← Назад к обзору

Озорной поцелуй

Эхо в пустых флаконах

Анти-пустота больше не казалась Эррору такой уж пустой. Раньше ослепительная белизна была его единственным другом, тишиной, в которой тонули крики удаляемых миров. Теперь же здесь постоянно кто-то был. Либо Инк, который с раздражающей методичностью перечитывал свой блокнот, либо Радиер — это странное, молчаливое существо, ставшее живым напоминанием о том, что даже из ненависти и украденных нитей может родиться нечто, отдаленно похожее на жизнь.

Эррор сидел в своем гамаке, лениво перебирая синие нити. Его взгляд упал на Радиера. Тот сидел на полу, скрестив ноги, и пытался вязать. Получалось плохо: его пальцы, сотканные из тьмы и синей магии, то и дело проходили сквозь петли, заставляя полотно рассыпаться. Радиер не злился. Он просто замирал, закрывал глаза на несколько секунд, словно перезагружая собственный разум, и начинал заново.

– Ты н-н-неправильно держишь крючок, – проскрежетал Эррор, не выдержав зрелища. – Ты с-сжимаешь его так, будто хочешь п-придушить. Расслабь кисть, иначе твой код просто з-заглючит от напряжения.

Радиер поднял голову. Его бирюзовые глаза, когда-то пустые и холодные, теперь светились тихой, надтреснутой надеждой.

– Прости... отец. Я всё еще путаюсь в последовательности движений. Память... она иногда ускользает.

– Я тебе уже г-говорил: не называй меня так! – Эррор дернулся, и по его костям пробежали надписи «ERR_0R». – Я не твой создатель. Я просто тот, у кого Найтмер сп-п-пер детали для твоего конструктора. Ты — ошибка. Глюк. Побочный эффект.

Радиер едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была болезненной, сломанной, но искренней.

– Я знаю. Но ты единственный, кто не пытается меня стереть за то, что я существую. Для меня этого достаточно.

Эррор фыркнул и отвернулся, чувствуя, как в груди неприятно колет. Он ненавидел эти моменты. Ему было проще уничтожать вселенные, чем справляться с этим странным чувством ответственности за скелета, который был буквально сделан из его ДНК и кошмаров его врага. Радиер оставался сломленным: его память всё еще была похожа на разбитое зеркало, а эмоции часто застревали в горле черной слизью, но он был живым. И он был здесь.

В этот момент пространство задрожало, и из чернильной лужи выскочил Инк. Он выглядел... как обычно. Шарф, кисть, пояс с флаконами. Но что-то изменилось в его осанке. Исчезла та легкомысленная прыгучесть, которая раньше так бесила Эррора. Теперь в каждом его движении чувствовалась странная, почти пугающая осознанность.

– Привет, Эррор. Привет, Радиер, – Инк кивнул им, сразу же доставая из кармана свой потрепанный блокнот.

Он быстро перелистнул несколько страниц, его глаза-зрачки на мгновение стали белыми квадратами, а затем приняли форму зеленых ромбов.

– Так... четырнадцатое число. Анти-пустота. Эррор всё еще злится, но не атакует сразу. Радиер учится вязать. Я должен сказать что-то приятное, чтобы поддержать атмосферу, – Инк прочитал это вслух, совершенно не смущаясь.

– Ты м-мог бы просто сказать «привет» и не озвучивать свои ш-шпаргалки, чернильница, – проворчал Эррор, спускаясь из гамака.

Инк закрыл блокнот и посмотрел на него. Его взгляд был трезвым. На поясе висели флаконы, но они были заполнены лишь наполовину. Инк больше не пил их до дна, пытаясь вызвать искусственный экстаз. Он принимал ровно столько, сколько нужно было, чтобы не превратиться в бездушный механизм.

– Если я не буду озвучивать, я могу забыть интонацию, – спокойно ответил Инк. – Мои чувства всё еще зависят от того, что в этих банках, Эррор. Но я принял решение. Даже когда я ничего не чувствую, я выбираю верить тому, что написал здесь.

Он приложил ладонь к обложке блокнота.

– Здесь написано, что ты мне дорог. И хотя сейчас, в эту конкретную секунду, моё сердце — это просто пустая кость, я доверяю себе прошлому. Я выбираю остаться здесь. С тобой. И с ним.

Инк перевел взгляд на Радиера, и его зрачки смягчились, став нежно-голубыми.

– Как успехи с шарфом, Радиер?

– Я застрял на десятом ряду, – тихо ответил тот, протягивая Инку запутанный ком синих нитей. – Память о том, как делать петлю, исчезла пять минут назад.

Инк сел на пол рядом с ним, положив Бруми на колени.

– Ничего страшного. Я тоже часто забываю, как рисовать определенные линии. Мы просто запишем это в твой новый блокнот, который я принес.

Инк вытащил из-за пазухи небольшую книжицу в кожаном переплете, на обложке которой красовалось изображение синей нити, переплетенной с чернильной каплей. Радиер осторожно принял подарок, его пальцы дрожали.

– Спасибо... Инк.

– П-посмотрите на них, – Эррор сложил руки на груди, стараясь не смотреть на то, как Инк терпеливо показывает Радиеру движения крючка. – С-семейная идиллия в филиале ада. Инк, ты же понимаешь, что Найтмер не оставит его в покое? Он чувствует негатив Радиера через миры.

Инк поднял взгляд. Его зрачки стали красными треугольниками — знак того, что он перешел в режим анализа угрозы.

– Я знаю. Именно поэтому я усилил барьеры вокруг Анти-пустоты. И именно поэтому я зачастил сюда. Дрим тоже присматривает за нами. Найтмер силен, но он питается одиночеством. А здесь... здесь слишком много связей, которые он не может разорвать.

– Связей? – Эррор хмыкнул, и по его лицу пробежала рябь помех. – Ты о чем, радужный? Между нами нет н-ничего, кроме взаимного раздражения и общих ошибок кода.

Инк встал и подошел к Эррору. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, уважая его гаптофобию, которую Разрушитель так и не смог побороть до конца.

– Ты опять врешь самому себе, – мягко сказал Инк. – Твой код светится, когда я вхожу в портал. Твои нити не атакуют меня, даже когда я подхожу слишком близко. Ты принял Радиера, хотя мог стереть его в первую же секунду. Это и есть связи, Эррор. Нерациональные, странные, ломающие все правила логики. Но они настоящие.

Эррор отвел взгляд, чувствуя, как его система начинает перегреваться.

– Ты просто н-наглотался красок и несешь чушь.

– Возможно, – Инк пожал плечами. – Но я перечитываю запись о нашей первой встрече без боя каждый вечер. И каждый раз, даже если у меня пустой флакон, я чувствую... эхо. Ты — моё самое сильное эхо, Эррор.

Разрушитель замолчал. Он ненавидел, когда Инк становился таким. Честным в своей холодности и преданным в своей пустоте. Это было гораздо сложнее игнорировать, чем обычную болтовню.

– П-подойди сюда, – вдруг буркнул Эррор.

Инк удивленно моргнул, его зрачки сменились на желтые звезды.

– Что?

– Я с-сказал, подойди ближе, пока я не передумал.

Инк сделал шаг. Затем еще один. Когда между ними осталось всего несколько сантиметров, Эррор медленно, с видимым усилием, поднял руку. Его пальцы искрились от статического электричества, надписи «WARNING» всплывали и гасли в воздухе.

Он коснулся края длинного шарфа Инка, а затем — едва ощутимо — кончиками пальцев провел по его скуле.

Звук ошибки заполнил Анти-пустоту. Зрение Эррора залило белым шумом, его тело забилось в мелкой дрожи, пытаясь отвергнуть контакт. Но он не убрал руку. Он сжал челюсти, удерживая себя в реальности.

Инк замер. Он не двигался, боясь спугнуть этот момент. Его глаза стали абсолютно белыми — признак того, что он перестал контролировать свои краски, отдаваясь чистому, необработанному моменту.

– Ты... ты теплый, – прошептал Инк. – Несмотря на все твои глюки.

– Заткнись, – выдохнул Эррор, отстраняясь и пряча руки в карманы куртки. Его лицо пылало желтым румянцем. – Это п-просто перегрев процессора.

Радиер наблюдал за ними со своего места на полу. В его маленьком, истерзанном мире это было самым важным событием. Он видел, как два самых могущественных и одиноких существа в мультивселенной пытаются построить мост над бездной. Это давало ему силы бороться с собственной тьмой.

– Инк? – позвал Радиер.

– Да, Радиер? – Инк обернулся, его зрачки медленно возвращались к привычным формам.

– В моем новом блокноте... я могу записать, что сегодня был хороший день?

Инк улыбнулся — и на этот раз это не было результатом желтого флакона. Это было что-то, что родилось из самого эха.

– Конечно. Запиши это самым ярким цветом, какой найдешь.

Радиер открыл блокнот и начал медленно выводить буквы. Его почерк был неровным, буквы иногда превращались в кляксы, но он старался.

«Сегодня Эррор коснулся Инка. Сегодня никто не кричал. Сегодня я почувствовал, что нити могут не только связывать, но и согревать».

Эррор снова забрался в свой гамак, делая вид, что спит, хотя его глюки всё еще выдавали его волнение. Инк сел рядом с Радиером, достав карандаши, и начал рисовать на полях его блокнота маленьких котиков.

Тишина Анти-пустоты больше не была мертвой. Она была наполнена тихим скрипом карандаша, шелестом страниц и едва слышным гулом глючного кода.

– Инк? – Эррор подал голос из своего убежища, не открывая глазниц.

– Да, Эррор?

– Если ты з-завтра забудешь, что я тебе сказал... я тебя убью.

Инк усмехнулся, поправляя свой блокнот на поясе.

– Не забуду. Я поставил закладку на этой странице. И я выпью двойную порцию желтого, когда буду её перечитывать.

– Идиот, – ласково проворчал Эррор.

Мультивселенная снаружи продолжала разрушаться и возрождаться. Найтмер продолжал плести свои заговоры, а Дрим — рассыпать искры надежды. Но здесь, в белом ничто, трое сломленных существ нашли свой странный, неправильный баланс.

Они были ошибками. Они были пустотой. Они были чернилами и нитями.

Но в этот вечер они были семьей. И этого было достаточно, чтобы противостоять любому кошмару, который мог прийти из темноты.

Радиер закончил свою запись и закрыл блокнот. Он посмотрел на Эррора, затем на Инка. В его груди, там, где раньше была только холодная пустота, теперь что-то тихонько вибрировало. Это не была радость в чистом виде — он всё еще чувствовал боль, всё еще помнил удары Найтмера и всё еще боялся завтрашнего дня. Но теперь у этого страха был противовес.

– Инк, – прошептал Радиер, засыпая прямо на полу, прислонившись к кисти художника.

– Что, малыш?

– Спасибо за краски.

Инк укрыл его своим шарфом и посмотрел вверх, на Эррора. Тот приоткрыл один глаз, и их взгляды встретились. В этом взгляде не было слов, не было обещаний вечной любви или спасения мира. Там было только признание — мы здесь. Мы живы. Мы вместе.

И для мультивселенной, созданной из хаоса, это было самым настоящим чудом.

Эррор закрыл глаза окончательно, слушая мерное дыхание Радиера и тихий напев Инка, который тот мурлыкал себе под нос, листая блокнот. Глюки постепенно угасали, сменяясь спокойным ритмом.

Завтра Инк может проснуться и не вспомнить тепло момента без подсказки. Завтра Радиер может снова забыть, как вязать петли. Завтра Найтмер может атаковать.

Но сегодня... сегодня в Анти-пустоте было тепло. И ни одна ошибка в коде не могла этого исправить.