Пистолет и фея
Анатомия стали и фамильной чести
Свинцовый футляр с тихим щелчком раскрылся на верстаке в цоколе Алфеи.
Магический терминал Гринготтса выплюнул узкую ленту пергамента, исписанную нервным, торопливым, но на удивление твердым почерком. Текст был закодирован старым шифром когтевранцев — шифром, который Гарри когда-то сам в шутку нацарапал на полях учебника по древним рунам на втором курсе.
Муза стояла за его спиной, положив подбородок на его плечо, чувствуя, как под черной тканью футболки натягиваются мышцы стрелка.
– Что пишет твой взбунтовавшийся близнец? – тихо спросила она, вглядываясь в ряды цифр и рунических символов.
Гарри не отвечал около минуты, методично переводя шифр в уме:
– «Я нашел твой склад в Цюрихе. Забрал документы и часть золота. Дамблдор пытался запереть меня, отец угрожал лишением наследства, мать рыдала. Я послал их всех к черту. Я не умею воевать так, как ты. Я умею только бросаться заклинаниями, которые не работают против настоящих убийц. Дай мне инструкцию, Гарри. Не отказывайся. Я не прошу возвращаться. Я прошу научить меня убивать тех, кто хочет сжечь наш дом».
Муза медленно выдохнула. Ее пальцы мягко сжали ключицу юноши:
– Жестко. Без соплей. Мальчик действительно сжег за собой мосты.
– Он сжег мосты, не имея плана отхода на тот берег, – сухо отозвался Гарри, убирая пергамент в ящик стола. – Чистый гриффиндорский идиотизм. Решил поиграть в одинокого волка, не зная, что в лесу волки охотятся стаями, а охотники ставят капканы на тропах водопоя.
– Но ты ответишь ему? – фея музыки обошла верстак и села на край стола, заглядывая в его непроницаемые серые глаза. – Ты ведь не выбросишь это письмо в печь?
Гарри помолчал. В тишине мастерской было слышно, как гудит высоковольтный кабель за фальшстеной и капает вода в раковине.
– Если я проигнорирую его, через две недели Реддл выпотрошит его на алтаре в Малфой-мэноре, – юноша достал из ящика чистый лист плотной гербовой бумаги без водяных знаков и черную капиллярную ручку. – А потом этот мир решит, что имя Поттеров можно безнаказанно вытирать о подошвы пожирательских сапог. Наш род держал передовую три сотни лет. Мой дед, Чарлус, лично выжигал гнезда упырей в Баварии в сорок пятом. Если Годрик сдохнет как глупый щенок, дед перевернется в склепе.
– Значит, ты дашь ему оружие?
– Я дам ему шанс стать солдатом, – Гарри склонился над столом, и перо заскользило по бумаге с сухим, царапающим звуком. – Но учить его основам я сам не стану. У меня нет времени нянчиться с его идеалами. Для этого есть профессионалы, у которых терпение короче пистолетного ствола.
***
Англия. Графство Йоркшир. Заброшенная ткацкая фабрика на окраине Лидса.
Ноябрьский ветер срывал ржавые листы железа с крыши пустующего цеха.
Годрик Поттер стоял под проливным дождем, спрятавшись в тени полуразрушенной кирпичной трубы. На нем была непромокаемая куртка из плотного армейского брезента, глубокий капюшон скрывал лицо, а руки в беспалых перчатках сжимали палочку из остролиста.
В нагрудном кармане лежал ответ Гарри, полученный через женевскую ячейку шесть часов назад.
Письмо не содержало ни приветствий, ни братских напутствий. Только сухие, безжалостные параграфы:
*«Годрик.* *Если ты читаешь это, значит, ты еще не попался ищейкам Министерства.* *Первое: забудь про магическую гордость. Твоя палочка — это просто инструмент с ограниченной дистанцией и демаскирующей вспышкой при выстреле.* *Второе: в пригороде Лидса, по координатам 53°47'N 1°32'W, в подвале старой котельной за фальшивой кладкой с меткой "Блэк" спрятан схрон. Там лежат шесть армейских блоков пластичной взрывчатки C-4, радиодетонаторы и детонирующий шнур.* *Третье: в двухстах метрах от котельной, в здании бывшего авторемонтного депо, расположен призывной пункт Пожирателей Смерти. Под прикрытием подпольного бойцовского клуба там вербуют оборотней и беглых боевиков, накачивают их зельями ярости и перебрасывают на юг. Курирует точку Торфинн Роули (если он выжил) или его заместитель Джагсон.* *Задача: зайти тихо, заминировать несущие опоры, выйти, активировать взрыватели. Если вступишь в открытый дуэльный бой — ты труп.* *После выполнения задачи езжай в графство Херефордшир. Ферма "Черный вяз". Спроси Джона. Пароль: "Ветер с востока приносит свинец". Он сделает из тебя человека, если ты не сломаешься на первой неделе.* *Г.П.»*
Годрик перевел дыхание. Воздух обжигал легкие сыростью.
Схрон он нашел без труда: Гарри использовал родовую кровную метку, открывавшуюся простым касанием пальца, смоченного в крови. Внутри тяжелого промасленного брезентового тюка Годрик обнаружил аккуратные серые бруски взрывчатки, пахнущие миндалем и машинным маслом, бухту шнура и две плоские коробочки пультов дистанционного подрыва.
Рядом лежал тактический нож в пластиковых ножнах и подробная схема здания депо с указанием толщины стен и расположения постов.
– Никаких дуэлей, – прошептал Годрик, вспоминая указания брата. – Чистая физика и тайминг.
Он скользнул через пролом в заборе.
Здание депо гудело низкими, пьяными голосами. Внутри пахло перегаром, дешевым табаком, псиной и темным варевом. Сквозь пыльные окна цоколя было видно около двух десятков рослых мужчин в кожаных куртках и черных мантиях: оборотни стаи Сивого делили награбленное золото, пока двое магов в серебряных полумасках наливали в чаши мутное зелье с экстрактом корня смерти.
Годрик не стал выбивать дверь ногой. Он не стал выкрикивать имя Годрика Гриффиндора.
Используя базовые чары дезиллюминации и маскировочную накидку, он просочился в подвальный технический туннель, где проходили трубы отопления. Его движения были осторожными, каждое прикосновение к бетону выверялось до миллиметра.
Первый блок C-4 лег под центральную несущую колонну из старого чугуна.
Второй — под балку перекрытия над оружейным арсеналом.
Пальцы Годрика дрожали, когда он вставлял медные трубочки детонаторов в податливую серую массу, но перед глазами стояли строчки из тетради Гарри: *«Детонатор вводится плавно, до упора. Провода не перекручивать. Ошибся на миллиметр — собирать тебя будут по кускам со стен».*
Спустя двенадцать минут все шесть зарядов были объединены в единую цепь.
Годрик бесшумно выбрался наружу тем же путем, растворился в темноте пустыря и поднялся на железнодорожную насыпь в трехстах метрах от объекта.
Ветер хлестал по лицу холодными каплями.
В окнах депо по-прежнему горел свет, слышался пьяный хохот и вой оборотней, праздновавших будущий налет на магловский поселок.
Годрик достал из кармана черный передатчик с антенной, откинул предохранительную скобу и положил большой палец на кнопку с красной точкой. На секунду в груди шевельнулась старая школьная мораль — голос Дамблдора, твердивший о священности любой жизни, голос матери, умолявшей не пачкать руки.
Но следом пришел другой звук. Звук разорванной плоти в Верхнем Норвуде. Вопли детей, сгорающих в адском пламени.
– Это не люди, – твердо произнес Годрик. – Это бешеные псы.
Он вдавил кнопку до упора.
*ГЛУХОЙ УДАР.*
Земля под ногами качнулась. Внутри здания депо сверкнули шесть ослепительно-желтых вспышек, мгновенно слившихся в единый огненный монолит.
Ударная волна колоссального давления сорвала железобетонные перекрытия, словно картонные крышки. В ночное небо взметнулся столб огня, битого кирпича и раскаленных металлоконструкций высотой с девятиэтажный дом. Грохот взрыва разорвал тишину сонной промзоны, эхом прокатившись над Лидсом.
Крыша депо с чудовищным скрежетом рухнула внутрь пылающего ада, похоронив под собой вербовочный пункт, склады с темными артефактами и два десятка отборных карателей Волдеморта.
Годрик опустил пульт.
Жар от взрыва докатился до насыпи, согрев его онемевшее лицо. Никаких криков раненых не было — C-4 в замкнутом пространстве не оставлял шансов никому в радиусе пятидесяти метров.
– Минус одна база, – выдохнул юноша, чувствуя, как внутри разливается странный, пугающий холод абсолютной ясности.
Он развернулся и зашагал к трассе, где на обочине стоял старый магловский мотоцикл, купленный на золото из цюрихского схрона.
***
Графство Херефордшир. Ферма «Черный вяз».
Утро встретило Годрика густым туманом, пахнущим влажной хвоей, сырой глиной и оружейным порохом.
Ферма выглядела заброшенной: покосившийся деревянный забор, глухие амбары из серого камня, темный двухэтажный дом с заколоченными ставнями на первом ярусе. Но опытный глаз, натренированный дневником Гарри, сразу замечал неестественные детали: отсутствие птиц на ветках вокруг дома, идеально расчищенные сектора обстрела из мансардных окон и едва заметные натяжные проволоки сигнальных растяжек в траве.
Годрик заглушил двигатель мотоцикла у ворот и спешился.
Не успел он сделать и пяти шагов по гравию, как из тумана справа от него, совершенно бесшумно, вынырнула массивная фигура.
Металлический щелчок взводимого затвора прозвучал у самого уха Годрика:
– Стой на месте, парень. Руки так, чтобы я видел пальцы. Двинешься к своей деревянной палке — прострелю колено.
Годрик медленно поднял руки на уровень плеч.
Перед ним стоял широкоплечий мужчина средних лет в камуфляжной штурмовой куртке без знаков различия, на голове — потертая панама цвета хаки, а изо рта торчала дымящаяся, крепко пахнущая сигара. Густые усы подковообразной формы обрамляли обветренное, изрезанное глубокими шрамами лицо. В руках незнакомец держал карабин М4А1 с коллиматорным прицелом, направленным точно в центр груди юноши.
– Ветер с востока приносит свинец, – четко, не опуская взгляда, произнес Годрик пароль из письма.
Мужчина прищурил цепкие, стальные глаза. Сигара в его зубах едва заметно качнулась:
– Значит, ты и есть тот самый непутевый братец, про которого мне писал «Стрелок».
Карабин опустился стволом в землю, но палец незнакомца остался на спусковой скобе:
– Капитан Джон Прайс. Бывшая Особая воздушная служба Ее Величества. В настоящее время — независимый подрядчик по решению деликатных проблем. А ты, стало быть, «Мальчик-Который-Выжил»?
Прайс смерил Годрика уничижительным, рентгеновским взглядом:
– Выглядишь как мешок с мокрым сеном. Стойка завалена, плечи перекошены, левая рука прижата к ребрам — боишься потерять свою волшебную зубочистку? Если бы я был наемником Малфоя, ты бы уже лежал в этой канаве с пулей в затылке.
– Я только что взорвал призывной пункт Пожирателей в Лидсе, – огрызнулся Годрик, вспыхнув от оскорбления.
– Ты нажал кнопку на пульте, стоя в трехстах метрах от цели, – хмыкнул Прайс, выпустив струю густого сизого дыма. – Обезьяну в цирке тоже можно научить нажимать кнопку за банан. Это не делает ее солдатом. Заходи в амбар. Бросай свои шмотки. Сейчас посмотрим, из какого теста слеплены хваленые волшебные аристократы.
***
Следующие три недели превратились для Годрика в персональный филиал преисподней.
Прайс не признавал никакой магии, кроме той, которая помогала оставаться незамеченным или взламывать замки. Капитан гонял юношу так, словно готовил его к высадке в тыл советской дивизии времен холодной войны.
Подъем в пять утра. Марш-бросок на десять миль по раскисшей глине херефордских холмов с тридцатикилограммовым рюкзаком, набитым кирпичами.
Никаких облегчающих чар. Стоило Годрику попытаться шепнуть заклинание снижения веса, как Прайс, бежавший рядом налегке с неизменной сигарой в зубах, отвешивал ему смачный подзатыльник тяжелой перчаткой:
– Устал надеяться на палочку, сынок?! А если тебе выбьют ее из пальцев в темном коридоре?! Если противник наложит антимагический купол?! Твои ноги и твоя дыхалка — вот твоя единственная гарантия того, что твоя задница вернется домой целой! Бегом, щенок! До вершины холма еще две мили!
После бега начиналась стрельба.
Прайс учил его работать с магловским оружием так, как учат спецназ SAS: до автоматизма, до кровавых мозолей на затворных задержках.
Годрик разбирал и собирал пистолет Browning Hi-Power и пистолет-пулемет MP5 с завязанными глазами, пока пальцы не начинали слушаться быстрее мысли. Капитан вбивал в него концепцию штурмового боя в замкнутых пространствах:
– Заходишь в комнату — ствол идет первым! Глаза ищут углы! Никаких «Алохомора» с парадного входа! Заряд пластида на петли, светошумовая граната в проем, две пули в грудь первому силуэту, одна в голову! Только потом проверяешь, чисто ли!
– Но я могу использовать оглушающие заклятия... – пытался спорить Годрик в первые дни, смывая оружейную смазку с распухших пальцев.
Прайс молча вытаскивал свой нож с зазубренным лезвием, вонзал его в столешницу перед носом парня и наклонялся вплотную, обдавая запахом табака и пороха:
– Твой брат Гарри выжил на том кладбище не потому, что кричал латинские стишки, парень. Он выжил, потому что всадил свинец в колено Реддлу быстрее, чем тот успел раскрыть свой змеиный рот. Скорость звука пули — девятьсот метров в секунду. Скорость твоего заклинания — дай бог сотня. Пока твоя вспышка летит через комнату, профессионал успеет выпустить в тебя полмагазина и сменить позицию. Хочешь жить — стреляй первым. Хочешь быть святым — ложись в могилу рядом со своими предками.
Постепенно Годрик начал меняться.
Школьная пухлость окончательно сошла с его лица, сменившись жесткими, хищными скулами. Взгляд зеленых глаз стал холодным, оценивающим: входя в любое помещение, он первым делом фиксировал выходы, слепые зоны и предметы, способные послужить укрытием от осколков.
Он научился комбинировать.
По совету Прайса, Годрик начал совмещать магию с армейской тактикой: короткое заклинание левитации позволяло ему бесшумно преодолевать заминированные участки; чары отвлечения внимания работали лучше любых светошумовых гранат, а точечная трансфигурация превращала обычные щепки во вторичные поражающие элементы при подрыве гранат.
– Неплохо, – процедил Прайс в конце третьей недели, наблюдая, как Годрик за четыре секунды зачистил макет здания, поразив пять мишеней тремя выстрелами из пистолета и двумя беспалочковыми режущими заклинаниями из левой руки. – Двигаешься почти как Гарри. Тот, правда, был пластичнее — у него в крови сидит какая-то чертова восточная школа наемников. Но для выпускника школы для благородных девиц — сойдет.
– Спасибо, капитан, – Годрик опустил оружие, тяжело дыша. На нем был испачканный в саже тактический жилет, рукава закатаны, на предплечье темнел свежий синяк от отдачи ружья.
– Не благодари, – Прайс затушил окурок о подошву ботинка. – Завтра у нас ночной выход с боевой стрельбой в карьер. А сейчас — в койку. Ты шатаешься как пьяный матрос. Спать, боец.
***
Сон пришел мгновенно, стоило Годрику коснуться головой жесткой армейской подушки в своей комнате на чердаке фермы.
Но это был не обычный сон уставшего солдата.
Тьма перед глазами внезапно рассеялась, сменившись белесым, плотным туманом, пахнущим морозной свежестью, вереском и запахом старого оружейного масла.
Годрик обнаружил себя стоящим посреди гигантского каменного зала с высокими готическими сводами. На стенах горели факелы в бронзовых держателях в виде драконьих лап. Вдоль стен высились штандарты: темно-бордовое полотнище с золотым грифоном Поттеров и угольно-черное знамя с серебряным созвездием дома Блэк.
Посреди зала, у массивного дубового стола, заваленного картами военных действий в Европе, стоял мужчина.
Он был высок, широк в плечах, одет в строгий военный китель времен Второй мировой войны с расстегнутым воротником, поверх которого лежала мантия из тяжелой шкуры мантикоры. Его лицо — с резким, фамильным поттеровским профилем, волевым подбородком и седеющими жесткими волосами — пересекал глубокий белый шрам от виска до челюсти.
В правой руке мужчина держал тяжелую офицерскую шпагу с рунической вязью по лезвию, а на пальце левой руки тускло мерцал массивный перстень с печатью рода Поттер.
Чарлус Поттер. Дед.
Человек, чье имя заставляло содрогаться чистокровных сторонников Гриндевальда от Берлина до Вены.
Годрик замер, не в силах сделать вдох. Сердце заколотилось о ребра:
– Дедушка?..
Мужчина медленно поднял голову от карт. Его глаза — серые, пронзительные, точь-в-точь как у Гарри — впились в лицо внука. Взгляд был тяжелым, давящим, словно дуло танкового орудия.
– Ну здравствуй, Годрик, – голос Чарлуса прозвучал под сводами зала как раскат грома. – Я уж думал, мне придется вечно смотреть из-за грани, как мой младший внук превращается в ручного пуделя Альбуса Дамблдора.
Годрик опустил голову, чувствуя, как краска стыда заливает щеки:
– Я... я не знал, дедушка. Мне говорили...
– Тебе говорили то, что было удобно трусам! – отрезал Чарлус, с глухим стуком вонзив шпагу в столешницу. – Твой отец... Джеймс был талантливым мальчишкой, но его сломали. Дамблдор напоил его патокой о «высшем благе» и «свете, побеждающем тьму». Джеймс забыл, чья кровь течет в его жилах! Он забыл, что Поттеры никогда не были святошами!
Призрак старого лорда шагнул к внуку. От его фигуры веяло первородной, сокрушительной мощью старой магии — той самой, которую волшебный мир Британии выхолостил законами о контроле чар:
– Наш род поднялся не на проповедях, Годрик! Мы поднялись на железе, артефактах и крови наших врагов! Линфред из Ститчкомба изобретал зелья не для того, чтобы лечить сопли министерским чиновникам — он создавал костерост для солдат, дравшихся с норманнами! Ральф Поттер рубил нормандских рыцарей зачарованным топором у стен Йорка! А я... я выжигал подвалы в Нюрнберге, пока Альбус искал слова для дипломатических нот!
Чарлус подошел вплотную к Годрику, положив тяжелую, призрачную, но обжигающе холодную ладонь ему на плечо:
– А твой брат... Гарри. Ты хоть понимаешь, кто он такой?
Годрик поднял глаза, сглотнув ком в горле:
– Он ликвидатор. Он ушел к маглам...
– Он — единственный истинный Поттер, родившийся в этом поколении! – яростно оборвал его дед. – Когда твой отец бросил его на растерзание одиночеству, Гарри не стал скулить! Он взял в руки то оружие, которое давало победу! Он разбудил родовую кровь Блэков от моей жены Дореи — тот самый первородный лед, который разорвал тело Реддла в вашей детской спальне четырнадцать лет назад!
Годрик вздрогнул, его глаза расширились:
– Что?.. Лед в спальне... Это был не мой шрам?!
Чарлус горько и страшно усмехнулся:
– Твой шрам — это след от щепки разбитого стула, болван! Реддла выморозил Гарри! Полуторагодовалый младенец инстинктивно активировал криокинез Блэков и разорвал физическую оболочку ублюдка в пыль! А Дамблдор... этот старый паук увидел царапину на твоем лбу и решил слепить из тебя послушного мученика, пока истинный клинок рода выживал на объедках!
Годрик покачнулся. Последняя опора, державшая миф о его «избранности», рухнула, оставив после себя зияющую пустоту.
Он не был спасителем мира. Он был просто ширмой, за которой прятали правду.
– Но ты... – голос Чарлуса внезапно смягчился, потеряв громовые нотки. Рука старого лорда легла на затылок юноши, притягивая его ближе. – Ты нашел его тетрадь. Ты не спрятал ее. Ты пошел и подорвал базу этих выродков. Ты пришел к Прайсу и стер свои руки в кровь, чтобы научиться держать удар.
Чарлус заглянул внуку прямо в душу:
– Ты перестал быть марионеткой, Годрик. В тебе проснулся Поттер. Настоящий. Тот, кто берет на себя ответственность за зачистку дерьма, пока остальные прячут головы под мантии.
– Дедушка... – прошептал Годрик, чувствуя, как по щекам текут горячие, злые слезы очищения. – Гарри... он простит меня? Простит за то, что я украл его победу?
– Гарри не держит на тебя зла, дуралей, – усмехнулся Чарлус, и в его призрачных глазах мелькнула редкая, гордая теплота. – Твой брат слишком практичен для обид. Он прикрыл тебя на кладбище, потому что ты его кровь. Он дал тебе карту и наводку на Прайса, потому что хотел, чтобы ты выжил. Гарри нашел свой дом в другом мире — там, среди прекрасных дев и чистого неба, где его навыки ценят по достоинству. А твоя задача... наша задача — очистить эту землю. Чтобы имя нашего рода снова звучало как приговор для любой мрази, посмевшей угрожать слабым.
Чарлус отступил на шаг, выдернул шпагу из стола и вскинул ее клинком вверх, салютуя внуку:
– Поднимайся, Годрик Поттер. Твой сон окончен. Время брать карабин и идти вперед. Будь щитом для невиновных и топором для врагов. И никогда... слышишь меня, никогда больше не позволяй никому говорить тебе, как должен поступать лорд дома Поттер!
Вспышка ослепительного серебряного света разорвала зал.
***
Годрик распахнул глаза.
Он лежал на армейской койке на чердаке фермы. За окном занимался серый херефордский рассвет. Дождь барабанил по стеклу, мерно тикал будильник на тумбочке, показывая ровно пять утра.
Но внутри него больше не было прежнего мальчика.
Исчезли сомнения. Исчезла разъедающая душу вина перед братом. Исчез страх перед Волдемортом и благоговение перед Дамблдором.
В груди Годрика горело ровное, спокойное, несгибаемое пламя — то самое наследие воинов и чародеев древности, которое не нуждалось в газетных статьях и министерских орденах. Он понял. Понял каждую строчку в дневнике Гарри. Понял, почему брат держал пистолеты с такой ледяной легкостью.
Потому что быть Поттером — это не носить золотые мантии на балах.
Быть Поттером — это стоять насмерть на безымянных рубежах, когда весь остальной мир прячется в подвалах.
Юноша сел на кровати, спустив босые ноги на холодный дощатый пол.
Его движения стали плавными, уверенными, экономными. Он подошел к зеркалу, взял машинку для стрижки и за пять минут сбрил каштановые волосы до армейского ежика длиной в полдюйма, окончательно стирая сходство с отцом.
Затем надел термобелье, натянул разгрузочный жилет с запасными магазинами к MP5, проверил ход затвора карабина и закрепил палочку из остролиста в нарукавной кобуре быстрого сброса.
На левое запястье лег серебряный браслет с руной Альгиз — подарок через схрон Гарри.
Когда Годрик спустился на кухню, капитан Прайс уже сидел за столом, наливая крепкий черный кофе из закопченного походного кофейника. В зубах капитана дымилась утренняя сигара.
Прайс поднял взгляд на спустившегося парня.
Ветеран SAS замер с кружкой в руке. Его цепкие, бывалые глаза моментально зафиксировали перемену: жесткую линию челюсти, короткую стрижку, холодный, свинцовый прицел зрачков и ту самую маслянистую, хищную походку бойца, готового к мгновенному открытию огня.
Прайс медленно усмехнулся в густые усы:
– Ну надо же. Цыпленок наконец-то сбросил пух.
– Дистанция стрельбы сегодня — триста метров, капитан? – ровным, глухим голосом спросил Годрик, беря со стойки вторую кружку.
– Триста пятьдесят, сынок, – Прайс плеснул ему кофе до самых краев. – С встречным ветром и дымовой завесой. А после обеда разберем схему зачистки одного милого поместья в Уилтшире, где окопался старый хлыщ Люциус Малфой. Пора показать этим чистокровным петухам, что такое ночной визит Особой воздушной службы.
– Согласен, – Годрик сделал глоток обжигающего горького напитка, даже не поморщившись. – Свинца хватит на всех.
***
Магикс. Алфея. Слесарная мастерская.
Гарри стоял у распахнутого окна, глядя на безоблачное бирюзовое небо другого измерения.
В саду цвели хрустальные лилии, доносился далекий девичий смех первокурсниц, а в воздухе кружились блестящие пыльцевые мотыльки. Мир фей дышал покоем, восстанавливаясь после тяжелой осады.
На верстаке тихо звякнул портативный терминал Гринготтса.
Выскочила короткая шифрованная квитанция:
*«Объект "Младший" прошел базовую квалификацию на ферме "Черный вяз". Аттестация подтверждена капитаном Прайсом. Боеготовность — высокая. Примечание Прайса: "Парень в порядке. Глаза остекленели, стреляет без лишних вопросов. Спасибо за наводку, Стрелок"».*
Гарри медленно выдохнул, и на его губах появилась редкая, едва заметная теплая улыбка.
Муза подошла к нему сзади, обвила руками его поясницу и прижалась щекой к лопаткам:
– Новости от капитана?
– Новости, – Гарри накрыл ее ладони своими мозолистыми пальцами. – Годрик встал на крыло. Больше он не позволит вытирать об себя ноги ни Дамблдору, ни пожирателям.
– Ты горд им? – тихо спросила фея, целуя его в плечо сквозь ткань майки.
Гарри повернулся в ее объятиях, притянул девушку к себе и заглянул в ее сияющие темные глаза:
– Я спокоен за свой тыл, Муза. Мой брат наконец-то понял, что значит фамилия Поттер. А значит... Британия выстоит и без меня.
Он наклонился и накрыл ее губы долгим, уверенным поцелуем, в котором больше не было горечи прошлого. Прошлое осталось там — за чертой туманов, в руках тех, кто был готов за него драться.
А здесь, под мирным солнцем Магикса, начиналась его собственная, настоящая жизнь.