Пистолет и фея
Архитектура пепла и колыбель нимфы
– Он прав, – тихо, но весомо произнесла Муза.
Она сделала шаг вперед, мягко положив ладонь на плечо Блум. Пальцы феи музыки все еще подрагивали, но взгляд был устремлен прямо в лицо рыжеволосой подруги.
– Он прав, Блум. Когда ты теряешь самообладание, твой огонь звучит как канонада без наводчика. Ты бьешь по площадям, надеясь, что масштаб взрыва решит проблему. Но если в эпицентре окажемся мы... нас просто не останется.
Блум опустила голову. Ее сжатые кулаки разжались, плечи поникли, а оранжевые искры, плясавшие вокруг пальцев, угасли, оставив после себя лишь слабый запах паленого камня.
– Я... я не хотела, – прошептала она, и слезы бессилия блеснули в уголках ее глаз. – Просто... внутри все клокочет. Словно лава пробивает плотину. Мне кажется, если я не выпущу его наружу одним махом, этот жар разорвет мне грудь.
Гарри молча подошел к терминалу, отключил остаточные контуры симуляции и вернулся в центр зала. Его шаги по оплавленному базальту звучали сухо и четко. Он остановился в двух шагах от Блум, окинув ее фигуру цепким взглядом ликвидатора.
– Ошибка в базовой концепции, – заговорил он ровным, лишенным упрека тоном. – Тебя учат в Алфее, что магия — это продолжение эмоций. Профессор Палладиум говорит: «Открой свое сердце миру, почувствуй полет бабочки». Чушь. Опасная, романтическая чушь для мирного времени. На войне эмоции — это детонатор, но не ствол. Если взорвать заряд без ствольной коробки, оторвет руки самому стрелку.
Он присел на корточки, подобрав с пола обломок гранитного щита голема, и куском мела, который всегда лежал в кармане его разгрузочного жилета, начертил на черном полу четкий равносторонний треугольник.
– Сюда смотри, Блум.
Рыжеволосая фея шмыгнула носом и подошла ближе, Муза опустилась на колени рядом с ней, внимательно следя за движениями Гарри.
– Это контур удержания, – Гарри быстро вписал в углы треугольника три скандинавские руны: Иса — первичный лед и остановка движения, Кеназ — факел, контролируемое пламя, и Соулу — энергия солнца и победы. – Твой Огонь Дракона — это первородная энтропия. Она стремится занять весь доступный объем за минимальное время. Когда ты кричишь «Огненная стрела», твой мозг представляет себе взрыв. В итоге ты получаешь фугас, рассеивающий энергию во все стороны. А тебе нужен кумулятивный заряд.
– Кумулятивный? – переспросила Блум, растерянно моргнув.
– Струя сверхвысокого давления, сфокусированная в точку диаметром в полдюйма, – пояснил Гарри, постучав пальцем по руне Иса. – Ты не должна давить огонь. Ты должна создать для него направляющую матрицу. Представь внутри своей груди не костер, а камеру сгорания ракетного двигателя. Стенки — это руна Иса, ледяной покой твоего разума. Выходное сопло — руна Кеназ, точка между указательным и средним пальцами. Огонь должен вырываться не потому, что ты злишься, а потому, что ты открыла ему единственный путь наружу.
– Но как мне создать этот покой, если внутри все горит? – тихо спросила она.
Гарри поднял взгляд на Музу:
– Задай ей ритм, фея.
Муза поняла без лишних слов. Она не стала играть аккорды или петь куплеты. Ее тонкие пальцы мягко легли на стальные струны отремонтированной гитары, извлекая одну-единственную, низкую, ровную ноту.
*Тум-м-м.*
Звук на частоте шестьдесят герц заполнил купол зала симуляций. Он был глубоким, плотным, похожим на мерный удар корабельного дизеля или ритм здорового, абсолютно спокойного сердца наемника перед засадой.
– Слушай струну, – негромко произнес Гарри, встав за правым плечом Блум. – Забудь про свои страхи. Забудь про ведьм. Есть только этот бас и линия горизонта. Ноги на ширине плеч. Центр тяжести — вниз, на бедра. Руку вперед. Не выбрасывай ее, веди плавно, как прицельную планку винтовки.
Он положил свою шершавую ладонь ей на правое плечо, чуть опустив его и скорректировав стойку. Вторая рука Гарри коснулась ее запястья, выпрямляя пальцы:
– Сфокусируй весь объем маны в основание ладони. Не давай ей греть пальцы. Жди, пока Муза не перейдет на повышенную октаву.
Муза зажала струну на седьмом ладу.
*Тум-м... Дзинь!*
Звук взметнулся вверх, кристально чистый и острый, как стальная игла.
– Сейчас! – скомандовал Гарри. – Выпусти через точку! Без крика! На выдохе!
Блум резко выдохнула. Ее зрачки на долю секунды вспыхнули не золотым, а ослепительно-белым светом.
Из кончиков ее сомкнутых пальцев не вырвался огненный шар. Не было ревущего смерча, сотрясающего стены.
Раздался сухой, хлесткий звук, похожий на щелчок пастушьего кнута, усиленный в сотню раз:
*ХЛЫСЬ!*
Тончайший луч ослепительно-белого огня толщиной с мизинец прошил воздух зала симуляций со скоростью звука. Он преодолел тридцать метров за сотую долю секунды и ударил точно в центр гранитного щита уцелевшего голема.
Никакого взрыва. Никакой копоти на стенах.
Луч вошел в трехфутовую каменную плиту, как раскаленная игла в кусок сливочного масла. С обратной стороны голема брызнул фонтанчик жидкого, светящегося шлака. Секунду спустя каменный исполин с глухим гулом осел на колени: сердцевина его магического ядра была аккуратно, хирургически испарена направленным тепловым ударом.
В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием раскаленного камня.
Блум замерла с вытянутой рукой. Она не упала. Ее не отбросило отдачей. Спина оставалась прямой, а дыхание — ровным, хотя по виску скатилась одинокая капля пота.
– Я... я сделала это? – она медленно повернула голову, глядя на Гарри с немым восторгом и неверием. – Я пробила его? Без взрыва?!
– Сквозное пробитие брони седьмого класса с дистанции тридцать пять ярдов, – Гарри убрал руку с ее плеча, и его губы тронула едва заметная тень скупой ухмылки. – Время формирования импульса — восемь десятых секунды. Кучность — абсолютная. Для первого раза сойдет.
Муза звонко рассмеялась, прекратив перебор, и бросилась к подруге, крепко обнимая ее за шею:
– Блум, это было потрясающе! Звук... он был таким чистым! Никакой грязи, никаких гармонических искажений! Ты звучала как снайперский выстрел!
Блум обняла ее в ответ, заливисто смеясь и вытирая слезы радости рукавом спортивной кофты:
– Гарри, спасибо! Спасибо! Если бы не ты...
– Если бы не Муза, ты бы снова впечаталась в стену, – осадил ее Гарри, хотя в его серых глазах мелькнуло тепло. – Закреплять навык будем завтра в шесть утра. Пятьдесят повторений на точность, потом бег по пересеченной местности с препятствиями. А сейчас — в душ и на лекции. Гризельда уже трижды проходила мимо дверей подвала с журналом штрафов.
Когда взбудораженная и счастливая Блум выбежала из зала, Муза задержалась. Она подошла к Гарри, прислонив гитару к бедру, и внимательно вгляделась в его осунувшееся лицо.
– Ты не спал, – тихо сказала она.
– Спал три часа, – отозвался он, собирая тренировочный инвентарь. – Для полевых условий — норма.
– Мы не в полевых условиях, Гарри, – Муза коснулась ладонью его щеки, заставив поднять взгляд. – Ты всю ночь просидел за терминалом. Я слышала шум охладителей из архива. Что ты ищешь?
Гарри на секунду замер, держа в руках деревянный меч. Затем медленно выдохнул:
– Женщину в золотой маске, которая снится Блум. И ответы на вопросы, которые нам никто в этой школе добровольно не даст. Пойдем в мастерскую, фея. Тебе тоже стоит на это взглянуть.
***
Слесарная мастерская в цокольном этаже была погружена в полумрак. Лишь зеленый свет экрана военного терминала освещал разложенные на широком верстаке старые свитки, распечатки магических хроник и спутниковые снимки планетарных секторов.
Гарри щелкнул выключателем настольной лампы.
– Начнем с фактов, – он выдвинул из-под стола тяжелый металлический ящик, на котором лежала раскрытая папка с гербом имперского архива Магикса, полученная через гоблинские каналы связи. – Семнадцать лет назад мир Домино был уничтожен. Официальная версия, которую вбивают в головы студентам: природная катастрофа, тектонический сдвиг и внезапное оледенение ядра планеты.
Муза нахмурилась, вчитываясь в пожелтевший пергамент:
– Нам говорили, что королевская семья погибла при эвакуации.
– Ложь, – Гарри ткнул пальцем в плотный лист пергамента с грифом секретности Министерства Магикса высшего уровня. – Тектонические сдвиги не оставляют после себя следов проклятия десятого круга. На Домино напали. И это были не обычные темные маги. Это были Прародительницы. Три Древние Ведьмы.
Воздух в подвале словно похолодел на несколько градусов.
Муза вздрогнула. Имя Древних Ведьм на Мелодии, как и на большинстве миров Измерения, произносили только шепотом у костров. Это были первородные сущности хаоса, породившие саму концепцию темной магии задолго до основания Облачной Башни.
– Но... они ведь запечатаны в измерении Обсидиана? – ее голос дрогнул. – Команда Света разбила их!
– Команда Света опоздала, – Гарри перевернул страницу, обнажая черно-белую гравюру из древней книги ордена тамплиеров, найденной им еще в библиотеке Коулуна. – Когда совет магов прибыл на Домино, планета уже умирала. Три Ведьмы искали первоисточник творения — Огонь Великого Дракона, чтобы поглотить его и замкнуть Вселенную в вечную стагнацию. Защитники пали один за другим. И тогда старшая дочь короля Орителя...
Он бросил на стол лист плотной бумаги с графическим наброском, сделанным его собственной рукой по описаниям Блум.
На рисунке была изображена высокая, грациозная девушка в длинных струящихся одеждах, с полупрозрачными золотыми крыльями за спиной и изящной золотой маской, закрывавшей верхнюю половину лица.
Муза затаила дыхание:
– Это она... Та самая, из снов Блум!
– Дафна, – глухо произнес Гарри. – Старшая принцесса Домино. Нимфа озера Роккалуче. Верховная хранительница Пламени Дракона. Когда ведьмы прорвали оборону цитадели, они наложили на нее проклятие Сиреникса — лишили ее физического тела, превратив в бестелесный дух, привязанный к водам подземного озера. Но перед тем как пасть, Дафна совершила невозможное.
Гарри сжал кулак, и вены на его предплечье налились темной кровью:
– Она перенесла новорожденную сестру — Блум — сквозь пространственный барьер в единственный мир, где магический фон был настолько слаб, что след огня растворился среди миллиардов человеческих душ. На Землю. В Гардению.
Муза медленно опустилась на табурет, закрыв рот ладонью.
Картина сложилась воедино с пугающей, сокрушительной ясностью.
– Блум... она не просто сирота из мира людей, – прошептала фея музыки. – Она последняя принцесса мертвого королевства. И в ней горит огонь, за который Ведьмы стерли с лица вселенной целый мир.
– Именно, – Гарри опперся руками о край верстака, глядя на карту миров. – А теперь сложи два и два, Муза. Трикс — Айси, Дарси и Сторми. Они не просто капризные девчонки из Облачной Башни, возомнившие себя королевами школы. Их магия несет в себе ту же самую сигнатуру, что и проклятия семнадцатилетней давности. Грипхук поднял генеалогические свитки: эта троица — прямые потомки Древних Ведьм. Они чувствуют присутствие Дракона. Они охотятся за Блум. И если они поймут, кто она...
Он замолчал, но Муза прекрасно поняла то, что осталось невысказанным.
Если Трикс узнают правду, они не ограничатся дуэлями на школьных полянах. Они ударят туда, где у Блум нет магической защиты. В тихий двухэтажный дом на окраине Гардении. В магазин цветов Ванессы. В пожарную часть Майка.
Для темных ведьм простые смертные земцы были даже не врагами — расходным материалом, пылью под сапогами, которую можно сжечь ради забавы или использовать в качестве кровавого шантажа.
– Гарри... – Муза подняла на него глаза, полные тревоги. – Что нам делать?
Юноша медленно выпрямился. Его лицо снова превратилось в застывшую гранитную плиту — маску «Убийцы волшебников», выкованную в огне и предательстве.
– Я уже потерял одну семью, Муза, – тихо, с пугающим спокойствием произнес он. – Поттеры вычеркнули меня из жизни, променяли на фальшивое пророчество и газетную славу. Но Майк и Ванесса... они подобрали меня на улице Гардении, когда я истекал кровью после первого контракта. Они дали мне кров. Они не задавали вопросов, когда я чинил их проводку и заколачивал окна. Они приняли Блум как родную дочь.
Гарри подошел к оружейному сейфу, провел пальцами по полированной стали затвора тяжелой снайперской винтовки:
– Если хоть один волос упадет с головы Ванессы... если хоть одна искра темного огня коснется дома Майка... я сожгу Облачную Башню до самого фундамента. Мне плевать на законы Магикса. Плевать на советы директоров и королевские гвардии. Я ликвидирую угрозу на корню.
– Гарри, посмотри на меня, – Муза резко поднялась, подошла к нему и властно, но бережно взяла его лицо в свои ладони, заставив оторвать взгляд от оружия. – Посмотри на меня, стрелок.
Он посмотрел. В ее темных, глубоких глазах не было осуждения. Там горела та же самая отчаянная, яростная преданность, с которой она бросалась под ледяные копья Айси.
– Ты не будешь делать это один, – твердо сказала она. – Ты слышишь меня? Никогда больше. Ты не один против целого мира. Но ты прав в одном: девочки абсолютно не готовы к настоящей бойне.
Муза горько усмехнулась, качнув головой:
– Стелла думает, что война — это повод сменить боевой наряд и кинуть пару световых вспышек. Флора плачет, когда ломается ветка на кусте. Текна надеется на расчеты компьютеров, которые зависают от первой же ментальной помехи Дарси. Если на них нападут всерьез, из засады, без правил дуэльного кодекса... их перебьют за три минуты.
Гарри потер переносицу, чувствуя, как пульсирует тупая боль в затылке от хронической усталости:
– Вот именно. Им нужна база. Реальная база выживания, а не бальные танцы с феями природы.
– И что ты предлагаешь?
Гарри достал из ящика чистый блокнот и быстро набросал несколько пунктов:
– Первое: руническая защита. Никаких открытых амулетов, которые можно сорвать заклинанием. Я нанесу на их повседневную одежду и снаряжение скрытые рунические контуры из серебряной нити. Рассеивание иллюзий, термоизоляция, гашение кинетического удара. Второе: отказ от абсолютной зависимости от крыльев. Фея без крыльев сейчас — беспомощная мишень. Если им повредят мана-каналы, они должны уметь драться на земле.
Он подчеркнул последний пункт:
– Рукопашный бой. Основы советского самбо и системы Кадочникова. Рычаги, заломы, работа с центром тяжести противника, освобождение от захватов. Ударная техника без магии. Чтобы Стелла могла сломать челюсть нападающему каблуком, а Флора знала, как выбить коленный сустав, если ее прижали к дереву.
Муза на мгновение представила изящную, благоухающую духами принцессу Солярии, проводящую бросок через бедро на каменном полу, и не сдержала короткого смешка:
– Стелла тебя убьет. Она заявит, что синяки на коленях испортят ее весеннюю коллекцию юбок.
– Пусть лучше у нее будут синяки на коленях, чем бирка на пальце ноги в городском морге, – отрезал Гарри. – Завтра после обеда соберем всех здесь. Разговор будет жестким.
***
На следующий день в мастерской цокольного этажа было не протолкнуться.
Клуб Винкс собрался в полном составе. Стелла сидела на краю верстака, брезгливо поджав ноги в туфлях на высоких шпильках, чтобы не коснуться замасленного пола; Флора тихо разглядывала сушеные пучки трав, висевшие у вытяжки; Текна изучала терминал Гарри, то и дело удивленно приподнимая брови при виде незнакомой операционной системы; Блум стояла рядом с Музой, выглядя непривычно собранной и готовой к любым испытаниям.
Гарри стоял перед ними, скрестив руки на груди. На нем была простая черная футболка и армейские штаны, подчеркивавшие сухие, жесткие мышцы.
– Я собрал вас не для того, чтобы читать лекции, – начал он без предисловий. Его голос звучал сухо и резко, мгновенно заставив девушек замолчать. – Ситуация изменилась. Нападение на болоте и стазис в городском парке — это не случайные хулиганские выходки старшекурсниц Облачной Башни. Против вас ведется целенаправленная охота на уничтожение.
Стелла недовольно надула губы, поправив золотистый локон:
– Ой, Гарри, брось! Трикс просто завидуют, что мы первокурсницы, а уже победили их дважды! Директриса Фарагонда держит все под контролем, школьный барьер...
– Школьный барьер вчера пропустил во внутренний двор трех оборотней, которых я добивал у мусорных баков, – перебил ее Гарри ледяным тоном, от которого у Стеллы перехватило дыхание. – Ваша директриса — великая волшебница, но она мыслит категориями законов и мирного времени. Ваши враги законов не признают. Они бьют в спину, используют заложников и яды.
Он сделал шаг вперед, обведя девушек тяжелым взглядом:
– Вы не умеете воевать. Вы умеете красиво трансформироваться, тратя на это пять драгоценных секунд, за которые снайпер успевает выпустить три пули. Вы полагаетесь на ману, которая заканчивается при первом же серьезном истощении. Если завтра вам отрежут доступ к магии глушащим куполом... что вы будете делать?
Флора робко подняла руку:
– Но... магия внутри нас, Гарри. Растения всегда отзываются...
– Растения не растут в бетонных подвалах, залитых хлорной известью, – отрезал он. – Текна, сколько секунд тебе нужно на перезагрузку цифрового щита после электромагнитного импульса?
Фея технологий нахмурилась, быстро прикинув расчеты в уме:
– При текущей архитектуре кристаллов... около четырех с половиной секунд.
– За четыре с половиной секунды наемник средней руки сокращает дистанцию в двадцать метров и перерезает горло троим операторам, – констатировал Гарри. – Вывод: вам необходима альтернативная система выживания. Физическая подготовка. Рукопашный бой без использования магии. И базовый курс практических рун для полевого экранирования.
В подвале повисла тишина.
– Ты... ты хочешь, чтобы мы дрались кулаками? – Стелла округлила глаза от ужаса. – Как дикари?! Как уличные мальчишки в трущобах?! Но мы же феи! Мы хранительницы света!
– Свет прекрасно гаснет от удара кулаком в солнечное сплетение, принцесса, – Гарри даже не улыбнулся. – Команда Света семнадцать лет назад тоже считала себя хранителями. Их кости до сих пор гниют во льдах Домино.
Блум вздрогнула при упоминании своей родины, ее кулаки невольно сжались.
– Я согласна, – твердо сказала рыжеволосая фея, делая шаг вперед. – Гарри прав. Вчера, когда голем шел на меня, я поняла: если мой огонь погаснет, я не смогу даже оттолкнуть его. Я буду тренироваться.
Муза подошла к ней, встав плечом к плечу:
– Я с вами. Я видела, как Гарри двигается в бою. Это не грязь, Стелла. Это геометрия выживания. И если ты хочешь дожить до своего выпускного бала со всеми зубами — тебе стоит заткнуться и слушать.
Стелла перевела беспомощный взгляд на Текну и Флору.
– С точки зрения теории вероятностей, – медленно произнесла Текна, поправляя короткие фиолетовые волосы, – диверсификация боевых навыков повышает выживаемость группы на шестьдесят восемь процентов. Я поддерживаю инициативу.
Флора тихо вздохнула, но кивнула:
– Если... если это поможет защитить тех, кто нам дорог... я попробую.
Гарри удовлетворенно кивнул:
– Отлично. Правило первое: тренировки каждый день в шесть утра на заброшенном плацу за теплицами. Форма одежды — армейский камуфляж или плотные спортивные костюмы, никакой синтетики и каблуков. Опоздание на минуту — десять кругов вокруг озера.
Он повернулся к верстаку, достал из ящика рулон тончайшей серебряной проволоки и пять плоских кожаных браслетов:
– А теперь садитесь. Сегодня вы научитесь наносить руну Альгиз на собственные вещи. Защита начинается не с заклинаний. Она начинается с дисциплины.
***
Полночь давно миновала.
Замок Алфеи погрузился в глубокий, мертвый сон. Даже неутомимые светлячки в зачарованном парке погасли, укрывшись под широкими листьями лотосов.
В слесарной мастерской все еще горела единственная лампа под зеленым жестяным абажуром.
Гарри сидел за верстаком, опустив голову на сложенные руки. Перед ним лежала разобранная до последнего винтика «Беретта», стопка исписанных руническими схемами листов и холодная, забытая чашка с травяным осадком.
Тело отказывалось повиноваться.
Последние семьдесят два часа слились в один непрерывный, изматывающий марафон: бой на болоте, выстрел из дробовика по черному льду, ночная бойня в порту Гардении, уничтожение стаи Сивого, тяжелый ментальный прессинг от встречи с крестным, дневные тренировки с Блум и трехчасовая лекция по прикладной рунологии для капризничающей Стеллы.
Его магические каналы горели глухим, тупым пламенем. Родовой лед Блэков, обычно повиновавшийся первому импульсу воли, сейчас застыл в костях тяжелым свинцом. Каждое движение отзывалось ноющей болью в раненом плече и ломотой в пояснице.
*«Еще немного...»* – приказал он сам себе, пытаясь заставить пальцы взять пинцет и довести боевую пружину пистолета. – *«Нужно закончить браслет для Флоры. Ее аура слишком мягкая, проклятие Дарси пробьет ее с первого касания... Нужно проверить датчики периметра в Гардении... Если Майк выйдет на дежурство без маяка...»*
Пальцы дрогнули. Пинцет со звоном упал на стальную наковальню.
Гарри закрыл глаза, тяжело привалившись лбом к холодному металлу тисков. В висках стучал тяжелый, издевательский молот: *«Ты снова один. Ты снова делаешь всю грязную работу, пока благородные господа спят в шелках. Ты умрешь в этой яме, Поттер. Сгоришь, как перегруженный трансформатор, и никто даже не вспомнит, чья рука держала рубеж».*
– Заткнись, – прошептал он в пустоту темного подвала. – Просто... заткнись.
Дверь мастерской тихо, без единого скрипа отворилась.
Гарри среагировал на автомате: правая рука метнулась под верстак, где на магнитном держателе висел заряженный дробовик, тело напряглось, готовое к броску...
– Опусти оружие, идиот, – раздался мягкий, насмешливый шепот.
В круг света шагнула Муза.
На ней была просторная темно-синяя пижама с короткими рукавами и мягкие войлочные тапочки. Ее короткие темные волосы были взъерошены, на плечи был накинут широкий шерстяной плед, а в руках она держала поднос из полированного дерева, от которого поднимался густой, одуряюще вкусный пар.
Гарри медленно разжал пальцы на рукоятке дробовика, шумно выдохнув:
– Муза... Ты почему не в постели? Первый час ночи.
– Потому что мой парень — законченный психопат с комплексом мученика, – ровно ответила она, решительно отодвигая в сторону разобранный пистолет, чертежи и пустые гильзы, освобождая место на верстаке.
Она опустила поднос на стол.
Там стояла глубокая глиняная миска с горячим, густым супом из говядины с овощами и пряными травами — тем самым блюдом, рецепт которого Гарри сам показал ей три недели назад, — две поджаренные гренки с чесночным маслом и большой термос с заваренным мятным чаем.
– Ешь, – скомандовала она, уперев руки в бока.
Гарри посмотрел на еду, затем на нее:
– Я не голоден. Мне нужно закончить калибровку...
– Ешь, я сказала! – ее голос сорвался на ту самую властную, командирскую ноту, от которой на Мелодии замолкали целые оркестры. – Или я сейчас вылью этот суп прямо в твою драгоценную ствольную коробку, а потом заставлю Текну закодировать твои пистолеты так, чтобы они играли свадебный марш при каждом нажатии на спуск!
Гарри опешил. Он моргнул, глядя на маленькую, хрупкую фею, которая стояла перед ним с таким свирепым видом, словно готовилась выйти на рукопашную против взвода спецназа.
Уголки его губ дрогнули. Медленно, с глухим стоном в затекших плечах, он взял деревянную ложку.
Первый же глоток горячего, пряного бульона отозвался в пустом желудке спасительным теплом. Гарри даже не осознавал, насколько был истощен, пока еда не начала возвращать жизнь в его онемевшее тело. Он ел молча, сосредоточенно, а Муза сидела напротив на высоком табурете, подперев щеку кулаком, и смотрела на него — без злости, с бесконечной, щемящей нежностью.
Когда миска опустела, она налила ему кружку горячего мятного чая, пододвинула ближе и тихо сказала:
– Сними майку.
Гарри замер с кружкой в руках:
– Что?
– Сними майку, Поттер. И не строй из себя невинную институтку. Твоя аура звенит так, что у меня зубы сводит на втором этаже спального корпуса. Ты забит шлаком под завязку.
Гарри молча повиновался. Стянул через голову темную ткань, оставшись в полумраке с обнаженным торсом.
При свете лампы его спина выглядела устрашающе: мышцы вдоль позвоночника вздулись твердыми, каменными жгутами, кожа вокруг старых боевых шрамов была воспаленной, а в районе лопаток пульсировало едва заметное сизое свечение — застойная родовая магия, не находившая выхода.
Муза подошла к нему сзади.
Она сбросила плед, забралась с ногами на верстак позади его спины и положила свои маленькие, прохладные ладони прямо на его горящие лопатки.
Гарри судорожно втянул воздух сквозь зубы.
– Тихо... – прошептала она ему в затылок. – Дыши со мной. На четыре счета. Раз... два... три... четыре...
Она не стала петь. Она прижалась грудью к его напряженной спине, обхватив его за плечи, и ее магия потекла внутрь — мягкая, текучая, бархатная звуковая волна.
Это не было исцеляющим заклинанием мадам Помфри, которое грубо сшивало ткани, оставляя рубцы. Звук Музы действовал на молекулярном уровне. Он находил узлы напряжения в его мышцах и мягко, терпеливо вибрировал, заставляя застывшие волокна расслабляться. Она коснулась замерзшего льда в его костях — не с яростным пламенем, от которого лед трескался, причиняя боль, а с ласковым теплом весеннего ветра.
Застойная магия рода Блэк начала плавно перетекать по каналам, очищаясь от нагара недавних битв, распределяясь по телу ровным, спокойным потоком.
Гарри почувствовал, как тяжесть, давившая на его плечи четырнадцать лет — с той самой ночи в Годриковой Лощине, — медленно, капля за каплей, отступает. Впервые за бесконечно долгое время ему не нужно было держать палец на спуске. Не нужно было просчитывать сектора обстрела.
Он был в безопасности. В кольце тонких девичьих рук, пахнущих мятой, лавандовым мылом и чистой музыкой.
– Ты не железный, Гарри, – тихо, с легкой грустью шептала Муза ему на ухо, перебирая пальцами короткие пряди на его затылке. – Ты человек. Живой, настоящий человек из плоти и крови. Ты можешь уставать. Можешь злиться. Можешь опереться на меня, когда ноги не держат.
– Я должен защитить их... – глухо выговорил он, закрыв глаза. – Блум... Майка и Ванессу. Если я сломаюсь...
– Если ты сломаешься, защищать будет некому, – оборвала она его, нежно поцеловав в плечо, прямо в старый след от шрапнели. – Ты не один. Блум учится. Завтра девочки начнут тренироваться. Мы все встанем рядом с тобой. Понимаешь ты это своей упрямой, пуленепробиваемой головой? Мы не бросим тебя в твоем окопе.
Гарри медленно повернул голову.
Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. В полумраке мастерской ее раскосые темные глаза сияли тем неземным, глубоким светом, ради которого древние боги когда-то спускались с небес и сжигали империи.
Он поднял руку, его огрубевшие, мозолистые пальцы бережно коснулись ее бледной щеки, очертили линию губ.
– Ты слишком хороша для меня, фея, – хрипло произнес он. – Я убийца. Мои руки по локоть в порохе и чужой крови.
– Твои руки починили гитару моей матери, – Муза подалась вперед, заглядывая прямо в его израненную душу. – Твои руки вытащили Блум из огня