороги! – взревел Эррор, вызывая десятки Гастер-бластеров.

Поле цветов превратилось в зону боевых действий. Лучи бластеров разрезали серое небо, нити Эррора сплетались в смертоносные сети, пытаясь поймать верткого Киллера. Инк кружился в танце, оставляя за собой шлейфы яркой краски, которая застывала в воздухе, становясь щитами или ловушками.

Найтмер не вступал в бой лично. Он стоял в стороне, подпитываясь негативными эмоциями, которые буквально сочились из Эррора. Страх, неуверенность, предательство – это был изысканный деликатес для Лорда Кошмаров.

– Смотри, Инк! – крикнул Даст, уворачиваясь от очередной порции чернил. – Твой «парень» сейчас взорвется от собственной ненависти! Ты уверен, что хочешь спасать это глючное недоразумение?

Инк не отвечал. Он был полностью сосредоточен на Киллере, но его движения стали дергаными. Он то и дело бросал короткие взгляды на Эррора, и в его глазах каждый раз вспыхивал новый цвет.

В какой-то момент Киллер сделал обманный маневр и, вместо того чтобы атаковать Инка, метнул нож прямо в пояс с флаконами.

Раздался звон разбитого стекла.

Розовая и желтая жидкости брызнули на землю, мгновенно впитываясь в почерневшую почву. Инк замер. Его зрачки на долю секунды исчезли, оставив лишь пустые белые глазницы.

– Ой-ой, – хихикнул Киллер, отпрыгивая назад. – Кажется, магия закончилась.

Эррор, только что уничтоживший очередную порцию костей Даста, обернулся. Он увидел разбитые флаконы и застывшую фигуру Инка. В груди Разрушителя что-то оборвалось.

– Инк? – позвал он, и его голос дрогнул от неприкрытого ужаса.

Инк медленно повернул голову. Его лицо было абсолютно спокойным. Слишком спокойным. На нем не осталось ни тени той радости или нежности, что были мгновение назад. Зрачки вернулись, но они были крошечными белыми точками, лишенными всякого смысла.

– О, – произнес Инк бесцветным, механическим голосом. – Кажется, я... я больше ничего не чувствую по этому поводу.

Найтмер довольно оскалился.

– Вот она, истина, Эррор. Посмотри в эти глаза. Ты видишь там хоть каплю того, о чем он тебе пел?

Эррор смотрел на Инка, и мир вокруг него начал рушиться. Это было хуже, чем любое разрушение АУ. Это было осознание того, что всё самое теплое, что он когда-либо испытывал, было лишь иллюзией, вызванной парой капель химикатов.

– У-убирайтесь, – прошептал Эррор. Помехи вокруг него стали настолько плотными, что его фигура начала терять четкие очертания. – УБИРАЙТЕСЬ ВСЕ!

Мощная волна статического электричества и синих нитей рванула во все стороны, отбрасывая Киллера и Даста. Даже Найтмеру пришлось закрыться щупальцами от этой вспышки чистой, неконтролируемой ярости.

– Пошли, парни, – скомандовал Найтмер, видя, что Эррор находится на грани критического сбоя. – Мы получили то, за чем пришли. Зерно сомнения посажено, и оно уже дает прекрасные плоды.

Плохие парни исчезли в черном портале, оставив после себя лишь запах гнили и тишину.

Эррор тяжело дышал, стоя на коленях. Его руки дрожали. Он медленно поднял взгляд на Инка. Тот всё еще стоял на том же месте, равнодушно разглядывая пустые держатели для флаконов на своем поясе.

– Инк? – снова позвал Эррор. В его голосе была надежда, которую он сам ненавидел. – Ты... ты помнишь, что ты говорил? До того, как они...

Инк посмотрел на него. Его взгляд был чистым, как пустой лист бумаги.

– Я помню слова, Эррор, – ответил он, и в этом голосе не было ни капли прежнего тепла. – Я записал в блокноте, что я «люблю» тебя. Но сейчас, глядя на тебя, я не понимаю, что это значит. Ты просто... глючный скелет, который уничтожает миры. Моя работа – остановить тебя.

Эррор почувствовал, как его душа сжимается в крохотную, болезненную точку.

– Значит... это всё была к-краска? – его голос сорвался на тихий цифровой писк.

– Видимо, да, – Инк пожал плечами, как будто речь шла о погоде. – Странно. Розовый обычно дает более длительный эффект. Должно быть, концентрация была слишком высокой.

Инк поднял свою кисть и одним уверенным движением закинул её за спину.

– Мне нужно пополнить запасы. Увидимся на следующей битве, Эррор. Постарайся не уничтожить слишком много, пока меня нет. Это добавит мне лишней работы.

Инк открыл чернильный портал и шагнул в него, даже не оглянувшись.

Эррор остался один на мертвом поле. Он смотрел на осколки розового стекла, которые блестели в грязи, как маленькие капли крови.

– Я з-знал, – прошептал он в пустоту. – Я всегда это з-знал.

Он обхватил себя руками, пытаясь удержать остатки своего кода, который готов был рассыпаться от перегрузки. Глюки застилали зрение, надписи «FATAL ERROR» мигали перед глазами, но он не перезагружался. Он хотел чувствовать эту боль. Потому что эта боль, в отличие от чувств Инка, была настоящей.

Вдруг пространство рядом с ним снова дрогнуло. Не ярко, как от Фреша, и не липко, как от Найтмера. Это было мягкое, теплое сияние.

– Эррор? О боже, что здесь произошло?

Дрим выбежал из золотистого портала, его глаза были полны ужаса. Он мгновенно почувствовал волну такого густого, черного отчаяния, исходящую от Разрушителя, что сам едва не упал на колени.

– У-уходи, Дрим, – прохрипел Эррор, не поднимая головы. – Мне не н-нужны твои солнечные лучики.

– Ты ранен? Где Инк? – Дрим осторожно приблизился, стараясь не провоцировать гаптофобию Эррора. – Я почувствовал всплеск негатива Найтмера, а потом... потом что-то оборвалось. Словно свет погас.

– Света н-никогда и не было, – Эррор наконец поднял голову. Его глазницы были полны статических помех. – Твой друг... он просто с-сломался. Или починился. П-плевать.

Дрим посмотрел на разбитые флаконы и на застывшую позу Эррора. Его детское лицо стало непривычно серьезным. Он понимал гораздо больше, чем Инк со всеми своими красками. Он знал, как долго Эррор строил свои стены и как больно было, когда их разрушили ложью.

– Инк не хотел причинить тебе боль, Эррор, – тихо сказал Дрим, прижимая руки к груди. – Он просто... он не понимает. Он не знает, каково это – когда внутри по-настоящему болит.

– А я знаю! – выкрикнул Эррор, и его голос сорвался в истерический смех. – Я з-знаю! И это самая большая о-ошибка в моем коде! Я должен был с-стереть его, когда была возможность!

Дрим печально улыбнулся.

– Ты не сделал этого, потому что твои чувства – настоящие. И это делает тебя сильнее его, Эррор. Даже если сейчас тебе кажется, что ты умираешь.

– Убирайся, Дрим, – повторил Эррор, но уже без прежней злобы. Он просто хотел остаться один.

Дрим помедлил, а затем медленно положил на землю рядом с Эррором маленькое золотое яблоко. Оно не было волшебным плодом с Древа, просто символом надежды, который он всегда носил с собой.

– Если тебе когда-нибудь захочется... просто поговорить. Без битв и красок. Ты знаешь, где меня найти.

Когда Дрим ушел, Эррор еще долго сидел неподвижно. Затем он медленно протянул руку и взял яблоко. Оно было гладким и теплым.

– Дураки, – прошептал он, и одна-единственная глючная слеза скатилась по его щеке, исчезая в воротнике куртки. – Все вы п-просто идиоты.

Он открыл портал в Анти-пустоту и шагнул в него. На поле остались только осколки розового стекла, которые медленно заносило серым пеплом умирающей вселенной.

***

В Дудл-сфере Инк методично наполнял свои флаконы. Он был спокоен и сосредоточен. Желтый, голубой, зеленый...

Он дошел до розового. Посмотрел на него несколько секунд, а затем отодвинул в сторону.

– На сегодня хватит, – сказал он сам себе.

Он открыл блокнот на последней странице. Прочитал запись о «любви» к Эррору. Его рука потянулась к карандашу, чтобы зачеркнуть строчку, но он почему-то остановился.

Где-то глубоко в его пустом, лишенном души теле возникло странное ощущение. Это не была краска. Это было похоже на эхо. Слабое, почти неразличимое воспоминание о том, как чьи-то дрожащие пальцы коснулись его руки.

Инк нахмурился. Это было нелогично. Без красок он не должен был ничего помнить на эмоциональном уровне.

– Наверное, просто системная ошибка, – пробормотал он, закрывая блокнот.

Но розовый флакон он всё же поставил на самое видное место. На всякий случай.

А в это время в Замке Кошмаров Найтмер довольно улыбался, слушая отчет Киллера. Игра только начиналась. И в этой игре чувства были самым опасным оружием, которое когда-либо создавала мультивселенная.