← Назад к обзору

Пистолет и фея

Симфония пороха и шелка

Большой зал Алфеи тонул в удушающей смеси ароматов жасмина, дорогой пудры и разогретого воска заколдованных свечей, парящих под сводчатым потолком. До ежегодного бала в честь открытия учебного года и приветствия кадетов Красного Фонтана оставалось меньше пяти часов. Для фей это означало катастрофу вселенского масштаба: корсеты не затягивались, лакированные туфли жали, а шелковые подолы упорно отказывались подчиняться заклинаниям глажки.

Для Гарри это означало дополнительную смену сверхурочной работы.

Он стоял на узких технических лесах под самым куполом зала, зажав в зубах тонкую медную проволоку. Рукава темной льняной рубашки были закатаны до локтей, открывая жилистые предплечья, исполосованные тонкими светлыми шрамами. В левой руке он держал мультиметр, модифицированный рунами восприятия токов, в правой — плоскогубцы.

Центральная люстра школы — чудовищная конструкция из двух тысяч хрустальных подвесок и накопительных накопителей света — мигала с раздражающей частотой в три герца. Местные маги считали, что люстра «капризничает от избытка девичьих эмоций». Гарри хватило одного беглого взгляда, чтобы понять: замкнуло фазовый распределитель, сделанный из дешевого сплава меди и лунного серебра.

– *Анализ структуры*, – шепнул он одними губами.

В глазах на долю секунды вспыхнул тусклый серый огонек. Металл стал прозрачным, раскрывая сеть микротрещин и оплавленный контакт заземления.

– Дилетанты. Напихать пять сотен световых чар в один контур и не позаботиться об отводе статики... – пробормотал Гарри, ловко перекусывая провод. – Если бы в Хогвартсе так вешали факелы, замок взлетел бы на воздух еще при основателях.

– Эй, мастер на все руки! Ты там не упадешь? Шею свернешь — кто мне резонатор калибровать будет?

Гарри опустил взгляд.

Внизу, прислонившись бедром к мраморной колонне, стояла Муза. Вместо привычных широких штанов и растянутой толстовки на ней было надето нечто невообразимое: темно-красное платье до колен с асимметричным подолом, открывавшим изящные ноги в черных ботильонах на устойчивом каблуке, и короткая кожаная жилетка, сплошь усыпанная серебряными клепками. Волосы были уложены не в обычные хвостики, а рассыпались по плечам темным шелком, открывая тонкую шею.

Она выглядела непривычно. Дерзко, остро и до странного притягательно — как гитарный рифф, внезапно разорвавший скучную классическую сюиту.

Гарри аккуратно изолировал контакт, спрятал инструмент в поясную сумку и легко, с кошачьей грацией, соскользнул по опорной балке вниз, спрыгнув на паркет без единого звука. Армейские ботинки глухо коснулись дерева.

– Падать с высоты двенадцати метров — непрофессионально, – сухо ответил он, вытирая испачканные графитом пальцы чистой ветошью. – А люстра больше не будет слепить гостей. Я снизил пульсацию на двадцать процентов.

– Ты неисправим, Поттер, – Муза усмехнулась, окинув его оценивающим взглядом. – Весь замок стоит на ушах, Стелла уже трижды довела горничных до истерики своими кринолинами, специалисты начищают мечи до зеркального блеска, а ты воюешь с проводкой.

– Проводка не пытается казаться тем, чем не является. Она либо работает, либо горит. В отличие от большинства присутствующих сегодня вечером.

– Туше, – девушка подошла ближе.

От нее пахло мятой, сухим деревом и чем-то неуловимо сладким — видимо, Стелла все-таки умудрилась брызнуть на нее каплей своих приторных духов. Муза поморщилась и дернула воротник жилетки.

– Терпеть не могу эти балы. Все ходят с такими лицами, будто проглотили по золотому кубку. Фарагонда велела нам «демонстрировать изящество и дипломатический такт». Ага, щас. Разбежалась.

– Твой наряд вполне... функционален, – Гарри чуть прищурился, сканируя взглядом покрой ее платья. – Ткань плотная, не стесняет движений. Если придется уходить перекатом — подол не запутается в ногах. И жилетка защитит ребра от скользящего удара.

Муза замерла, моргнула, а затем запрокинула голову и тихо, искренне расхохоталась. Звук ее смеха отразился от хрустальных подвесок люстры, заставив их тонко звякнуть.

– Только ты можешь оценивать бальное платье с точки зрения баллистики и пулестойкости! Гарри, это просто одежда для танцев, а не бронежилет спецназа!

– Любая одежда должна позволять владельцу выжить в случае засады, – с абсолютной серьезностью парировал он. – Твои подруги в их корсетах не смогут сделать глубокий вдох, если здание наполнится угарным газом. А бегать на шпильках по разбитому стеклу — верный способ остаться без сухожилий.

Муза покачала головой, но в глубине ее темных раскосых глаз вспыхнуло теплое, лукавое пламя. Она сделала шаг вперед, сократив разделявшее их пространство до полуметра.

– А сам-то? Так и пойдешь на праздник в рубашке с пятнами машинного масла? Гризельда тебя живьем закопает в розарии.

– Я не иду на праздник, Муза. Я нахожусь на дежурстве. Мой сектор ответственности — генераторная подстанция в западном крыле, акустические реле периметра и запасные выходы.

– Ну уж нет, лондонский стрелок, – фея музыки скрестила руки на груди, упрямо вздернув подбородок. – Блум выбила у Фарагонды официальное разрешение. Ты приглашен как личный гость клуба Винкс. И если ты думаешь, что я позволю тебе просидеть весь вечер в пыльном подвале в компании твоих любимых гаечных ключей, то ты сильно недооцениваешь упрямство уроженок Мелодии.

Гарри вздохнул. Этот жест у него выходил удивительно естественным — смесь усталости старого солдата и снисходительности старшего брата, который прекрасно понимает, что спорить с упрямой девчонкой бесполезно.

– Муза...

– Никаких «Муза»! Через два часа в холле. В нормальном виде. И это, – она ткнула пальцем ему в грудь, прямо туда, где под тканью рубашки прятался холодный металл нательного жетона, – не просьба. Считай это боевым приказом.

Она развернулась на каблуках и зашагала к выходу из зала, покачивая бедрами в такт какой-то неслышной, только ей одной известной мелодии. Гарри проводил ее взглядом, чувствуя, как уголок губ против воли ползет вверх.

– Сумасшедшая планета, – тихо пробормотал он, закидывая сумку с инструментами на плечо. – Абсолютно нерациональные создания.

***

Когда стрелки на заколдованных часах Алфеи подошли к семи, школа преобразилась.

Огромные двустворчатые двери распахнулись, впуская прохладный вечерний воздух и первых гостей. С неба с ревом опускались гравитационные платформы и аэроциклы кадетов Красного Фонтана. Юноши в лазурно-золотых мундирах с короткими плащами выстраивались парадными парами, звеня парадным оружием. Музыка, льющаяся из зачарованных граммофонов профессора Палладиума, кружила головы, смешиваясь с переливами девичьего смеха.

Гарри стоял в глубокой тени массивной арки, ведущей на балкон второго яруса.

Он сменил рабочий комбинезон, но уступать местной моде не собирался. На нем был строгий черный костюм-тройка магловского пошива из плотной шерсти, идеально подогнанный по фигуре, белоснежная рубашка и узкий темно-серый галстук. Пальто он оставил в мастерской, но пиджак был скроен с учетом ношения скрытого снаряжения: две «Беретты» плотно прижимались к ребрам в подмышечных кобурах, четыре запасных магазина тянули карманы жилета, а в правом рукаве покоился узкий стилет из закаленной инструментальной стали с гравировкой рун рассеивания чар.

Он выглядел не как сказочный принц и не как рыцарь. Он выглядел как телохранитель синдиката или ликвидатор, прибывший на светский раут исключительно для того, чтобы убрать цель и раствориться в ночи.

– Ого... – раздался сбоку тихий голос Стеллы.

Фея солнца, облаченная в ослепительное оранжевое платье со шлейфом из живого света, замерла, разглядывая его. Рядом стояли Блум в элегантном лазурном наряде, Флора в венке из белых орхидей и Текна, чей костюм из фиолетового шелка больше напоминал футуристическую униформу пилота.

– Гарри, ты... ты выглядишь потрясающе! – искренне воскликнула Блум, подходя ближе. – Прямо как агент из тех старых фильмов про шпионов, которые папа смотрел по выходным!

– Слишком много черного, – придирчиво заметила Стелла, хотя в ее глазах читалось явное одобрение. – Никаких блесток, никаких драгоценных камней... Но покрой безупречен. Линии плеч идеальные. Где ты взял эту ткань? Она совершенно не мнется!

– Шерсть с добавлением кевларовой нити, – сухо ответил Гарри. – Заказ в мастерской при Гонконгском порту. Держит касательный удар ножом и осколки до трех граммов.

Девушки переглянулись. Флора тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью:

– Типичный Гарри. Даже на праздник приходит в доспехах.

– А где Муза? – спросил он, проигнорировав выпад.

– Опаздывает, – улыбнулась Блум. – Сказала, что должна настроить свой новый акустический медиатор. Но она просила передать, чтобы ты не смел сбегать обратно в генераторную.

В этот момент парадные двери внизу дрогнули, и в зал вошла делегация лучших кадетов Красного Фонтана. Во главе шел Скай, ослепительно улыбаясь и приветственно поднимая руку. Рядом вышагивал Брэндон, мгновенно поймавший взгляд Стеллы, чуть позади скромно держался Тимми, натыкаясь взглядом на Текну.

И, разумеется, Ривен.

Кадет с бордовыми волосами выглядел так, словно его заставили проглотить ведро битого стекла. Парадный плащ висел на одном плече, руки были засунуты в карманы узких брюк, а взгляд блуждал по толпе с откровенным презрением.

Когда Ривен заметил стоящего на галерее второго яруса Гарри, его глаза сузились. Он резко изменил траекторию движения и направился прямо к лестнице, расталкивая плечами щебечущих первокурсниц.

– Опять начинается... – пробормотала Блум, нахмурившись. – Гарри, пожалуйста, не стреляй в него. Директриса Фарагонда будет очень недовольна, если на паркете останутся дыры от пуль.

– Пули стоят денег, – невозмутимо отозвался Гарри. – Тратить боеприпасы на пустое место — верх расточительства.

Ривен взлетел по мраморным ступеням и остановился в трех шагах от Поттера. Воздух вокруг специалиста буквально вибрировал от уязвленного самолюбия.

– Смотрю, наш местный сантехник принарядился, – громко, с издевкой бросил он, привлекая внимание нескольких стоявших неподалеку пар. – Нацепил пиджак и думает, что сойдет за благородного? Тебе не говорили, стрелок, что прислуга должна входить через черный ход?

Гарри медленно повернулся к нему. Руки оставались свободно опущенными вдоль тела, плечи расслаблены. Ни одного лишнего движения.

– Твой левый погон перекошен на два сантиметра, – спокойно произнес Гарри. Тон его был настолько ровным, словно он зачитывал инструкцию по эксплуатации огнетушителя. – А плазменный кинжал на поясе не заблокирован предохранителем. Если ты споткнешься на этих ступенях, то прожжешь себе бедренную артерию раньше, чем успеешь позвать лекаря.

Несколько фей у перил тихо прыснули со смеху. Лицо Ривена мгновенно налилось багровой краской.

– Ты смеешь учить меня обращению с оружием?! – прошипел он, делая шаг вперед и сокращая дистанцию. – Ты, трусливый кусок железа, который прячется за спинами девчонок и стреляет из своих вонючих трубок исподтишка?! В Красном Фонтане таких, как ты, вышвыривают на первом же семестре! Хочешь доказать, что ты чего-то стоишь без своих магловских фокусов? Пойдем на тренировочный двор. Я покажу тебе, как звучит настоящая сталь!

Гарри не сдвинулся ни на миллиметр. Он просто посмотрел Ривену в глаза — тяжело, мертво, взглядом человека, который видел, как корчатся в предсмертных судорогах Пожиратели Смерти на кладбище Литтл-Хэнглтона.

– Сталь не звучит, парень, – негромко произнес Гарри. – Сталь молчит. А кричат те, в чье мясо она входит. Ты никогда не держал на руках умирающего товарища. Ты никогда не выковыривал пальцами чужие зубы из своей разорванной формы. Для тебя бой — это спорт. Красивые стойки, аплодисменты принцесс и деревянные мечи. Если мы выйдем во двор, я не буду фехтовать. Я сломаю тебе трахею в первые три секунды, потому что на войне нет правил и нет судей. Отойди с дороги. Ты загораживаешь обзор на главный вход.

Ривен замер. Слова Гарри не были угрозой — они были констатацией факта. Холодная, безжалостная аура, на мгновение прорвавшаяся сквозь оболочку британского беглеца, физически давила на грудь. Рука кадета дернулась к поясу, но пальцы застыли, словно скованные льдом.

– Ривен! – раздался резкий, звонкий окрик.

Муза поднялась по лестнице так тихо, что ее шагов никто не услышал. Она встала прямо между парнями, смерив специалиста взглядом, полным ледяного презрения.

– Тебе мало вчерашнего позора в Магиксе? Хочешь, чтобы я добавила звуковую волну прямо в твои нежные уши, чтобы ты неделю ходил глухим? Исчезни. С тобой противно находиться в одном зале.

Ривен перевел дыхание, глядя то на Музу, то на Гарри. Его губы искривились в злой, бессильной усмешке.

– Вы стоите друг друга. Оборванец без магии и истеричка, которая возомнила себя музыкантом. Еще пожалеешь, Муза.

Он круто развернулся и зашагал вниз, растворяясь в толпе танцующих.

Муза тяжело выдохнула, раздраженно дернув плечом, а затем повернулась к Гарри. Ее лицо мгновенно смягчилось.

– Прости. Этот кретин вечно все портит.

– Он ничего не испортил, – Гарри окинул ее взглядом. Теперь, при полном свете заколдованной люстры, ее красное платье казалось еще ярче. В вырезе жилетки на тонком кожаном шнурке висел небольшой темный кристалл — тот самый рунический кварц, который Гарри обработал для нее в мастерской. – Ты прикрепила резонатор к телу?

– Прямо напротив сердечного узла, – она коснулась камня кончиками пальцев. – Проводимость идеальная. Гарри... ты выглядишь... чертовски опасно. В хорошем смысле.

– Это костюм, Муза. Обычная шерсть.

– Ври больше, – она усмехнулась и внезапно протянула ему руку в черной кружевной митенке. – Музыка играет. Оркестр Палладиума наконец-то выдал что-то приличное вместо похоронных вальсов. Ты умеешь танцевать? Или тебя в твоей Триаде учили только ломать кости?

Гарри посмотрел на ее тонкую ладонь. В голове всплыли уроки этикета в доме Блэков, строгий голос портрета прадеда и холодные бальные залы магической Британии, где каждое движение было выверено до миллиметра ради поддержания чистоты чистокровного фасада.

– Умею, – ответил он тихо. – Но мой стиль может показаться старомодным.

– Плевать на моду, стрелок, – Муза шагнула вперед, сокращая дистанцию. – Веди.

***

Они спустились в общий зал.

Музыка сменилась: тяжелые переливы струнных уступили место плавному, синкопированному ритму с легким акцентом на ударные — влияние технологий Мелодии, которое Муза тайком внедрила в школьную аудиосистему перед самым началом вечера.

Гарри положил правую руку ей на талию. Его ладонь была твердой, уверенной, сквозь тонкую ткань платья ощущалось ровное, быстрое биение ее пульса. Левая рука перехватила ее пальцы.

Они двигались не так, как кружились вокруг Скай и Блум — без излишней пышности, без показных падений и широких взмахов плащей. Их танец был похож на боевое взаимодействие: идеальный баланс, короткие, точные шаги, постоянный зрительный контакт. Гарри вел плавно, контролируя пространство вокруг них с той же точностью, с какой контролировал сектор обстрела.

– Ты слишком напряжен, – шепнула Муза, прижимаясь чуть ближе. Ее дыхание коснулось его шеи. – Расслабься. Здесь нет пожирателей смерти. Нет твоего дурного братца. Только я.

– Профессиональная привычка, – отозвался он, кружа ее вокруг себя. Ткань ее подола взметнулась алым вихрем. – На открытых мероприятиях с высокой плотностью скопления людей вероятность диверсии возрастает на шестьдесят процентов.

– Ты неисправимый параноик, Поттер, – Муза улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли насмешки — только бесконечное, теплое понимание. – Но знаешь что? Мне это нравится. Рядом с тобой я впервые за черт знает сколько времени чувствую себя в безопасности. Не потому, что ты сказочный рыцарь. А потому, что ты настоящий.

Гарри посмотрел ей в глаза. В темных зрачках отражались огни хрустальной люстры. Внутри него, под слоями застарелой боли, пепла и ненависти к собственной семье, шевельнулось что-то давно забытое. Чувство дома. Чувство, что ты стоишь именно там, где должен стоять, и держишь за руку ту, ради которой не жалко сжечь целый мир.

Он слегка сжал ее пальцы:

– Ты тоже настоящая, Муза. Слишком яркая для этого насквозь фальшивого замка.

Она приоткрыла губы, собираясь что-то ответить, но в этот момент воздух в зале внезапно дрогнул.

Это не было простым сбоем музыки.

Хрустальные подвески люстры протяжно, тоскливо зазвенели на ультразвуковой частоте. Огонь свечей из золотистого мгновенно стал мертвенно-зеленым, чадящим черным, удушливым дымом. По мраморному полу змеями побежали полосы инея, мгновенно замораживая полы длинных платьев танцующих фей.

Музыка оборвалась жутким, скрежещущим визгом, словно по стеклу провели ржавым гвоздем.

– Что за... – Блум в центре зала отшатнулась от Ская, ее ладони вспыхнули пламенем.

– Барьеры! – крикнула Текна, вскидывая свой наручный компьютер. – Внешний контур защиты школы взломан! Источник помех — цокольный этаж!

Из вентиляционных решеток и темных углов зала повалил густой, ледяной туман. Раздались первые испуганные визги первокурсниц. Свет люстры замигал и с громким треском погас, погружая огромный зал в зловещий полумрак, освещаемый лишь изумрудными сполохами чадящих свечей.

– Началось, – ледяным шепотом произнес Гарри.

Романтика бала испарилась за долю секунды. На ее месте остался холодный, безупречный расчет машины для выживания.

Гарри мгновенно отпустил талию Музы, скользнув рукой под пиджак. Два сухих металлических щелчка взводимых курков прозвучали громче любого крика. «Беретты» легли в ладони как влитые.

– Муза, за мной! – скомандовал он. Тон был хлестким, не терпящим возражений.

– Куда?! – крикнула она, срывая с шеи резонатор и активируя боевую ауру. Вокруг ее кулаков закружились фиолетовые кольца звукового давления.

– В генераторную! Они бьют по энергосети школы, чтобы запереть всех в ловушке и отрезать Фарагонду от центрального кристалла!

С потолка, срывая шелковые драпировки, посыпались тени.

Это не были обычные монстры. Ведьмы Облачной Башни подготовились к реваншу. Из клубов черного тумана соткались твари, похожие на сотканных из мрака пауков с человеческими торсами — Теневые Ловчие, древние создания темных глубин, питающиеся магией и звуком. Их суставчатые лапы скрежетали по полированному мрамору, а из безглазых пастей капала едкая кислота.

– Специалисты, построение «Клин»! – орал Скай, выхватывая лазерный палаш. – Защищайте принцесс!

Ривен бросился на ближайшую тварь, взмахнув саблей. Плазменное лезвие с шипением рассекло плоть монстра, но из раны брызнул черный дым, который тут же облепил клинок, гася энергетическое поле. Тварь ударила лапой, отшвырнув бордоволосого кадета через весь зал прямо в столы с напитками. Посуда с грохотом разлетелась на осколки.

– Бесполезные идиоты, – прорычал Гарри сквозь зубы.

Он шел сквозь паникующую толпу, как ледокол сквозь мелкий лед. Взгляд непрерывно сканировал пространство, вычисляя траектории, векторы движения и слабые зоны.

*«Анализ структуры. Существа плотные, ядро магии тьмы — в центре грудной клетки. Магические щиты против них малоэффективны — твари поглощают сырую ману. Материальный урон — критический».*

– Муза, очисти коридор к выходу! Высокая частота, сектор сорок пять градусов!

– Поняла! – фея музыки взмыла в воздух на полметра, ее глаза полыхнули рубиновым огнем. – *АКУСТИЧЕСКИЙ РАЗРЫВ!*

Она свела ладони перед собой. Ударная волна сжатого воздуха ударила вперед, разметая теневой туман и сбивая с ног трех ловчих, пытавшихся перекрыть арочный проход. Твари завизжали, их дымные тела пошли рябью.

И в этот образовавшийся коридор шагнул Гарри.

*БАХ-БАХ! БАХ-БАХ!*

Грохот выстрелов в замкнутом пространстве бального зала прозвучал подобно ударам артиллерийского орудия.

Пули девятого калибра, утяжеленные холодным железом и покрытые выгравированными рунами Тейваз, вошли точно в грудные клетки монстров. Холодный металл для созданий чистой магии тьмы был подобен раскаленному пруту, вонзенному в мозг. Твари даже не успели распасться на дым — их разорвало изнутри кинетической энергией и силой рассеивания чар. Черная слизь брызнула на белые стены галереи.

– Дорога чиста, бегом! – крикнул Гарри, меняя магазины на бегу с нечеловеческой скоростью: пустые гильзы со звоном ударились о ступени, свежие обоймы с глухим щелчком встали на место.

Они выскочили на узкую винтовую лестницу, ведущую в подземелья школы. Здесь туман был еще гуще, пахло серой, озоном и жженым сахаром — признак сильнейшей иллюзорной магии.

Температура падала с каждой ступенью. На стенах проступали толстые слои инея.

– Они здесь, – тяжело дыша, произнесла Муза, сбегая следом за ним. Ее ботильоны гулко стучали по камню. – Я чувствую вибрацию их силы. Айси промораживает фундамент, а Дарси... Дарси глушит пространство. Я почти не слышу эха своих заклинаний!

– Дарси работает на иллюзиях и искажении восприятия, – бросил Гарри, не сбавляя шага. – Она попытается атаковать разум. Не верь ничему, что увидишь. Ориентируйся только на физический звук. На биение моего сердца, на щелчки затвора. Поняла?

Муза посмотрела на его широкую спину, затянутую в безупречный черный шерстяной пиджак.

– Поняла, лондонский стрелок. Я твой слух, ты мои руки.

Лестница закончилась массивной дубовой дверью с железными полосами, сорванной с петель и валявшейся на полу. За ней открывался огромный сводчатый зал генераторной подстанции.

Зрелище напоминало кошмарный сон инженера.

Огромный накопительный кристалл Алфеи, обычно пульсирующий ровным лазурным светом, был полностью закован в глыбу черного, колючего льда. От него во все стороны расходились трещины, искрящие фиолетовыми дугами короткого замыкания.

Посреди зала, паря в полуметре над полом, стояли три ведьмы.

Сторми, чье плечо все еще было перетянуто тугими темными жгутами, злобно скалилась, держа в левой руке вихрь шаровых молний. Айси парила в центре, ее длинные пепельные волосы шевелились от переполнявшей ее морозной ярости. А Дарси стояла чуть позади, разведя руки в стороны — вокруг ее пальцев вращались черные сферы гипнотического тумана, медленно заполнявшие помещение.

– А вот и наш маленький щеночек со своей поющей сучкой! – взвизгнула Сторми, ее лицо перекосило от бешенства. – Пришел получить вторую порцию свинца в глотку?!

– Вы опоздали, Убийца волшебников, – ледяным, торжествующим тоном произнесла Айси. – Сердце Алфеи заблокировано. Через десять минут мороз разорвет кристалл на куски, и защитные купола школы пахнут прахом. А ваши драгоценные феечки задохнутся в собственном бальном зале!

– Слишком много пафоса на квадратный метр, – Гарри даже не замедлил шага, выходя на середину зала. Стволы «Беретт» смотрели в пол под углом сорок пять градусов. – Вы явились сюда втроем, потратили кучу сил на диверсию, но совершили одну фатальную тактическую ошибку.

Айси прищурилась, ее ладони покрылись ледяными шипами:

– И какую же, смертный?

– Вы загнали себя в замкнутое пространство с человеком, который учился стрелять в подвалах Роанапура.

– Дарси, убей его! – взревела предводительница Трикс.

Ведьма тьмы резко свела ладони. Черные сферы взорвались, превращая зал генераторной в клубящуюся, непроницаемую бездну.

Свет исчез полностью. Звуки шагов растаяли. Пространство искривилось, и перед глазами Гарри вместо каменных стен вспыхнули призрачные, ненавистные образы.

*«Ты ничтожество, Гарри...»* – раздался надменный голос Джеймса Поттера из темноты. Слева возникла светящаяся фигура отца с поднятой палочкой. – *«Ты позор нашего рода! Ты должен был умереть вместо брата!»*

*«Гарри, сынок, как ты мог бросить нас?..»* – причитал фальшивый, слезливый голос Лили справа, и из мрака протянулись полупрозрачные руки. – *«Вернись, покайся, отдай свою силу Годрику...»*

*«Ты всегда был лишним, мальчик мой... ради высшего блага...»* – шептал в самое ухо вкрадчивый голос Альбуса Дамблдора.

Иллюзии Дарси били по самым глубоким, самым болезненным шрамам памяти. Обычный волшебник сошел бы с ума, упал бы на колени, пытаясь закрыть уши от криков собственного прошлого.

Но Гарри лишь оскалился в темноте. Оскалом бешеного волка, загнанного в угол.

– Дешевые трюки, – прохрипел он, чувствуя, как виски ломит от ментального давления. – Мои призраки сдохли в тот день, когда я переступил порог Поттер-мэнора!

– *ГАРРИ, СЛУШАЙ МЕНЯ!* – прорвался сквозь морок звонкий, чистый голос Музы.

Вспыхнул звук.

Это не было заклинанием. Это был чистый, первородный резонанс ее голоса, усиленный руническим кварцем на ее груди. Звуковая волна прокатилась по залу, как удар колокола, разрывая морок Дарси на мелкие клочья. Пространство встало на место. Иллюзии рассыпались пеплом.

– Дарси на двенадцать часов, за трубами охлаждения! – крикнула Муза, падая на колено и направляя поток ультразвука точно в левый угол зала. – Айси сверху, готовит копье!

– Принял, – Гарри не смотрел глазами. Он стрелял по звуку ее голоса и направлению звуковой волны.

Мышцы сработали на чистых рефлексах. Правая рука взметнулась вверх, левая — прямо перед собой.

*БАХ-БАХ!*

Первая пуля, вонзившаяся в потолок, сбила гигантскую ледяную сосульку, которую Айси уже занесла для броска. Глыба льда рухнула вниз, заставив предводительницу ведьм отшатнуться и потерять концентрацию.

Вторая пуля, прошив толстую стальную трубу охладителя, ударила точно в тень, где пряталась Дарси. Раздался истошный женский визг — свинец с холодным железом пробил ведьме ть