← Назад к обзору

Папочка

Плод порочной страсти

Утро в особняке Ли всегда начиналось с тишины, но эта тишина была обманчивой. Она не приносила покоя, а лишь подчеркивала тяжесть стен, пропитанных секретами и унижением. Хёнджин сидел на краю огромной кровати в спальне Минхо, сжимая в руках маленький пластиковый предмет. Белая палочка с двумя четкими розовыми полосками казалась ему раскаленным клеймом, которое навсегда изменит правила их жестокой игры.

Внизу, на кухне, Джисон наверняка уже готовил завтрак, стараясь не шуметь, чтобы не разозлить мужа. Хёнджин представил его бледное лицо и потухший взгляд. Что почувствует законный муж, когда узнает, что любовник, которого он так ненавидит, носит под сердцем наследника империи Ли?

Дверь ванной распахнулась, и оттуда вышел Минхо. От него пахло дорогим гелем для душа и свежестью. Полотенце было небрежно обернуто вокруг бедер, капли воды стекали по рельефным мышцам груди, исчезая в ложбинке живота. Он выглядел безупречно, как всегда — хищник, который только что проснулся и готов к новой охоте.

– Ты всё еще не оделся? – Минхо подошел ближе, его взгляд скользнул по обнаженным плечам Хёнджина. – Я думал, ты уже накрываешь мне стол своим телом.

Хёнджин вздрогнул. Он спрятал тест в карман шелкового халата, но его пальцы продолжали мелко дрожать. Он поднял глаза на Минхо — влажные, полные странного, лихорадочного блеска.

– Папочка... – голос Хёнджина был едва слышным. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно.

Минхо остановился, его брови иронично поползли вверх. Он любил, когда Хёнджин называл его так, особенно когда в этом обращении слышалась покорность, смешанная с трепетом.

– Важно? – Минхо усмехнулся, запуская пальцы в волосы Хёнджина и заставляя его запрокинуть голову. – Надеюсь, это не очередная просьба купить тебе ту машину. Ты еще не отработал предыдущие подарки, малыш.

– Нет, дело не в деньгах, – Хёнджин сглотнул, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. – Я... я сделал тест.

Ладонь Минхо замерла. Его взгляд мгновенно стал острым, как скальпель, проникая под кожу, выискивая ложь или насмешку. В комнате стало так тихо, что было слышно тиканье дорогих часов на прикроватной тумбе.

– О чем ты говоришь? – голос Минхо стал опасно низким.

Хёнджин медленно вытащил тест из кармана и протянул его на раскрытой ладони. Две полоски ярко выделялись на белом фоне, словно приговор.

– Я беременный, Минхо. Уже месяц, – Хёнджин почти прошептал эти слова, боясь его реакции. – Я проверял несколько раз. Это правда.

Минхо взял тест, рассматривая его так, словно это был сложный бизнес-контракт. Его лицо оставалось непроницаемым, но Хёнджин видел, как напряглись мышцы на его челюсти. Прошла вечность, прежде чем Минхо поднял на него взгляд.

– Месяц, значит? – Минхо вдруг рассмеялся, но в этом смехе не было радости — только ледяная, пугающая ирония. – Моя маленькая шлюшка решила стать матерью моего ребенка?

– Я не решал, это просто случилось! – Хёнджин подался вперед, хватая Минхо за руку. – Ты ведь никогда не предохранялся... ты всегда кончал в меня, Минхо. Ты хотел этого, разве нет? Ты хотел пометить меня всеми возможными способами.

Минхо рывком притянул Хёнджина к себе, заставляя его встать. Его пальцы больно впились в талию, там, где под кожей уже зарождалась новая жизнь.

– Ты понимаешь, что это значит? – Минхо прошипел это прямо в губы Хёнджина. – Ты теперь не просто игрушка. Ты носишь то, что принадлежит мне. Мою кровь. Мое продолжение.

– Я знаю, – Хёнджин прижался к нему, ища защиты в том самом человеке, который был источником его боли. – Что мы будем делать? Как же Джисон?

Минхо хищно улыбнулся. Он развернул Хёнджина спиной к себе и подтолкнул к зеркалу, заставляя смотреть на свое отражение.

– Джисон? – Минхо положил ладонь на живот Хёнджина, собственнически поглаживая его. – Джисон будет смотреть. Теперь он будет смотреть еще внимательнее. Он не смог дать мне наследника, он оказался пустышкой, несмотря на все свои старания быть идеальным мужем. А ты... ты, моя порочная, грязная кукла, сделал это с первой попытки.

– Он сойдет с ума, – прошептал Хёнджин, чувствуя, как возбуждение от собственной значимости смешивается со страхом.

– Пусть сходит, – отрезал Минхо. – Это будет его окончательным крахом. Пойдем вниз. Я хочу, чтобы мы сообщили ему эту новость за завтраком.

– Сейчас? – Хёнджин обернулся, его глаза расширились. – Прямо так?

– Именно так, – Минхо начал одеваться, накидывая рубашку, но не застегивая её. – Я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что его место в этом доме теперь официально занято тобой.

Они спустились в столовую. Джисон уже расставил тарелки. Он выглядел как обычно — аккуратный, тихий, сдержанный. Когда он увидел, что Минхо и Хёнджин вошли вместе, он лишь опустил голову, приветствуя их коротким кивком.

– Садись, Хёнджин-и, – Минхо указал на стул рядом с собой, на то самое место, которое раньше считалось «гостевым», но теперь ощущалось как трон.

Джисон начал разливать чай, его руки едва заметно дрожали.

– Минхо, я приготовил твои любимые омлеты с трюфелем... – начал было Джисон, но Минхо перебил его взмахом руки.

– Оставь это, Джисон. У нас есть новости поважнее твоего омлета.

Джисон замер с чайником в руках. Он посмотрел на мужа, а затем на Хёнджина. В его взгляде читалось предчувствие чего-то ужасного, чего-то, что окончательно добьет его.

– О чем ты? – тихо спросил Джисон.

Минхо взял Хёнджина за руку, переплетая их пальцы на столе, и посмотрел на мужа с нескрываемым торжеством.

– Хёнджин беременный, – произнес Минхо, и каждое слово падало, как тяжелый камень. – Месяц. У меня будет ребенок, Джисон.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была почти осязаемой. Джисон стоял неподвижно, его лицо стало мертвенно-бледным, а глаза наполнились слезами, которые он не решался выпустить. Чайник в его руках опасно наклонился, и несколько капель кипятка упали на скатерть.

– Беременный? – голос Джисона сорвался на хрип. – Но как... Минхо, ты ведь говорил, что...

– Я говорил, что не хочу детей от тебя, – жестко оборвал его Минхо. – Потому что ты скучный. Потому что в тебе нет той искры, которая есть в нем. Хёнджин дал мне то, чего ты не смог дать за все годы нашего брака. Прими это как факт.

Джисон медленно поставил чайник на стол. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий. Он закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться от этой реальности, от этого невыносимого унижения.

– Ты не можешь... ты не можешь оставить его здесь, – прошептал Джисон сквозь пальцы. – Это мой дом, Минхо. Я твой муж!

– Твой статус мужа — это просто строчка в документах, которую я оплачиваю, – Минхо встал и подошел к Джисону, хватая его за подбородок и заставляя поднять голову. – Теперь всё изменится. Хёнджин будет получать лучший уход. Он будет жить в главной спальне. А ты... ты будешь заботиться о том, чтобы ему было комфортно. Ты будешь его тенью, Джисон. Если с этим ребенком что-то случится по твоей вине, я лично вышвырну тебя на улицу без гроша в кармане.

Хёнджин сидел за столом, наблюдая за этой сценой. Внутри него боролись два чувства: жалость к сломленному Джисону и дикий, первобытный восторг от собственной власти над Минхо. Он положил руку на свой живот, чувствуя, как там пульсирует жизнь. Теперь он был неприкосновенен.

– Папочка, не будь так груб с ним, – вкрадчиво произнес Хёнджин, наслаждаясь моментом. – Джисону просто нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь в этом доме будет звучать детский смех.

Джисон посмотрел на Хёнджина с такой ненавистью, что тот на мгновение вздрогнул. Но эта ненависть была бессильной.

– Ты... ты чудовище, – выплюнул Джисон, глядя в глаза Минхо.

– Возможно, – Минхо усмехнулся, отпуская его. – Но я чудовище, которое содержит тебя. А теперь иди и приготовь для Хёнджина что-нибудь полезное. Ему нужно много витаминов.

Джисон развернулся и почти выбежал из столовой, скрываясь на кухне. Оттуда послышался звук разбитой посуды и приглушенные рыдания.

Минхо вернулся к Хёнджину, наклонился и поцеловал его в макушку.

– Ты молодец, малыш. Ты принес мне лучший подарок.

– Тебе действительно нужен этот ребенок, папочка? – Хёнджин поднял на него взгляд. – Или это просто еще один способ помучить Джисона?

Минхо посмотрел на него долгим, странным взглядом. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на искреннюю нежность, но оно тут же скрылось за привычной маской цинизма.

– И то, и другое, – ответил Минхо. – Но больше всего мне нравится то, что теперь ты привязан ко мне навсегда. Ты никуда не уйдешь. Ты будешь рожать мне детей, будешь моей идеальной шлюшкой-матерью, и я буду трахать тебя, пока ты носишь мой плод.

Минхо скользнул рукой под халат Хёнджина, находя его бедро. Его прикосновения были властными, требующими подчинения.

– Я хочу тебя прямо сейчас, – прошептал Минхо. – Хочу чувствовать, как ты принимаешь меня, зная, что внутри тебя уже есть частичка меня.

– Но Джисон на кухне... он всё услышит, – Хёнджин прикусил губу, чувствуя, как желание вспыхивает с новой силой.

– Пусть слышит, – Минхо рывком поднял его на ноги и усадил прямо на обеденный стол, раздвигая ноги. – Пусть знает, что даже беременность не спасет тебя от моей похоти. Наоборот, она делает тебя еще более желанным.

Минхо не церемонился. Он сорвал с Хёнджина халат, обнажая его тело, которое еще не успело измениться, но уже казалось Минхо особенным. Он вошел в него резко, глубоко, заставляя Хёнджина вскрикнуть и вцепиться в его плечи.

– Да... папочка... – стонал Хёнджин, откидывая голову назад. – Трахни свою шлюшку... трахни мать твоего ребенка...

Минхо двигался ритмично и мощно, каждый толчок был наполнен яростной страстью. Он хватал Хёнджина за бедра, оставляя красные следы на нежной коже. В соседней комнате Джисон затих, но Хёнджин знал, что он стоит за дверью, прижавшись к ней лбом, и умирает от каждого их стона.

– Ты мой, – рычал Минхо, вбиваясь в него. – Ты слышишь? Этот ребенок — мой. Ты — мой. Всё в этом доме принадлежит мне!

– Да... только твой... – Хёнджин задыхался, его пальцы скребли по скатерти, сминая дорогую ткань.

Когда Минхо достиг пика, он излился внутрь Хёнджина с особой силой, словно пытаясь закрепить свой успех, добавить еще больше своего семени к тому, что уже начало расти внутри. Он прижался к Хёнджину, тяжело дыша, его пот смешивался с потом любовника.

– Теперь иди в спальню, – приказал Минхо, отстранившись и поправляя одежду. – Я пришлю Джисона, чтобы он помог тебе помыться и принес завтрак в постель.

Хёнджин кивнул, чувствуя слабость в коленях. Он завернулся в халат и медленно пошел к лестнице. Проходя мимо кухни, он увидел Джисона. Тот сидел на полу среди осколков тарелки, его глаза были пустыми, а лицо не выражало ничего, кроме абсолютного отчаяния.

Хёнджин не остановился. Ему не было жалко Джисона. В этом доме выживал только тот, кто мог дать Минхо то, что он хотел. И Хёнджин дал ему всё.

Лежа в огромной кровати Минхо, Хёнджин смотрел в потолок. Он чувствовал, как внутри него происходят изменения. Он больше не был просто игрушкой. Он был сосудом для будущего наследника. Это была опасная роль, но она давала ему всё: деньги, защиту и безграничную власть над сердцем — если оно у него было — и телом Ли Минхо.

Через полчаса дверь тихо открылась. Вошел Джисон с подносом в руках. Его движения были механическими, как у робота. Он поставил завтрак на тумбочку, не глядя на Хёнджина.

– Минхо просил передать, что врач приедет в полдень, – тихо сказал Джисон.

– Спасибо, Джисон-и, – Хёнджин приподнялся на локтях, намеренно позволяя халату соскользнуть с плеча, обнажая свежий засос, оставленный Минхо всего десять минут назад. – Ты такой заботливый. Минхо прав, ты идеальная прислуга.

Джисон вздрогнул, но ничего не ответил. Он развернулся, чтобы уйти, но Хёнджин окликнул его:

– Джисон?

Тот остановился, не оборачиваясь.

– Знаешь, что самое интересное? – Хёнджин улыбнулся, и эта улыбка была полна яда. – Он кончил в меня только что. Снова. Он сказал, что теперь я пахну по-другому. Пахну его ребенком. Ты когда-нибудь пах для него так?

Джисон ничего не сказал. Он просто вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Хёнджин откинулся на подушки и взял стакан апельсинового сока. Его жизнь была похожа на шелковую петлю, но теперь эта петля была украшена бриллиантами. Он знал, что впереди его ждут месяцы борьбы, ревности и грязи, но он был готов. Ведь теперь у него был главный козырь — ребенок Минхо.

В этот момент в спальню снова вошел Минхо. Он уже был полностью одет в деловой костюм, готовый ехать в офис. Он подошел к кровати и наклонился, целуя Хёнджина в губы — долго, властно, с привкусом обладания.

– Веди себя хорошо, пока меня нет, – сказал Минхо. – И помни: теперь ты отвечаешь не только за себя. Не расстраивай папочку.

– Я буду идеальным, – пообещал Хёнджин, провожая его взглядом.

Когда дверь за Минхо закрылась, Хёнджин снова положил руку на живот. Игра вышла на новый уровень. И он собирался выиграть в ней главный приз — самого Ли Минхо, целиком и полностью, без остатка. И никакие мужья, никакие правила морали не могли ему в этом помешать. В этом доме правила только похоть, и теперь у этой похоти появилось осязаемое будущее.