← Назад к обзору

Пепел после полуночи

Золото мертвецов и гоблинская сталь

Холод Лютного переулка сменился стерильной, давящей тишиной подземелий Гринготтса. Аппарация была грубой, незаконной и наверняка подняла на ноги половину службы безопасности банка, но у Драко был план, который он называл «наглым», а Гермиона — «самоубийственным».

Они стояли в узком техническом коридоре, где стены были облицованы холодным белым камнем. Гермиона прислонилась к стене, чувствуя, как левая рука горит огнём. Бинты пропитались чем-то тёмным, и это явно была не просто кровь.

– Ты сказал, что мы зайдём через парадную дверь, – прошипела она, пытаясь унять дрожь в коленях. – А мы вломились в служебный сектор, как последние налётчики. Малфой, нас арестуют раньше, чем мы дойдём до вагонеток.

Драко, который в этот момент лихорадочно рылся в сумке, выуженной из тайника в стене, даже не обернулся.

– Мы и есть налётчики, Грейнджер. Просто в этот раз у нас есть официальное прикрытие. По крайней мере, на ближайшие пятнадцать минут.

Он выпрямился и протянул ей флакон с мутной жидкостью и стопку сложенной одежды.

– Оборотное зелье? – Гермиона подозрительно принюхалась. – Чьё это?

– Моего кузена, который сейчас находится в бессрочном отпуске во Франции, и его очаровательной супруги, – Малфой криво усмехнулся. – Министерство ещё не успело аннулировать их пропуска в банковский сектор. Пей, пока у нас не выросли хвосты от ожидания.

Гермиона заколебалась лишь на секунду. Боль в руке стала пульсирующей, отдавая в самую челюсть. Шёпот «Инобытия» в её голове превратился в низкий гул, требующий, чтобы она шла вперёд, к сейфу 317.

Зелье на вкус напоминало жжёную резину и старую плесень. Через минуту на месте Гермионы Грейнджер стояла высокая, статная ведьма с холодным взглядом, а рядом с ней — широкоплечий маг с надменным выражением лица.

– Идём, – бросил Драко, чей голос теперь звучал ниже и грубее. – И постарайся не выглядеть так, будто ты собираешься прочитать лекцию о правах домовиков. Ты — чистокровная леди, пришедшая за своими фамильными драгоценностями. Твоё единственное желание — чтобы гоблины сдохли от почтения.

Они вышли в главный холл, где под огромными люстрами сновали банковские служащие. Драко уверенно направился к главной стойке, за которой восседал старый гоблин с крючковатым носом.

– Сейф 317, – бросил Малфой, небрежно бросая на стол золотой жетон. – И пошевеливайтесь. У моей супруги мигрень, и мы не намерены тратить здесь весь день.

Гоблин медленно поднял глаза, изучая жетон, а затем и самих посетителей. Его взгляд задержался на забинтованной руке Гермионы.

– Сейф 317 находится в секторе повышенной опасности, мистер Розье, – проскрипел гоблин. – Согласно распоряжению Министерства, доступ к нему ограничен.

– Распоряжение касается изъятия имущества, – Гермиона сама удивилась тому, как холодно и властно прозвучал её голос. – Но оно не отменяет права владельцев на проверку сохранности артефактов. Или вы хотите, чтобы мы пригласили комиссию из Департамента магического правопорядка для аудита вашей работы?

Гоблин прищурился. В его глазах мелькнула искра ненависти, смешанная с невольным уважением. Маги, которые угрожали Министерством, обычно были либо очень глупыми, либо очень влиятельными.

– Прошу за мной, – наконец выдавил он, спрыгивая со стула.

Поездка в вагонетке была пыткой. Ветер свистел в ушах, а резкие повороты заставляли Гермиону сильнее прижиматься к Драко. Он не пытался отстраниться; напротив, его рука собственнически легла на её плечо, создавая иллюзию защиты.

– Почти на месте, – шепнул он ей на ухо, когда вагонетка начала замедляться перед массивной дверью, высеченной прямо в скале.

Сейф 317 не был похож на другие. Вокруг него не было ни драконов, ни видимой стражи, но сам воздух здесь казался тяжёлым, наэлектризованным. На двери не было замочной скважины — только гладкая поверхность камня, покрытая сетью тонких, едва заметных рун.

– Мы подождём здесь, – сказал гоблин, отступая на безопасное расстояние. – У вас есть десять минут. Если дверь не откроется изнутри через это время, мы будем вынуждены применить протоколы блокировки.

Драко дождался, пока гоблин отойдёт подальше, и достал осколок зеркала. Артефакт начал вибрировать, издавая тонкий, едва слышимый звон.

– Руку, Грейнджер, – скомандовал он.

– Что? Зачем?

– Твоя кровь теперь связана с «Инобытием». Это единственный ключ, который признает эта дверь. Розье были параноиками, они запечатывали свои тайны на крови и безумии.

Гермиона протянула раненую руку. Драко осторожно размотал бинты. Рана выглядела ужасно: края почернели, а от них по коже расходились тонкие серые нити, похожие на морозные узоры на стекле.

– Приложи ладонь к центру рунного круга, – приказал Драко.

Как только её кожа коснулась холодного камня, Гермиона почувствовала, как дверь буквально начала пить её силы. Боль была острой, пронзительной, но длилась она недолго. С тихим скрежетом камни пришли в движение, расходясь в стороны и открывая проход в абсолютную темноту.

– Люмос Солем! – выкрикнула Гермиона, когда они переступили порог.

Свет палочки выхватил из тьмы помещение, заставленное стеллажами. Здесь не было гор золота или кубков. Сейф 317 был архивом. Сотни свитков, странные приборы и... зеркала. Десятки зеркал разных форм и размеров, все они были завешены плотной чёрной тканью.

В центре комнаты на постаменте стояла серебряная шкатулка, украшенная изображением змеи, кусающей свой хвост.

– Вот он, – Малфой быстро подошёл к постаменту. – Стабилизатор.

Он открыл шкатулку. Внутри на подушке из чёрного бархата лежал флакон с переливающейся жидкостью, напоминающей ртуть, и ещё один осколок зеркала — длинный и острый, как кинжал.

– Бери флакон, Грейнджер. Это «слёзы Изиды», единственное, что может остановить распространение заразы в твоих венах.

Гермиона потянулась к флакону, но в этот момент шёпот в её голове превратился в оглушительный крик.

– Сзади! – крикнула она, резко разворачиваясь.

Из теней между стеллажами начали сочиться серые фигуры. Тени, которые напали на них в лавке Миры, нашли их даже здесь, под сотнями футов камня и магической защиты.

– Как они прошли через барьеры? – Драко выхватил палочку, посылая струю пламени в ближайшую фигуру.

– Они не проходили через барьеры, Малфой! – Гермиона схватила флакон и осколок, чувствуя, как её собственная магия бунтует от близости артефактов. – Они были здесь всегда! Это эхо тех, кто погиб, пытаясь открыть зеркало!

Тени двигались бесшумно, их прикосновения оставляли иней на одежде. Драко сражался с яростью обречённого, его заклинания прошивали пространство, но существа просто распадались на туман и собирались снова.

– Флакон! Пей его сейчас же! – рявкнул Драко, отбивая очередной выпад.

Гермиона сорвала пробку. Жидкость была холодной, как лед, и на вкус отдавала солью и железом. Как только она проглотила содержимое, чёрные нити на её руке начали бледнеть, а боль сменилась странным, покалывающим теплом.

– Теперь уходим! – она схватила Драко за руку. – У меня есть идея.

– Надеюсь, она не включает в себя прыжок в пропасть!

– Почти!

Гермиона направила палочку на одно из завешенных зеркал в углу.

– Редукто!

Ткань вспыхнула, а стекло разлетелось на тысячи мелких осколков. Тени, привлечённые звоном, на мгновение замешкались.

– Это не просто зеркала, это ловушки для света! – крикнула она. – Если я разобью их все разом, произойдёт мощный выброс энергии!

– Ты разнесёшь здесь всё к чертям! – Малфой, тем не менее, уже начал помогать ей, сбивая ткань с соседних рам.

– У тебя есть идеи получше?

– Только одна: постарайся, чтобы нас не размазало по стенам!

Когда последнее зеркало было обнажено, Гермиона глубоко вздохнула. Она чувствовала, как «слёзы Изиды» пульсируют в её крови, давая ей временный контроль над силой «Инобытия».

– Экспелло Лакуна! – выкрикнула она заклинание, которое вычитала в одной из запрещённых книг ещё во время войны.

Комната взорвалась ослепительным белым светом. Тени сгорели мгновенно, превратившись в пепел. Своды сейфа содрогнулись, сверху посыпалась каменная крошка.

Драко схватил её в охапку, и они вместе рухнули на пол, закрывая головы руками. Мощная волна магии пронеслась над ними, выбивая дверь сейфа и отбрасывая подоспевших гоблинов-охранников.

Когда пыль улеглась, в сейфе воцарилась тишина.

– Ты... ты сумасшедшая, Грейнджер, – прохрипел Малфой, поднимаясь на локтях. Его лицо было серым от пыли, а на щеке красовался свежий порез. – Абсолютно, бесповоротно сумасшедшая.

– Зато мы живы, – она села, тяжело дыша. Её рука выглядела почти здоровой, если не считать тонкого шрама. – И у нас есть второй осколок.

Она подняла «кинжал» из зеркального стекла. Он больше не шептал. Теперь он пел — тонко, чисто и очень опасно.

– Нам нужно убираться отсюда, – Драко помог ей встать. – Гоблины не простят нам разрушение сектора. И Министерство будет здесь через пять минут.

Они выбежали из сейфа, проскочив мимо ошеломлённых охранников. В коридорах Гринготтса уже выли сирены — низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши.

– Куда теперь? – спросила Гермиона, когда они запрыгнули в одну из пустых вагонеток.

– У меня есть убежище в Уэльсе, – Малфой нажал на рычаг, и вагонетка сорвалась с места. – Там нас не найдут. По крайней мере, пока мы не придумаем, как достать остальные три части.

Гермиона посмотрела на свои руки. Оборотное зелье начало терять силу: её пальцы становились короче, а кожа — светлее.

– Малфой, – тихо произнесла она, когда они летели над бездной. – Почему тени были в сейфе? Мира сказала, что они служат кому-то.

Драко помрачнел. Он крепче сжал палочку, глядя в темноту туннеля.

– Они не служат человеку, Грейнджер. Они служат самой идее Разрушения. Тот, кто их направил, — не просто маг. Это кто-то, кто уже переступил черту.

– Ты думаешь о ком-то конкретном?

Он долго молчал, и только когда вагонетка вылетела на поверхность, под холодный лондонский дождь, он ответил:

– Мой отец всегда говорил, что у Розье был бастард. Ребёнок, которого они спрятали, потому что он родился «отмеченным». Если он жив, то он знает о зеркалах больше, чем все министерские архивариусы вместе взятые.

Они выскочили из вагонетки прямо на ходу, скрываясь в тенях банковского вестибюля за секунду до того, как главные двери распахнулись и внутрь ворвался отряд мракоборцев во главе с Гарри Поттером.

Гермиона увидела лицо друга — сосредоточенное, полное тревоги — и на мгновение ей захотелось крикнуть, позвать его на помощь. Но холодная рука Малфоя легла на её запястье, напоминая о связи, которую нельзя разорвать.

– Не сейчас, Гермиона, – прошептал он, впервые назвав её по имени. – Сейчас ты для него — преступница.

Они шагнули в каминную сеть служебного входа, и зелёное пламя поглотило их, унося прочь от света, друзей и безопасности, в мир, где отражения были реальнее, чем сами люди.

Гермиона закрыла глаза, и последнее, что она почувствовала перед тем, как провалиться в сон в их новом убежище, — это странный, холодный поцелуй магии на своей ладони. Игра только начиналась, и правила в ней писали не они.