Пистолет и фея
Баллистика абсолютного резонанса
Звуковая волна колоссальной плотности прокатилась по дну ущелья, вздымая тучи колючей сланцевой пыли.
Частота тридцать гигагерц не предназначалась для ушей — она была рассчитана на уничтожение эфирных связей. Черный дым щупалец Дарси, туго обвивавший горло и запястья Блум, зазвенел, как перетянутое стекло, покрылся паутиной белесых микротрещин и с глухим треском лопнул, обратившись в безвредные ошметки рассеянной эктоплазмы.
Дарси отшатнулась, схватившись за виски обеими руками. Из-под ее длинных растрепанных ресниц хлынули темные слезы боли: ментальный канал, по которому ведьма выкачивала жизненные силы из носительницы огня, захлопнулся встречным звуковым гидроударом.
– Тварь! – завизжала Сторми, разворачиваясь в воздухе. – Кто посмел?!
Ответом ей стал не крик и не пафосное заклинание.
Из темноты расщелины, прямо сквозь завесу поднявшейся каменной пыли, вылетела тяжелая цилиндрическая банка из толстого алюминия. Она не светилась магией, не гудела тайными рунами — лишь глухо крутилась в воздухе, отсчитывая доли секунды вытяжным шнуром замедлителя.
Сторми брезгливо отмахнулась от нее коротким фиолетовым разрядом молнии:
– Исчезни, мусор!
Электрическая дуга пробила корпус гранаты.
Это была ее критическая тактическая ошибка.
Армейская граната М84 не нуждалась в заклинаниях для детонации. Пробой корпуса вызвал мгновенную детонацию магниево-аммонийного состава внутри замкнутого пространства ущелья.
*ВСПЫШКА.*
Два миллиона кандел чистого белого пламени и сто восемьдесят децибел звукового давления разорвали полумрак каньона.
В гладких ледяных зеркалах Айси свет многократно преломился, превратив ущелье в эпицентр разорвавшейся сверхновой. Даже сквозь магические щиты вспышка выжгла сетчатку глаз всем троим ведьмам. Сторми заверещала, потеряв пространственную ориентацию и рухнув на острые камни; Айси зажмурилась, инстинктивно вскидывая ледяную стену, но ее пальцы дрожали от контузии.
Гарри вылетел из темноты на четвертой секунде после взрыва.
На его лице были тактические поляризационные очки со светофильтрами, отсекшие поражающий фактор магния. В правом ухе мерно шипел фильтр ларингофона, а мышцы двигались в том самом абсолютном, заученном ритме, где нет места сомнениям.
Приоритет целей: менталист. Всегда первым нейтрализуется контролер поля боя.
– Муза, сектор два, частота сорок! – скомандовал Гарри на бегу.
– Приняла! – донесся звонкий, жесткий голос из расщелины за его спиной.
Струны гитары взвыли тяжелым басовым риффом. Звуковая волна легла узким полотном вдоль левой стены ущелья, создавая акустический коридор, прижавший дезориентированную Дарси к базальтовому выступу.
Гарри не сбавлял шага. В его руках уже были обе «Беретты».
Стрельба по-македонски — это не эффектные веера выстрелов из голливудских боевиков. Это строгая, расчетливая геометрия двух независимых стволов, работающих в шахматном порядке. Правый ствол держит горизонт, левый — компенсирует уход цели по вертикали.
*БАХ-БАХ.*
Две девятимиллиметровые пули с тяжелыми свинцовыми сердечниками, вымоченными в масле черного белены и экстракте аконита, ударили Дарси в плечо и бедро. Ведьма только-только попыталась раствориться в родной стихии теней, но кинетический удар сбил концентрацию, а травяной яд мгновенно парализовал мана-проводящие узлы в мышечной ткани.
Она с глухим стоном повалилась на спину, оставляя на камнях маслянистые темные пятна.
– Дарси! – взревела Айси.
Ледяная ведьма первой справилась с ослеплением. Вековая ненависть Прародительниц, пульсировавшая в ее жилах, подавила физическую боль. Ее бледное лицо перекосилось от бешенства, платиновые волосы встали дыбом, а вокруг худых запястий закружились лезвия черного, древнего льда.
– Ты... мерзкий червь! Ты посмел коснуться моей сестры?!
Айси резко выбросила руки вперед.
Из мерзлой земли ущелья вырвался целый лес трехметровых ледяных пик. Они неслись на Гарри сплошной стеной, скрежеща, ломая сланец, готовые насадить человека на острия и разорвать его тело на куски. Скорость надвигающегося фронта — пятнадцать метров в секунду. Прочность льда превышала закаленную сталь: Айси использовала структуру темного проклятия, игнорирующего обычный физический износ.
Обычный волшебник попытался бы трансфигурировать лед или выставить щит «Протего», который треснул бы под массой в несколько тонн.
Гарри поступил иначе.
Он не остановился. Он даже не сбавил ход.
Левая рука стрелка скользнула под разгрузочный жилет. Пальцы сорвали чеку с цилиндрической шашки с красной маркировкой.
*«Термитная смесь номер четыре. Окись железа, алюминиевая пудра, порошок бария и три капли крови саламандры».*
Гарри швырнул шашку не в воздух, а под ноги наступающему ледяному фронту, точно в точку напряжения тектонического разлома, которую его структурный взгляд вычленил за доли секунды до броска.
Одновременно он вскинул правую руку с пистолетом.
*БАХ.*
Пуля пробила корпус шашки в момент касания с базальтом.
Температура в точке детонации подскочила до трех тысяч градусов по Цельсию за одну тысячную долю секунды.
Физика вступила в бескомпромиссную войну с темной магией. Сверхкритический тепловой удар по основанию ледяных пик вызвал мгновенное закипание внутренней влаги в породе. Базальт разорвало паровым взрывом чудовищной силы. Стена черного льда, лишившись опоры в грунте, с оглушительным, погребальным грохотом рухнула сама на себя, рассыпавшись градом многотонных глыб и ледяной крошки.
Сквозь взметнувшуюся стену пара и пыли Гарри скользнул вперед, низко пригибаясь к земле.
– Айси, сверху! – завопила пришедшая в себя Сторми.
Ведьма непогоды взмыла в воздух, окруженная багровыми молниями. Ее лицо было искажено гримасой ярости, из разорванного рукава капала кровь:
– Сдохни в урагане, кусок мяса! *ТОРНАДО ТЬМЫ!*
Воздух в ущелье закрутило воронкой. Ветер чудовищной силы начал вырывать камни из стен, поднимая их в воздух и превращая в гигантскую природную мясорубку. Поток захватил Гарри, его ноги оторвались от земли, штурмовой комбинезон натянулся, затрещали кевларовые швы бронежилета.
– Гарри! – вскрикнула Блум, пытаясь приподняться на локтях. Ее лицо было залито потом, правое плечо висело плетью, но в глазах зажегся отчаянный, дикий страх за человека, закрывшего ее собой.
– Держи строй, Блум! – перекрывая рев бури, крикнул стрелок.
Он не боролся с ветром. Он использовал его вектор.
Вместо того чтобы сопротивляться восходящему потоку, Гарри поджал колени к груди, позволив вихрю подбросить себя на четыре метра вверх — точно на уровень зависшей Сторми.
В воздухе, где у человека нет точки опоры, обычный стрелок беспомощен. Но в теле Гарри текла кровь тех, кто веками рассчитывал баллистику клинков в падении. Его правая рука убрала «Беретту» в кобуру, а левая сорвала со спины укороченный помповый дробовик двенадцатого калибра.
Один поворот корпуса. Расчет траектории по смещению воздушных масс.
– Дистанция — шесть футов, – прошептал Гарри одними губами. – Ветер — встречно-боковой, тридцать метров в секунду. Поправка не требуется.
Сторми увидела направленное в ее лицо черное круглое жерло ствола слишком поздно. Ее фиолетовые глаза расширились от первобытного ужаса: она вспомнила рассказы выживших Пожирателей Смерти о том, что делает это оружие в упор.
– Нет!..
*БАМ!*
Выстрел прозвучал как удар корабельного орудия.
Сноп вольфрамовой картечи, спаянной с толченым серебром и рунным порошком развеивания, врезался в защитную ауру ведьмы бури. Магический щит Сторми вспыхнул ослепительной фиолетовой вспышкой и лопнул с сухим звуком лопнувшей покрышки. Кинетическая энергия сотен свинцовых дробин буквально вынесла ведьму из восходящего потока, швырнув ее через все ущелье.
Она с глухим, костедробительным треском врезалась в противоположную каменную стену на высоте пяти этажей и кулком рухнула на осыпь, вздымая серую пыль. Вихрь, лишившись источника подпитки, захлебнулся и опал.
Гарри падал вниз.
С высоты четырех метров падение на острые базальтовые зубья гарантировало переломы обеих ног.
*ДЗЫНЬ-ТХУМ-М-М.*
Звуковой удар снизу, мягкий, плотный, как надувной матрас спасателей, перехватил его тело в трех футах от камней. Муза, стоя на одном колене на краю уступа, ударила по струнам обеими руками, создав мгновенную подушку восходящего резонанса.
Гарри мягко коснулся подошвами берцев каменной крошки, спружинил на коленях, перекатился через плечо и мгновенно вскочил на ноги, перезаряжая дробовик на ходу.
*Клац-клац.*
Дымящаяся пластиковая гильза со звоном ударилась о базальт.
– Минус два, – выдохнул он в микрофон. – Айси на двенадцати часах.
Предводительница Трикс осталась одна.
Она стояла среди обломков своего рухнувшего черного льда. Ее сестры лежали на камнях: Дарси тихо скулила, прижимая простреленное плечо, Сторми не шевелилась вовсе, оглушенная страшным кинетическим ударом.
Лицо Айси потеряло всякое сходство с человеческим. Ее кожа стала мертвенно-синей, губы почернели от ярости, а вокруг тела закружился хоровод ледяных игл, вращающихся со скоростью циркулярной пилы.
– Ты заплатишь... – ее голос вибрировал от нечеловеческой злобы, в нем звучало эхо голосов трех Древних Ведьм, доносившееся из глубин небытия. – Ты сдохнешь медленно, смертный червь! Я выморожу твою кровь до последней капли! Я превращу твои легкие в ледяное крошево!
Она подняла руки к свинцовому небу.
Температура в ущелье рухнула вниз. Минус десять. Минус двадцать. Минус сорок.
Воздух стал кристаллизоваться, превращаясь в белесый туман, обжигающий гортань при каждом вдохе. Черный лед, питаемый первородной ненавистью Прародительниц, начал затягивать стены ущелья, смыкаясь над головами бойцов куполом вечной мерзлоты.
Это было абсолютное заклинание заморозки — то самое, которым ведьмы семнадцать лет назад сковали цветущие долины Домино. Против него не существовало щитов в школьной программе Алфеи. Против него был бессилен даже огонь средней руки.
Гарри почувствовал, как металл дробовика примерзает к перчаткам. Дыхание перехватило, ресницы мгновенно покрылись инеем, а родовой лед Блэков внутри его груди тревожно всколыхнулся, не в силах конкурировать с древним космическим холодом бездны.
– Муза... – Гарри оглянулся на уступ.
Фея музыки дрожала. Ее губы посинели, пальцы, лежавшие на струнах, едва шевелились от сковавшего их спазма. Она пыталась играть, но струны звенели глухо, замерзая на лету:
– Гарри... я не могу... звук... он замерзает в воздухе...
Айси захохотала — торжествующе, безумно, упиваясь своей абсолютной властью над жизнью и смертью:
– Никто не спасет вас! Ни твой свинец, ни ее жалкие пищалки! Вы умрете здесь, как замерзли короли и королевы древности!
И в этот момент со дна ущелья, из-под обломков треснувшей базальтовой плиты, раздался тихий, прерывистый голос:
– Нет.
Айси осеклась, опустив взгляд.
Блум поднималась.
Ее трансформированная одежда была разорвана, лицо испачкано кровью и сажей, но поза девушки больше не была позой жертвы.
Она не раскидывала руки в стороны. Она не кричала пафосных заклинаний.
Ее ноги стояли на ширине плеч, намертво впечатавшись в оледеневший базальт. Центр тяжести — на бедрах. Спина прямая, словно стальной рельс. Правая рука вытянута вперед, параллельно земле, плечо опущено, левая рука страхует запястье снизу, образуя жесткий, треугольный упор.
Та самая стойка, которую Гарри вбивал в нее на плацу четыре часа назад.
– В камере сгорания... – прошептала Блум пересохшими, окровавленными губами, закрывая глаза. – Руна Иса... абсолютный покой... Сопло — между пальцами...
– Что ты там лепечешь, земная девка?! – взвизгнула Айси, направляя на нее колоссальный ледяной бур. – Сдохни!
– Выпусти... через точку, – Блум распахнула глаза.
В ее зрачках не было голубизны земных небес. Там бушевало первородное, неистовое, золотое пламя Великого Дракона — сила, сотворившая эту Вселенную из первозданного хаоса.
Но на этот раз огонь не взорвался вокруг нее бесполезным костром.
Жесткая дисциплина тела, выстроенная Гарри, и ледяной контур разума сжали океан первородной маны в узкое, сверхплотное сопло диаметром в один сантиметр.
*ХЛЫ-Ы-ЫСЬ!*
Звук выстрела разорвал замерзшую тишину ущелья.
Это не было лучом огня. Это был кумулятивный дротик из чистого плазменного огня температуры звездного ядра. Белая игла чудовищной плотности прошила ледяной бур Айси насквозь, даже не заметив его сопротивления.
Секунду спустя бур испарился, превратившись в перегретый пар.
Плазменный дротик ударил Айси точно в центр ее темного магического кристалла на груди.
Раздался оглушительный треск лопающегося кристалла, смешанный с жутким, захлебывающимся воплем предводительницы ведьм. Ударная волна сорвала с нее защитные чары, платиновые волосы обуглились до самых корней, а тело ведьмы, объятое белым огнем, отшвырнуло назад на тридцать метров.
Купол черного льда над ущельем дрогнул, пошел глубокими зигзагообразными трещинами и с оглушительным звоном рухнул вниз, осыпая ущелье безобидным стеклянным дождем, мгновенно таявшим на теплом воздухе.
Температура стремительно поползла вверх.
Айси лежала в грязи, тяжело хрипя, ее грудь была обожжена до мяса, а из глаз струился черный дым выгорающего резерва.
– Невозможно... – хрипела она, судорожно скребя ногтями по мокрой земле. – Это... это сила Дракона...
К ней бесшумно подошел Гарри.
Его берцы ступали по осколкам льда без единого звука. В правой руке тяжело покачивался помповый дробовик. Палец лежал на спусковом крючке.
Он остановился над поверженной ведьмой, глядя на нее сквозь темные стекла поляризационных очков. В этом взгляде не было жалости. Не было торжества. Только холодная, профессиональная оценка завершенной операции.
Он поднял дробовик, уперев ствол точно в лоб стонущей Айси.
– Стой! – раздался слабый, сорванный крик сзади.
Блум, покачиваясь и держась за стену, сделала два шага вперед:
– Гарри... не надо. Не убивай ее.
Гарри не опустил оружия. Его палец не дрогнул.
– Она вернется, Блум, – ровно, без эмоций произнес он. – Такие твари не понимают языка пощады. Они понимают только пулю в затылок. Если я оставлю ее в живых, через месяц она найдет способ сжечь дом Майка и Ванессы. Ликвидация источника угрозы — единственный способ обеспечить безопасность периметра.
– Нет, – тихо, но твердо произнесла Муза.
Она спустилась с уступа, ее ботинки мягко захрустели по гравию. Фея музыки подошла к Гарри вплотную, положила свою ладонь поверх рифленого цевья дробовика и медленно, бережно надавила вниз.
Гарри медленно повернул к ней голову.
– Муза...
– Они разбиты, Гарри, – тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. Ее темные раскосые глаза были полны глубокой, щемящей боли. – Их сила сломана. Кристалл Айси уничтожен. Если ты нажмешь на спуск сейчас, когда она лежит на земле... ты перестанешь быть моим стрелком. Ты станешь тем, кем тебя считали Поттеры. Палачом без сердца.
Гарри замер.
В ущелье стояла абсолютная, звенящая тишина. Слышно было только, как капает талая вода с базальтовых уступов и тяжело, прерывисто дышит Блум.
Ствол дробовика медленно, на дюйм опустился к земле.
Айси, воспользовавшись заминкой, захрипела, выплюнула сгусток черной крови и судорожно схватила за руку очнувшуюся Дарси. Та, превозмогая боль от пулевых ранений, вскинула уцелевшую ладонь, ломая пространственный амулет Облачной Башни.
Темная вспышка пространственного перехода окутала троих ведьм.
Воздух схлопнулся с глухим хлопком, оставив на месте их падения лишь пятна копоти, битый лед и гильзы от крупного калибра.
Гарри поставил дробовик на предохранитель и повесил его за спину.
Он повернулся к Блум. Рыжеволосая девушка больше не могла держаться на ногах: ее колени подогнулись, и она начала оседать на камни. Гарри шагнул вперед, успев подхватить ее под мышки за долю секунды до удара о базальт.
– Откат, – констатировал он, проверяя ее пульс на сонной артерии. – Девяносто два удара. Магическое истощение третьей степени. Но внутренние каналы целы. Ты удержала контур, Блум.
Девушка слабо улыбнулась сквозь грязь и слезы:
– Я стреляла... как ты учил, Гарри. Через точку...
– Я видел, – юноша осторожно опустил ее на сухой войлочный плащ, который Муза уже расстелила на камнях. – Отличная работа, боец. Отдыхай.
***
Воды подземного озера у основания базальтовой арки оставались кристально чистыми, несмотря на бушевавшую в ущелье бойню.
Озеро Роккалуче не подчинялось законам природы. Его зеркальная гладь отражала не свинцовые тучи, а глубокое, бесконечное звездное небо других миров.
Когда Гарри закончил обрабатывать рану на виске Блум антисептиком и наложил давящую повязку на плечо девушки, гладь озера подернулась золотистой рябью.
Из глубин, бесшумно и грациозно, поднялся женский силуэт.
Это была не физическая плоть — сотканное из чистого света и древней магии эфирное тело. Длинные золотые одежды струились, словно подводные водоросли, за спиной плавно колыхались полупрозрачные крылья, а верхнюю половину лица скрывала изящная золотая маска, из-под которой сияли глаза цвета расплавленного янтаря.
Дафна. Нимфа Роккалуче. Старшая принцесса погибшего Домино.
Муза инстинктивно шагнула ближе к Гарри, ее рука легла на рукоять пистолета за поясом юноши, но нимфа не излучала угрозы. От нее веяло тем бесконечным, вековым покоем, который бывает только у хранителей забытых гробниц.
– Сестра моя... – голос Дафны прозвучал не в воздухе, а прямо в сознании присутствующих, напоминая звон серебряных колокольчиков в пустом храме.
Блум с трудом приподняла голову, глядя на парящую над водой фигуру:
– Дафна... Это ты звала меня?
– Я звала тебя, дитя мое, – нимфа плавно склонила голову, и ее призрачные руки протянулись к раненой девушке. Золотистое сияние коснулось Блум, смывая следы яда Дарси и возвращая румянец на ее бледные щеки. – Но ты пришла не одна. Ты привела с собой тех, кто держит равновесие этого мира.
Взгляд призрачной принцессы сместился на Гарри.
Она смотрела на парня в темном тактическом комбинезоне, обвешанного оружием, пропахшего порохом, гарью и кровью врагов. В ее глазах не было удивления. Казалось, она видела сквозь его броню, сквозь плоть и кости — прямо в его разорванное, перекованное ядро.
– Воин железа и пепла, – тихо произнесла Дафна. – Сын благородного дома, отвергнутый слепцами. Ты носишь в себе холод древней зимы, но закрываешь своим телом последний очаг нашей вселенной.
Гарри не опустил взгляда. Он стоял перед духом древней нимфы так же, как стоял перед Дамблдором и Сивым: прямо, с холодной готовностью к любому исходу.
– Я защищаю свой периметр, ваше высочество. Блум — часть моей семьи. Семьи, которую я выбрал сам.
Дафна печально и светло улыбнулась под золотой маской:
– Семья по выбору сердца крепче, чем семья по крови. Я видела твою судьбу в отражении вод, Гарри Поттер. Твой прежний мир будет искать тебя. Тьма, которую ты ранил на кладбище в землях туманов, не спит. Но помни: твое оружие — это не только свинец. Твое истинное оружие — это способность помнить цену каждой жизни, которую ты защищаешь.
Нимфа повернулась к Музе:
– А ты, дочь Мелодии... Береги его струны. Без твоей музыки его сталь станет слишком хрупкой и разобьется от первого же удара судьбы.
Муза молча прижала ладонь к груди, слегка склонив голову в знак признания мудрости древней феи.
– Время уходит, – произнесла Дафна, и ее силуэт начал медленно растворяться в золотистом сиянии над озером. – Трикс не остановятся. Они пойдут к источнику тьмы, в самое сердце Облачной Башни, чтобы призвать армию теней. Готовьтесь. Скоро падет защита трех школ. И тогда судьба Измерения решится не в дуэлях... а на стенах цитадели.
Сияние угасло. Воды озера Роккалуче снова стали темными и неподвижными, отражая лишь далекие вспышки приближающейся грозы.
***
Гул реактивных двигателей разорвал тишину ущелья спустя пятнадцать минут.
В небо над каньоном на бреющем полете ворвались три боевых глайдера Красного Фонтана — хищные, угловатые машины из полированного титана, сияющие синими габаритными огнями. С их бортов по тросам на дно ущелья начали спешно спускаться специалисты в сверкающих латах.
Во главе группы приземлился принц Скай.
Его золотые волосы развевались на ветру, в правой руке сиял активированный лазерный палаш, на лице застыло выражение благородной ярости спасителя:
– Блум! Держись, мы здесь! Отряд, оцепить сектор! Не дать ведьмам уйти!
Следом за ним на камни спрыгнули Брендон с двуручным мечом наперевес, Тимми с плазменным карабином и Ривен, державший наготове свой серповидный клинок.
Они влетели на площадку перед озером, готовые принять героический бой...
И застыли на месте.
Картина, открывшаяся их взору, совершенно не походила на рыцарский подвиг.
Весь каньон на сотни метров вокруг был перепахан тяжелыми взрывами. Базальтовые скалы покрывала черная копоть от термитных зарядов. В воздухе стоял удушливый, плотный смрад сгоревшего пластида, пороховых газов и испарившегося яда. Под ногами специалистов хрустели сотни стреляных латунных гильз и осколки разбитого черного льда.
У скалы, спокойно привалившись спиной к камню, сидела Блум. Ее раны были аккуратно забинтованы полевыми перевязочными пакетами, плечо зафиксировано медицинской косынкой, а в руках она держала открытую баночку с армейским энергетическим гелем.
Рядом сидела Муза, спокойно настраивая нижнюю струну своей гитары маленьким стальным ключом.
А посреди этой бойни стоял Гарри.
Он уже снял шлем и очки. На его лице темнели полосы копоти, на костяшках пальцев засохла кровь, а в руках он держал шомпол, методично и неторопливо прочищая канал ствола своего дробовика белой ветошью.
Скай опустил лазерный палаш. Его челюсть медленно поползла вниз.
– Ч-что здесь произошло?.. – выдавил принц Эраклиона, озираясь по сторонам. – Где Трикс?! Где отряд темных ведьм?!
Гарри даже не поднял головы от своего занятия. Шомпол с сухим шорохом прошел по нарезам ствола, выталкивая серый комок нагара.
– Трикс эвакуировались через аварийный пространственный портал шесть минут назад, – ровным, металлическим голосом произнес ликвидатор. – Дарси нейтрализована пулевыми ранениями средней тяжести. Сторми контужена кинетическим ударом с высоты пяти этажей. Айси получила прямое пробитие ядра плазменным зарядом кумулятивного типа.
Гарри вытащил шомпол, осмотрел канал ствола на просвет против неба и щелкнул затвором:
– Время вашего прибытия, господа специалисты, — минус четырнадцать минут от расчетного времени выживания группы. Если бы мы ждали ваш героический десант... Блум лежала бы на этих камнях с выжженным ядром, а ее тело сейчас доедали бы болотные крысы.
Скай густо покраснел. Его кулаки в бронированных перчатках сжались:
– Мы пробивались через ментальный купол! Мы согласовывали маршрут с комендантом Магикса! Ты не имеешь права обвинять нас в трусости, наемник!
– Я не обвиняю вас в трусости, принц, – Гарри наконец поднял на него тяжелый, ледяной взгляд серых глаз. – Я констатирую вашу абсолютную, катастрофическую некомпетентность. Война не ждет согласований с комендантами. На войне побеждает тот, кто стреляет первым и не тратит время на пафосные монологи перед строем.
Ривен сделал шаг вперед, его фиолетовые глаза прищурились, он окинул взглядом разорванную скалу, затем посмотрел на Музу, сидевшую рядом с Гарри:
– Ты сам это сделал?
– Блум пробила Айси, – Гарри убрал ветошь в карман. – Я обеспечил огневое прикрытие и коридор отхода. Муза держала акустический периметр. Мы работали как боевая группа. Вы опоздали. Забирайте раненую на борт. Ей нужны капельницы с глюкозой и покой.
Скай хотел было возразить, но встретил взгляд Блум.
Рыжеволосая фея посмотрела на него — без прежнего девичьего восхищения, без трепета перед прекрасным принцем. В ее глазах читалась холодная, взрослая усталость человека, который только что заглянул в пасть смерти и нажал на спуск своими руками.
– Помоги мне подняться, Брендон, – тихо попросила она, проигнорировав протянутую руку Ская.
Оруженосец молча, с глубоким уважением подошел к девушке, бережно подхватил ее на руки и понес к трапу головного глайдера.
***
Закат окрасил башни Алфеи в тревожные, медно-красные тона.
Школа гудела, как потревоженный пчелиный улей: новость о разгроме Трикс в Ущелье Шепотов уже облетела все жилые корпуса. Студентки шептались на балконах, преподаватели спешно укрепляли защитные руны на внешних стенах замка, а директриса Фарагонда заперлась в кабинете с верховным советом магов.
В слесарной мастерской цокольного этажа царила тишина.
Пахло горячим парафином, оружейным маслом и крепким черным чаем с мятой. На широком верстаке, среди чертежей и инструментов, стояли две большие глиняные кружки, от которых поднимался легкий пар.
Гарри сидел на краю деревянного ящика. На нем были чистые серые брюки и черная майка. Его плечи, руки и шея были покрыты свежими царапинами и кровоподтеками, но в теле больше не было той давящей, смертельной скованности, которая мучила его утром.
Рядом, вплотную прижавшись к его боку, сидела Муза.
Она переоделась в широкую фланелевую рубашку Гарри, которая была ей безнадежно велика, доставая почти до колен. Ее босые ноги упирались в ящик с инструментами, голова покоилась на крепком плече стрелка, а пальцы тонкой ладони перебирали мозолистые пальцы его правой руки, бережно обводя шрамы от старых ранений.
– Ты мог убить ее, – тихо, в тишину подвала произнесла она. – Айси.
– Мог, – ровно ответил Гарри, глядя на темнеющее окно под потолком. – И тактически это было бы правильным решением.
– А по-человечески?
Гарри помолчал. Его пальцы мягко сжали ее узкую ладонь в ответ:
– По-человечески... я услышал твой голос, Муза.
Она подняла голову, заглядывая в его лицо снизу вверх. В полумраке мастерской ее темные глаза блестели мягким, теплым светом:
– Я не хочу, чтобы ты сгорел, Гарри. Не хочу, чтобы эта война превратила тебя в пустую стреляную гильзу. Ты нужен мне. Живой. С твоими дурацкими правилами, с твоим горьким кофе и твоим ворчанием по утрам.
Гарри медленно повернулся к ней.
Его левая рука легла ей на затылок, пальцы запутались в коротких темных волосах, бережно притягивая фею к себе. Он прижался лбом к ее лбу, чувствуя, как