← Назад к обзору

Озорной поцелуй

Нити крови и пепел памяти

– Ты ведь понимаешь, что мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока Найтмер доест остатки реальности? – Дрим осторожно коснулся плеча Эррора, но тут же отдернул руку, когда по телу Разрушителя пробежала волна статических помех.

Эррор сидел на корточках под цветущей сакурой, его пальцы судорожно перебирали синие нити, плетя из них что-то бесформенное и запутанное. Золотое яблоко лежало на траве, сияя мягким, раздражающим светом.

– Я н-ничего не понимаю, Дрим, – проскрежетал Эррор, и его голос сорвался на высокий цифровой свист. – Я Разрушитель. Моя работа — стирать ошибки. Но сейчас я чувствую себя самой большой о-о-ошибкой в этой проклятой мультивселенной.

– Тот скелет... Радиер, – Дрим понизил голос, его глаза-звезды потускнели. – Когда наши ауры соприкоснулись в битве, я почувствовал что-то странное. Это не был просто слуга Найтмера. В его коде... в его самой сути есть что-то знакомое. Что-то, что пахнет твоей магией, Эррор.

Эррор замер. Его глазницы сузились до крошечных красных точек. Он вспомнил то странное чувство дежавю, когда его нити сталкивались с черными шипами Радиера. Это не было обычным сопротивлением. Это был резонанс.

– Нити, – выдохнул Эррор, и по его скулам поползли надписи «FATAL». – Найтмер... этот слизистый ублюдок украл мои н-нити давным-давно. Я думал, он просто использует их как т-трофеи. Но он... он сплел из них жизнь?

– Он создал его из твоей силы и своей тьмы, – Дрим печально кивнул. – Радиер — это не просто инструмент. Он — часть тебя, Эррор. Инкстинктивно ты это почувствовал, поэтому не смог нанести смертельный удар.

Эррор вскочил, яростно топча розовые лепестки сакуры.

– У меня нет с-сыновей! У меня нет семьи! Есть только я и эта б-бесконечная белизна! Найтмер создал монстра, который выглядит как Инк и пахнет как я, чтобы п-пытать меня!

– Но он страдает! – выкрикнул Дрим, поднимаясь вслед за ним. – Ты видел его глаза? Он заперт внутри собственного разума. Найтмер стирает его память каждый раз, когда тот пытается что-то почувствовать. Это бесконечный цикл боли, Эррор. Если мы не поможем ему, он окончательно превратится в пустую куклу, как... как Инк сейчас.

Упоминание Инка подействовало на Эррора как удар током. Он обернулся, его лицо исказилось от ярости и скрытой боли.

– Инк не кукла. Он... он просто заносчивый идиот, который забыл купить к-краски.

– Ты сам в это не веришь, – Дрим подошел ближе, его аура начала светиться ярче, пытаясь подавить негатив Эррора. – Нам нужно вернуться в Замок Кошмаров. Радиер — ключ. Если мы вырвем его из рук брата, мы сможем показать Инку, что чувства — это не только жидкость во флаконах. Это ответственность. Это связь.

***

В Замке Кошмаров было тихо, но эта тишина была тяжелой, как могильная плита. Радиер стоял в центре тронного зала, его тело била крупная дрожь. В голове пульсировала острая боль — последствие «перезагрузки», которую Найтмер устроил ему после проваленной миссии в Анти-пустоте.

– Ты подвел меня, Радиер, – голос Найтмера лился со всех сторон, проникая под ребра, сжимая душу. – Ты позволил им уйти. Ты позволил Дриму коснуться твоего разума.

– Простите... отец... – Радиер упал на колени. Его руки, обмотанные черными нитями, судорожно скребли холодный пол. – Я... я видел... синие нити. Они... они казались теплыми. Почему они казались теплыми?

Найтмер плавно спустился с трона, его щупальца хищно извивались.

– Тепло — это иллюзия, – прошипел он, хватая Радиера за подбородок и заставляя смотреть в свой единственный, пылающий ненавистью глаз. – Ты создан из боли. Ты создан, чтобы быть моим продолжением. Те синие нити — это оковы твоего истинного врага. Эррор Санс — тот, кто бросил тебя еще до твоего рождения.

– Бросил? – Радиер моргнул, и из его глазниц выкатилась капля густой черной жидкости. Память предательски подсовывала образы: ослепительно белая пустота, скелет в черной куртке, который смотрел на него с ужасом и... узнаванием?

– Он ненавидит тебя, потому что ты — напоминание о его слабости, – Найтмер усилил хватку, и Радиер вскрикнул. – Только я даю тебе смысл. Только я даю тебе силу.

В этот момент тяжелые двери зала разлетелись в щепки. Синие нити ворвались в помещение, переплетаясь с тенями и вспыхивая искрами статического электричества.

– Оставь его в п-покое, кальмар-переросток! – Эррор стоял в дверном проеме, его фигура двоилась от глюков, а за спиной висели десятки Гастер-бластеров.

Рядом с ним Дрим уже натягивал свой лук, формируя стрелу из чистейшего света.

– Брат, хватит! – голос Дрима дрожал, но в нем была твердость. – Ты зашел слишком далеко. Использование чужого кода для создания живого существа... это даже для тебя низко!

Найтмер расхохотался, отбрасывая Радиера в сторону, словно сломанную игрушку.

– О, смотрите, кто пришел! Счастливая семья в сборе. Пришел забрать свой «мусор», Эррор? Или пришел посмотреть, как я превращу твоего «сына» в твоего же палача?

– Он не м-мой сын! – рявкнул Эррор, выпуская залп костей. – Но он м-моя собственность! Никто не имеет права использовать мои нити без моего р-разрешения!

Битва вспыхнула мгновенно. Найтмер был в своей стихии — здесь, в замке, его сила была безгранична. Он превращался в огромный клубок теней, его щупальца рушили колонны и разрывали пространство. Киллер и Даст выскочили из боковых коридоров, вступая в схватку с Дримом.

Радиер лежал у подножия трона, прижав руки к голове. Его разум превратился в поле битвы. Найтмер дергал за черные нити, приказывая убивать, но присутствие Эррора вызывало в его коде странную реакцию. Синие искры начали пробиваться сквозь черную слизь на его костях.

– Встань! – приказал голос Найтмера в его голове. – Убей Разрушителя!

Радиер медленно поднялся. Его глаза вспыхнули бирюзовым светом. Он вызвал свои шипы, но они больше не были чисто черными — по ним пробегали синие вены.

Он бросился к Эррору.

– Н-назад, малявка! – Эррор увернулся от удара, связывая руки Радиера своими нитями. – Я не хочу тебя л-ломать, но ты меня заставляешь!

– Почему... – прохрипел Радиер, пытаясь разорвать путы. – Почему ты не убил меня тогда? Отец сказал, что ты меня ненавидишь!

– Твой «отец» лжет так же часто, как я г-глючу! – Эррор рванул нити на себя, притягивая Радиера вплотную. – Я тебя не ненавижу. Я тебя вообще не з-знаю! Но ты... ты сделан из моей магии. Ты чувствуешь это?

Эррор прижал свою ладонь к груди Радиера, прямо там, где пульсировала его истерзанная душа. Произошел мощный выброс энергии. Гаптофобия Эррора взвыла, система выдала «CRITICAL CONTACT», но он не отпустил.

Радиер закричал. Тысячи стертых воспоминаний начали возвращаться. Он видел моменты своего «рождения» в лаборатории Найтмера, видел, как Кошмар плел его тело из украденных нитей, вливая в них свою ненависть. Он чувствовал каждое «удаление» своей памяти, каждую боль от дерганья за душу.

– Хватит... пожалуйста... останови это... – Радиер рыдал, и его черные слезы смешивались с синими искрами Эррора.

– Прими это! – кричал Эррор сквозь шум помех. – Это т-твоя боль! Не его, а т-твоя! Если ты её не примешь, он всегда будет тобой в-владеть!

Найтмер взревел от ярости, видя, как его лучший инструмент выходит из-под контроля. Он замахнулся огромным щупальцем, собираясь раздавить обоих скелетов.

– НЕТ! – Дрим выпустил стрелу света прямо в основание щупальца, на мгновение ослепляя брата. – Эррор, уводи его! Сейчас!

Эррор не заставил себя ждать. Он схватил обмякшего Радиера в охапку, открывая портал в Анти-пустоту. Дрим прыгнул следом за ними за долю секунды до того, как Найтмер обрушил весь свой гнев на то место, где они стояли.

***

Анти-пустота встретила их привычной белизной. Эррор отбросил Радиера от себя, тяжело дыша и потирая руки. Его трясло от контакта, но в глазах горел странный, лихорадочный огонек.

Радиер лежал на полу, свернувшись калачиком. Его одежда была разорвана, а по всему телу пульсировали синие и черные пятна. Он выглядел жалко, но его взгляд... его взгляд стал другим. В нем появилась глубина.

– Ты... – Радиер поднял голову, глядя на Эррора. – Ты спас меня. Зачем? Я ведь пытался тебя убить.

– Я п-просто забрал то, что принадлежит мне, – буркнул Эррор, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. – Мои нити — не игрушки для Кошмара.

Дрим подошел к Радиеру и мягко опустился на колени рядом с ним.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, протягивая руку, в которой светилась искра позитивной энергии.

– Больно, – честно ответил Радиер. – В голове так много... всего. Я помню всё, что он со мной делал. Я помню, как он заставлял меня стирать целые деревни в малых АУ. Я... я монстр, верно?

– Ты — жертва, – Дрим коснулся его лба, и Радиер впервые за свою жизнь почувствовал не боль, а покой. – Найтмер использовал твою пустоту, чтобы заполнить её своим ядом. Но теперь ты свободен. Твой код восстанавливается.

Радиер посмотрел на свои руки. Черная слизь медленно исчезала, оставляя чистые белые кости, переплетенные тонкими синими прожилками. Он больше не был тенью Найтмера. Он стал кем-то новым.

– Что мне теперь д-делать? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучали человеческие (насколько это возможно для скелета) интонации.

– Для начала — не с-сдохни, – Эррор подошел ближе, бросая Радиеру моток синих нитей. – Твоя душа всё еще нестабильна. Используй это, чтобы скрепить трещины. Это моя магия, она будет тебя п-поддерживать.

Радиер принял нити, прижимая их к груди. Он чувствовал исходящее от них тепло — то самое, которое он когда-то принял за слабость.

– Эррор, – позвал Дрим, поднимаясь. – Мы должны найти Инка. Теперь, когда Радиер свободен, у нас есть шанс. Найтмер потерял свою главную фигуру, он будет в ярости. Инк сейчас — единственная преграда между ним и полным хаосом.

– Инк... – Эррор скривился. – Этот чернильный мешок сейчас в Дудл-сфере, играет в Бога. Он не захочет нас с-слушать.

– Он послушает его, – Дрим указал на Радиера. – Радиер — живое доказательство того, что даже самое сломленное существо может обрести себя. Инк думает, что чувства — это химия. Мы покажем ему, что это — выбор.

Радиер медленно поднялся на ноги. Он пошатывался, но в его осанке появилось что-то от джентльмена, которым он когда-то притворялся по приказу Найтмера. Только теперь это была не маска.

– Я пойду с вами, – сказал он твердо. – Я хочу увидеть того, на кого я так похож. И я хочу... я хочу извиниться перед тобой, Эррор. За всё.

– П-прибереги свои извинения для кого-нибудь другого, – Эррор открыл портал в Дудл-сферу. – И не вздумай н-называть меня «папой», или я тебя лично с-сотру.

Радиер слабо улыбнулся.

– Хорошо... Эррор.

Они шагнули в портал.

Дудл-сфера встретила их тишиной. Острова с АУ лениво плавали в пустоте, но небо больше не сияло яркими красками. Оно было бледно-серым, как будто художник потерял интерес к своему холсту.

Инк сидел на краю самого большого острова. Он не рисовал. Он просто смотрел вдаль, вертя в руках пустой прозрачный флакон. На его поясе больше не было ярких цветов — только серый, черный и белый.

– Ты пришел, чтобы закончить начатое? – спросил Инк, не оборачиваясь. Его голос был лишен всяких эмоций, он звучал как шелест бумаги. – Я ждал тебя, Эррор. Мои расчеты показывают, что наше финальное противостояние должно произойти именно сегодня.

Эррор сделал шаг вперед, его нити беспокойно задвигались за спиной.

– Я пришел не драться, Инк. Хотя очень хочется з-заехать тебе по твоей пустой черепушке.

Инк медленно обернулся. Его глаза были пустыми белыми кругами. Он скользнул взглядом по Дриму, а затем замер, увидев Радиера.

– Интересно, – произнес Инк, поднимаясь. – Копия слуги Найтмера. Ты привел его, чтобы заменить меня?

– Он — не копия! – выкрикнул Дрим. – Инк, посмотри на него внимательно! Он чувствует! По-настоящему! Без красок, без флаконов!

Инк подошел к Радиеру. Он был выше, его аура была подавляющей и холодной. Он протянул руку, собираясь коснуться лица Радиера, но тот не отпрянул.

– Ты кажешься мне знакомым, – сказал Инк. – Но в моем блокноте нет записей о тебе.

– Меня зовут Радиер, – скелет посмотрел прямо в пустые глаза художника. – И я знаю, что такое пустота. Я жил в ней всю свою жизнь. Я думал, что я — просто тень, просто ошибка кода. Мне говорили, что мои чувства — это слабость, которую нужно стирать.

Инк наклонил голову.

– И разве это не так? Чувства делают нас неэффективными. Они заставляют нас совершать иррациональные поступки. Как Эррор, который пришел сюда вместо того, чтобы уничтожать миры.

– Чувства делают нас живыми, – Радиер сделал шаг навстречу Инку. – Посмотри на меня. Найтмер стер мою память сотни раз. Он ломал мою душу каждый день. Но я всё равно помню тепло синих нитей. Я помню свет, который исходил от Дрима. Это не записано в блокноте, Инк. Это записано здесь.

Радиер приложил руку к своей груди, где под тонкими ребрами сияла искра — смесь золотого света Дрима и синей магии Эррора.

– Ты... ты кажешься сломанным, – прошептал Инк, и в его голосе впервые прорезалась странная нотка — не эмоция, но её предчувствие. – Твой код... он противоречит сам себе. Как ты можешь существовать?

– Я существую, потому что они не сдались, – Радиер указал на Эррора и Дрима. – Даже когда я был монстром. Даже когда ты стал... этим.

Инк замолчал. Он посмотрел на Эррора. Разрушитель стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и старательно делая вид, что ему всё равно. Но его нити, тонкие и дрожащие, тянулись к Инку, словно пытаясь нащупать связь, которая была разорвана.

– Эррор? – позвал Инк.

– Ч-чего тебе, чернильница?

– Мой блокнот... там написано, что я «люблю» тебя. Я перечитал это тысячу раз за последние дни. Я пытался понять логику этой записи. Почему я выбрал именно это слово?

– Потому что ты и-идиот, – буркнул Эррор, отводя взгляд.

– Нет, – Инк сделал шаг к нему. – Я думаю... я думаю, я записал это не потому, что выпил розовый. Я записал это, потому что боялся забыть то, что почувствовал, когда мы коснулись друг друга. Тот разряд... он не был похож на действие красок. Он был... настоящим.

Инк потянулся к своему поясу и сорвал флакон с серой краской, разбивая его о землю.

– Мне надоело видеть мир серым, – сказал он, и его голос вздрогнул. – Но я боюсь, Эррор. Если я выпью краски сейчас... я снова стану фальшивым?

– Тебе не нужны к-краски, чтобы быть придурком, Инк, – Эррор подошел вплотную, его глюки усилились, создавая вокруг них кокон из помех. – Тебе просто нужно п-перестать бежать от того, что у тебя внутри. Даже если там пустота — это т-твоя пустота. И я... я готов заполнить её своими нитями, если ты п-пообещаешь больше не разбиваться.

Инк посмотрел на Эррора, и в его пустых глазницах на мгновение вспыхнули крошечные, едва заметные искры всех цветов радуги. Это не была краска. Это был его собственный код, который начал вибрировать от близости Разрушителя.

– Я не могу обещать, что не разобьюсь, – прошептал Инк. – Но я обещаю... я обещаю попытаться помнить.

Дрим и Радиер стояли в стороне, наблюдая за этой сценой. Дрим плакал, но это были слезы радости. Радиер же просто смотрел на них, чувствуя, как внутри него окончательно затихает голос Найтмера.

– У них всё будет хорошо? – тихо спросил Радиер.

– Не знаю, – честно ответил Дрим. – В их мире «хорошо» — это понятие относительное. Но теперь они не одни. И ты тоже не один, Радиер.

Радиер кивнул. Он посмотрел на свои руки, на синие нити Эррора, которые теперь стали частью его самого. Он знал, что впереди еще много боли, много воспоминаний, которые будут преследовать его в кошмарах. Но теперь у него было то, чего Найтмер никогда не смог бы ему дать.

У него была воля. И у него была семья — странная, глючная, состоящая из разрушителей и хранителей, но настоящая.

А далеко-далеко, в Замке Кошмаров, Найтмер смотрел на пустой трон и чувствовал, как его власть ускользает. Его «идеальный инструмент» стал человеком. Его «лучший враг» нашел союзника.

Но Найтмер умел ждать. Ведь пока в мультивселенной существовали тени, у него всегда был шанс.

Только вот теперь тени больше не были одиноки. И в этом была самая большая ошибка Лорда Кошмаров.