← Назад к обзору

Пистолет и фея

Акустика встречного огня

Его ладони легли на ее плечи бережно, но в этом жесте не было неловкости. Пальцы Гарри, шершавые от работы с металлом и въевшегося порохового нагара, ощутили, как под тонкой тканью свитера мелко вздрагивают лопатки Музы. Она дышала тяжело, прерывисто, ее пальцы все еще яростно сжимали ткань его майки на груди, словно она боялась, что он растает в полумраке подвала, превратившись в очередной морок.

– Понял, – тихо произнес Гарри.

Его голос в низких сводах мастерской прозвучал без привычного металлического холода. Без той колючей иронии, которой он отгораживался от директора Дамблдора, от высокомерных чистокровных снобов и от собственных родителей.

– Понял, фея. Отпусти ткань. Ты растянешь ворот, а Гризельда и без того косится на мой гардероб.

Муза всхлипнула — зло, упрямо, мотнув головой, но пальцы разжала. Она не отступила ни на шаг, оставаясь на коленях перед его ящиком, заглядывая в его серые глаза с такой требовательной, почти болезненной нежностью, от которой у Гарри перехватило дыхание.

– Ты не вещь, Поттер, – прошептала она, и горячая слезинка все-таки сорвалась с ее ресниц, очертив бледную скулу. – Ты не инструмент. Ты не оружие, которое можно забыть на полке, а потом снять, когда в дом лезут грабители. Ты живой. Слышишь? Живой.

Гарри медленно поднял правую руку и подушечкой большого пальца стер влажную дорожку с ее щеки. Кожа Музы обожгла его холодеющие пальцы.

– Инструменты не умеют жарить мясо, Муза, – его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. – И уж точно не заваривают можжевеловый сбор в полночь.

– Зато ты умеешь быть непробиваемым бараном, – она перехватила его ладонь, прижав ее к своей щеке, и закрыла глаза.

В мастерской звенела тишина, нарушаемая лишь мерным шипением остывающей плитки. Запах чеснока, жареной говядины и ружейного масла смешался с тонким ароматом мяты, исходящим от ее волос. Для человека, чье детство прошло под скрип половиц чулана и надменный смех брата, чья юность сгорела в сырых переулках Роанапура и под прицелами синдикатов, этот крошечный подвал сейчас казался надежнее любого родового мэнора.

– Завтра в городе будет шумно, – негромко сказал Гарри, нарушая молчание.

Муза приоткрыла глаза, не отпуская его руки:

– Фестиваль смены сезонов. Ты ведь пойдешь? Фарагонда выделила кадетам и нам свободный день. Стелла уже составила список из сорока магазинов, куда нам «жизненно необходимо» зайти перед концертом.

– Я пойду, – кивнул он. – Но не ради магазинов. Трикс зализывают раны, но они не отстанут. Айси потеряла слишком много крови на болоте, а ее гордость пострадала еще сильнее. Наемники Балалайки учили меня главному правилу: если враг отступил с перебитыми лапами, жди удара не в лоб, а под колено.

Муза поднялась с колен, плавно опустившись на соседний табурет. Ее лицо снова обрело привычную собранность, хотя щеки все еще хранили легкий румянец.

– Они попытаются ударить исподтишка?

– Они попытаются изолировать цель, – Гарри повернулся к верстаку, доставая из деревянного паза плоскую металлическую коробочку с запасными деталями. – На балу ты сорвала иллюзию Дарси своим голосом. Ведьмы поняли, что твой слух и твоя магия координируют мои выстрелы. Без звука я стреляю по секторам, по расчетным траекториям. С твоим резонансом — бью точно в слабое звено заклинания сквозь стены. Ты для них опаснее, чем весь взвод специалистов со всеми их световыми палашами.

Муза посмотрела на свои тонкие пальцы.

– Мой голос... Дарси изучала его структуру, когда туман наползал на генераторную. Я чувствовала, как ее холодные щупальца шарят по моим связкам.

– Именно поэтому завтра ты не наденешь сценический микрофон школы, – Гарри открыл коробочку и достал из нее узкий серебряный обруч, оканчивающийся крошечным каплевидным кристаллом черного обсидиана. – Это ларингофон. Магловская разработка спецподразделений, но я перебрал его вручную. Внутри сердечник из лунного серебра и тончайшая гравировка руны Альгиз. Он снимает вибрации напрямую с гортани, минуя воздушное пространство. Даже если Дарси создаст абсолютный вакуум или зальет площадь глушащим мороком, твой импульс пойдет по закрытому эфирному каналу. Прямо на мой приемник.

Он протянул ей обруч.

Муза осторожно приняла холодный металл. Ее пальцы скользнули по микроскопической рунической вязи.

– Ты сделал это для меня? Когда?

– Между калибровкой снайперского прицела и варкой супа, – сухо отозвался Гарри, пряча глаза за работой с тисками. – Надевай под воротник. И не снимай, пока мы не вернемся за ворота Алфеи.

Муза покачала головой, сдерживая рвущуюся наружу улыбку:

– Ты неисправим, Поттер. Настоящий параноик в безупречно выглаженной майке.

– Параноики живут долго, фея. А оптимисты удобряют болотную траву. Иди спать. Завтра нам понадобятся чистые уши и твердые ноги.

***

Утренний Магикс напоминал гигантскую чашу, до краев наполненную разноцветным конфетти, музыкой и солнечным светом.

Высокие шпили зданий из белого камня и переливающегося кварца уходили в лазурное небо. Улицы, вымощенные гладким песчаником, были запружены толпами: жители десятков планет Магического Измерения в национальных костюмах, студенты в форме различных академий, летающие платформы с уличными торговцами, предлагавшими все — от сахарной ваты со вкусом северного сияния до зачарованных флейт с Мелодии.

Гарри шел в пяти шагах позади девичьей стайки, засунув руки в карманы легкого серого плаща свободного покроя. Под плащом на плечевой кобуре привычно покоились две «Беретты» с полными магазинами; за поясом сзади прятался укороченный помповый дробовик двенадцатого калибра, заряженный патронами с крупной картечью из холодного чугуна — его личный сюрприз на случай, если придется вскрывать тяжелые защитные сферы.

Взгляд Гарри скользил по крышам, балконам и открытым верандам кафе.

*«Сектор двенадцать: двое кадетов на аэроциклах. Пьяны или беспечны, обзор перекрыт рекламным щитом. Сектор девять: узкий переулок между аптекой и книжной лавкой. Слепая зона, идеальное место для засады с использованием пространственного разлома. Плотность гражданских лиц на центральной площади — критическая. Применение экспансивных пуль запрещено, только бронебойные с контролируемой деформацией».*

– Гарри! Ну посмотри же! – Блум подбежала к нему, сияя улыбкой и держа в руках связку запеченных фруктов на деревянной шпажке. – Попробуй! Это лунные яблоки, они на вкус как марципан с мятой! Ты всю дорогу идешь с таким видом, будто выбираешь место для пулеметного гнезда!

– Это здание мэрии, – ровно ответил Гарри, взглядом указывая на монументальный фасад с колоннами. – Толщина стен три фута, отличный сектор обстрела всей площади. Пулеметное гнездо на третьем балконе позволило бы отсечь любые подкрепления с восточного проспекта за сорок секунд.

Блум поперхнулась яблоком, кашляя и хлопая себя по груди.

– Ты безнадежен! – рассмеялась она, пихнув его локтем в бок. – Мы на празднике! Муза через два часа выступает на открытой сцене парка! Даже Стелла ради этого перестала мерить шляпки!

– Стелла перестала мерить шляпки только потому, что ее кредитная карта заблокировалась после пятого бутика, – раздался спокойный голос Текны. Фея технологий шла рядом, не отрывая глаз от экрана своего карманного компьютера. – Однако Гарри прав в плане оценки рисков. Плотность магического фона в районе парка превышает норму на двадцать два процента. Много блуждающих помех.

Флора, сжимавшая в руках глиняный горшочек с редким серебристым папоротником, тихо добавила:

– Цветы на клумбах закрывают лепестки. Они чувствуют холод, хотя солнце светит очень ярко.

Муза шла чуть впереди всех. На ней были узкие черные джинсы с цепочками на бедре, тяжелые ботинки и короткая бордовая куртка, воротник которой был поднят, скрывая подаренный Гарри ларингофон. Ее гитара в жестком чехле висела за спиной. Она не участвовала в болтовне подруг, ее пальцы непрерывно перебирали невидимые струны, настраиваясь на внутренний ритм.

Поравнявшись с Гарри, она слегка замедлила шаг.

– Нервничаешь? – тихо спросил он, не поворачивая головы.

– Перед концертами на Мелодии я всегда тряслась, как струна на морозе, – призналась она, глядя себе под ноги. – Отец говорил, что если музыкант перестает бояться сцены, он превращается в шарманщика. Но сегодня... Гарри, воздух звенит. Словно стекло царапают алмазом.

– Я знаю, – его рука в кармане плаща коснулась предохранителя левого пистолета. – Держись в центре помоста. Не спускайся в толпу, что бы ни происходило. Если начнется стрельба — падай на живот. Мои пули пройдут поверх твоей головы.

– Я не собираюсь лежать на полу, пока ты воюешь, – огрызнулась она шепотом.

– Это не просьба, фея. Это баллистический расчет.

***

Парк Магикса был разбит в форме огромного амфитеатра, окруженного вековыми плакучими ивами и фонтанами из живого жидкого света. В центре над зеркальной гладью искусственного озера парила деревянная сцена, соединенная с берегом тремя ажурными мостиками.

Зрителей собралось не меньше тысячи: студенты, горожане, кадеты Красного Фонтана во главе со Скаем и Брэндоном.

Ривен стоял в отдалении, прислонившись к стволу белой акации. Его руки были скрещены на груди, а взгляд, полный мрачной зависти, буравил Гарри, занявшего позицию у перил восточного моста. Парень из Красного Фонтана так и не смог простить унижения на болоте; его рука периодически дергалась к эфесу сабли, но каждый раз, встречаясь с пустым, немигающим взглядом лондонского стрелка, кадет отводил глаза.

Музыкальная программа шла своим чередом. Выступали арфистки из Линфеи, хор эльфов выдавал сложные полифонические рулады, но публика ждала чего-то более яркого.

Когда на сцену поднялась Муза, амфитеатр взорвался аплодисментами. Студентки Алфеи во главе со Стеллой визжали так, словно на помост ступила королева вселенной.

Муза подошла к микрофонной стойке. На мгновение она замерла, окинув взглядом море лиц. Ее пальцы дрогнули на грифе черной электроакустической гитары — того самого инструмента, который Гарри перебрал для нее, заменив лады на закаленную сталь и врезав в деку рунический звукосниматель.

Ее взгляд нашел его.

Гарри стоял неподвижно у каменных перил. Плечи расслаблены, плащ чуть распахнут, серые глаза спокойны. Он просто кивнул ей — коротко, уверенно.

Муза улыбнулась. Страх испарился.

Она ударила по струнам.

Первый аккорд разорвал праздничный гомон, как раскат грома в ясный полдень.

Это не была сладкая, усыпляющая магия фей природы. Это был чистый, первобытный, неистовый рок, замешанный на технологиях звукового давления Мелодии. Звук взметнулся ввысь, вздымая фонтаны воды в озере. Муза пела — ее голос, сильный, дерзкий, с легкой хрипотцой, прокатывался по трибунам, заставляя людей вскакивать со своих мест. Воздух завибрировал, наполняясь золотистыми искрами звуковой маны.

Блум зачарованно хлопала в ладоши; Стелла приплясывала на цыпочках, позабыв о своих модных туфлях. Даже специалисты невольно покачивали головами в такт бешеному ритму.

И именно в этот момент Гарри почувствовал, как мир вокруг дал трещину.

Это не было звуком. Это было внезапным, полным исчезновением давления воздуха на барабанные перепонки.

*«Анализ структуры. Внимание: формирование замкнутого барьера подавления десятого класса. Источник — под гладью озера».*

– Назад... – пробормотал Гарри, выпрямляясь во весь рост.

Солнечный свет над амфитеатром не погас — он стал грязным, сепийно-серым, словно мир накрыли толстым слоем пыльного стекла. Музыка Музы оборвалась на полуноте. Струны гитары продолжали вибрировать под ее пальцами, ее рот был открыт, но из динамиков не доносилось ни единого звука.

Абсолютная, могильная тишина обрушилась на парк.

Люди на трибунах замерли, словно парализованные. Скай пытался выхватить клинок, но его движения стали вязкими, как в патоке. Блум вскинула руки, но пламя на ее ладонях застыло неподвижными оранжевыми кристаллами.

– Временной стазис с акустической изоляцией, – констатировал Гарри. Мышцы его тела сработали мгновенно: нейтральная прана в костях разогнала кровь, сжигая парализующий эфир прежде, чем тот успел сковать суставы. – Профессиональная работа.

Вода в озере пошла черной рябью.

Из глубин, поднимая столбы мертвого серого пара, взмыли три фигуры.

Трикс больше не выглядели школьницами-бунтарками. На них были длинные боевые мантии из темного шелка, пропитанные кровью жертвенных тварей. Лицо Сторми скрывала маска из фиолетовых молний; Айси парила в центре, и ее левая рука была закована в протез из черного льда с когтями длиной в ладонь.

Но впереди шла Дарси.

Ведьма тьмы держала в руках массивный черный фиал, из горлышка которого струился дым цвета гнилой сирени.

– Глупая певчая птичка, – раздался шипящий голос Дарси прямо в мозгу у всех присутствующих — ментальная передача, не требующая звуковых волн. – Ты думала, твои жалкие вопли спасут тебя? Мой Теневой Заглушитель сожрет твои связки за три вздоха! Ты больше никогда не споешь даже колыбельной!

Дарси швырнула фиал в центр сцены.

Сосуд разбился о дерево. Черный дым мгновенно превратился в чудовищное паукообразное создание из чистой эктоплазмы — Акустического Пожирателя, древнего паразита, питающегося звуковой энергией. Тварь метнулась к Музе, ее дымные щупальца потянулись к горлу девушки, высасывая последние остатки воздуха из ее легких.

Муза упала на колени, роняя гитару. Ее пальцы судорожно впились в собственную шею; лицо посинело от удушья, глаза расширились от первобытного ужаса. Она пыталась закричать, но из горла вырывался лишь сиплый, предсмертный хрип.

– Муза! – ментальный крик Блум утонул в стазисе.

Айси хищно оскалилась, взмывая выше над озером:

– А теперь выходи, земная крыса! Посмотрим, как твой хваленый свинец найдет нас в полной тишине! Ты даже не услышишь, откуда прилетит мой лед!..

Она не успела закончить фразу.

Потому что Гарри не искал их по звуку. Он стрелял по геометрии проклятия.

Плащ слетел с его плеч, обнажая темную жилетку и тугие кобуры. Руки двигались со скоростью, недоступной человеческому глазу: две «Беретты» сорвались с креплений, курки взвелись с глухим, смазанным щелчком, который не смогла заглушить даже магия стазиса — потому что этот щелчок был рожден не магией, а кинетикой закаленной пружины.

*«Цель один: паразит на сцене. Дистанция сорок пять метров. Преграда: акустический вакуум. Решение: разрывной боеприпас с руной Кано».*

*БАХ!*

В абсолютной тишине мертвой зоны выстрел прозвучал подобно разрыву фугасного снаряда.

Ударная волна пороховых газов сорвала пленку стазиса вокруг Гарри. Пуля, покрытая выгравированными огненными рунами, преодолела сорок пять метров за десятую долю секунды и вошла точно в пульсирующее ядро Акустического Пожирателя в двух дюймах от лица Музы.

Свинец сдетонировал.

Высокотемпературная вспышка чистого пламени буквально испарила эктоплазменного паразита. Черный дым с визгом разлетелся хлопьями сажи. Воздух с грохотом хлынул обратно в легкие Музы.

Девушка судорожно, со всхлипом вдохнула, сжимая на шее серебряный обруч ларингофона.

– *ГАРРИ!* – ее голос, сорванный, хриплый, но живой, ударил напрямую в приемник в его ухе.

– Я здесь, – хладнокровно отозвался он по закрытому каналу, уходя перекатом влево за мраморную статую фонтана.

Вовремя.

Туда, где он стоял секунду назад, с визгом вонзились пять ледяных копий Айси, разнеся каменные перила моста в крошево.

– УБЕЙТЕ ЕГО! – взвыла ведьма льда. – Сторми, выжигай квадрат! Дарси, клоны!

Пространство над озером взорвалось хаосом.

Дарси развела руки, и в воздухе соткались тридцать абсолютно одинаковых иллюзорных копий ведьмы тьмы. Они кружили над водой, занося руки для ментального удара, и ни один магический сканер не смог бы отличить настоящую цель от фантома.

Сторми с неба обрушила каскад шаровых молний, превращая гладь озера в кипящий котел. Электрические разряды хлестали по мостам, кроша мрамор и обугливая деревья.

Гарри прижался спиной к полуразрушенной тумбе фонтана.

Осколки камня барабанили по его жилету. Воздух пах озоном, паленой шерстью и расплавленным металлом. Обычный волшебник в такой ситуации закрылся бы щитом и молился, чтобы проклятия истощили силы нападающих.

Но Гарри был ликвидатором. А ликвидаторы не защищаются. Они сокращают численность живой силы противника.

– Муза, – бросил он в микрофон гарнитуры, меняя пустой магазин правой «Беретты» одним движением о бедро. – Мне нужна частота настоящей Дарси. Найди ее ритм.

На сцене Муза поднялась на ноги.

Она покачивалась, ее колени дрожали, а на шее багровели следы от щупальцев твари. Но в ее глазах горел такой пожар, перед которым меркло пламя дракона. Она сорвала с плеча гитару, упала на одно колено и вонзила пальцы в стальные струны.

– *СОНАР СЕРДЦЕБИЕНИЯ!* – прошептала она в ларингофон.

Звук ее гитары не пошел в воздух — стазис все еще глушил внешнее пространство. Но вибрация пошла через древесину сцены, через сваи, прямо в воду озера. Вода — идеальный проводник. Акустическая волна ударила в дно и отразилась вверх, сканируя каждый квадратный дюйм пространства над гладью.

– Третья слева в верхнем ярусе! – выдохнула Муза в закрытый канал. – У нее пульс сто сорок! Остальные — пустые оболочки!

– Принял, – Гарри вынырнул из-за укрытия.

Два ствола взметнулись синхронно. Стрельба по-македонски, доведенная до совершенства в тирах Коулуна.

*БАХ-БАХ-БАХ!*

Первая пуля сбила иллюзию, создавая брешь в построении. Вторая пробила защитный амулет на шее настоящей Дарси. Третья, с сердечником из закаленного метеоритного железа, вошла ведьме тьмы точно в правое плечо, дробя ключицу.

Дарси захлебнулась криком. Все тридцать иллюзий лопнули мыльными пузырями. Ведьма кубарем полетела вниз, рухнув на деревянный настил моста и пачкая доски черной, дымящейся кровью.

– Дарси! – заорала Сторми, опускаясь ниже и направляя чудовищный фиолетовый смерч прямо на позицию стрелка.

– Не смей смотреть на него, грозовая дрянь! – раздался яростный крик со сцены.

Муза больше не сдерживалась.

Она направила гриф гитары прямо на пикирующую Сторми. Рунический кварц на груди феи вспыхнул ослепительным рубиновым светом, сливаясь с маной самой планеты Мелодия.

– *АКУСТИЧЕСКИЙ РЕЗАК: ФОРТИССИМО!*

Это был не круглый взрыв. Это был тонкий, плоский, как бритва, диск спрессованного ультразвука диаметром в три метра.

Воздух взвыл, когда звуковое лезвие рассекло смерч Сторми пополам, словно шелковое полотно. Диск ударил ведьму бури прямо в грудь, сминая ее защитный корсет, ломая два ребра и отшвыривая ее через все озеро прямо в каменную стену амфитеатра. Сторми врезалась в кладку с глухим хрустом и сползла вниз, потеряв сознание.

– Твари! Ничтожества! – лицо Айси превратилось в маску безумия.

Она зависла над центром сцены, собирая вокруг себя чудовищную глыбу абсолютного черного льда размером с двухэтажный дом. Земля дрожала. Стазис окончательно рухнул под давлением двух противоборствующих магий, люди на трибунах начали приходить в себя, крича от ужаса при виде нависшей над парком ледяной горы.

– Я похороню этот город! – орала Айси, ее ледяной протез трещал от перегрузки. – Я сотру в порошок и тебя, и твою шлюху, стрелок!

Глыба начала падать.

– Гарри! – вскрикнула Блум со зрительских мест, пытаясь пробиться сквозь паникующую толпу с пылающими руками. – Мы не успеем поставить купол!

Гарри не стал доставать пистолеты. Пистолеты здесь были бесполезны.

Он скользнул рукой под плащ за спину и выдернул укороченный помповый дробовик. Тяжелое цевье с сухим, хищным лязгом передернулось, досылая в патронник толстый патрон двенадцатого калибра. Но внутри гильзы была не простая картечь.

Там покоился монолитный сердечник из чистой белой бронзы, вымоченный в яде акромантула и гравированный руной Турисаз — руной первородного молота Тора, дробящего гигантов.

Гарри вскинул оружие к плечу.

– *Укрепление материи. Предельная компрессия,* – прошептал он.

Его собственные вены на шее и висках потемнели, наливаясь древней серой силой рода Блэк. Магия, спавшая в его костях, хлынула в ствол дробовика, заставляя металл раскалиться до вишневого свечения.

– Муза, закрой уши! – рявкнул он.

*ГРОХОТ.*

Это не было похоже на выстрел. Это было похоже на падение метеорита.

Огненный сноп вырвался из ствола на три метра вперед. Чудовищная отдача вдавила Гарри в каменную плиту, раскрошив гранит под его армейскими ботинками, но его плечо даже не дрогнуло.

Бронзовый снаряд, окутанный ореолом серого первородного холода и разрушения, врезался точно в основание падающей ледяной горы — в ту самую точку геометрического напряжения, которую Гарри вычислил своим анализом за полторы секунды до выстрела.

Мгновение тишины.

А затем исполинская глыба черного льда сдетонировала изнутри.

Миллионы ледяных осколков превратились в безвредную белую пыль, осыпавшуюся на зеркальную гладь озера искрящимся снегопадом. Ударная волна смела саму Айси, разорвав ее ледяной протез на куски и швырнув полумертвую ведьму в воду рядом с мостом.

Дарси, хрипя и харкая кровью, из последних сил вцепилась здоровой рукой в воротник плаща Айси, второй рукой хватая бесчувственную Сторми.

– Врата... бездны... – простонала ведьма тьмы, разрывая пространство под собой кровавым символом.

Черная воронка портала раскрылась прямо на поверхности озера, жадно затягивая трех покалеченных лидеров Облачной Башни.

Гарри передернул цевье дробовика. Дымящаяся пластиковая гильза со звоном упала в воду.

Он сделал шаг вперед, поднимая ствол на уходящую в воронку Айси. Их взгляды встретились на долю секунды. В лазурных глазах предводительницы ведьм больше не было надменности, не было холодного превосходства древнего рода.

Там остался лишь первобытный, сковывающий кишки ужас перед существом из плоти и стали, которое презирало саму суть их волшебного величия.

– Ты... чудовище... – прошептали ее разбитые губы прежде, чем портал схлопнулся с мокрым хлопком, оставив на воде лишь масляные пятна и плавающие щепки сцены.

***

Шум толпы возвращался медленно, словно сквозь вату.

Крики ужаса сменились стонами раненых и воплями запоздало подоспевшей городской стражи. В воздухе над парком с воем кружили патрульные катера Магикса, заливая территорию слепящими лучами прожекторов.

Гарри стоял на краю разбитого моста.

Он спокойно, без суеты опустил дробовик, поставил его на предохранитель и убрал в чехол за спиной. Затем подобрал свой серый плащ, отряхнул пыль с лацканов и накинул его на плечи. Руки его не дрожали. Дыхание было ровным — сорок восемь ударов в минуту. Очередная успешно закрытая тактическая задача.

К нему бежали.

Скай с обнаженным мечом, Брэндон, перепуганная до полусмерти Стелла, сжимающая свой скипетр, и Блум, на глазах которой блестели слезы.

– Гарри! – Блум подлетела к нему, хватая за рукав плаща. – Ты... ты как?! Ты ранен?! Твои руки... они же были объяты той страшной серой силой!

– Я в порядке, Блум, – спокойно ответил он, осторожно высвобождая руку. – Это была простая детонация кинетического заряда. Стража города уже оцепляет периметр. Вам лучше отойти к катерам Алфеи, пока репортеры не перекрыли выходы.

– А ты?! – выпалил подоспевший Скай, глядя на Гарри со смесью шока и неприкрытого благоговения. – Ты только что в одиночку разнес в пыль высшее темное заклинание! Из... из этой магловской трубы?! Чем ты стрелял?!

Гарри медленно повернулся к принцу Эраклиона.

– Свинцом и железом, кадет. Вещами, которые не требуют благородного происхождения, чтобы сломать врагу хребет. Займитесь гражданскими. У трех девушек на третьем ряду шок от стазиса, им нужен согревающий настой.

Скай осекся, проглотив готовые сорваться вопросы, и молча кивнул, уводя специалистов оказывать помощь пострадавшим.

Гарри не стал ждать продолжения допроса. Он развернулся и зашагал по разбитому деревянному помосту прямо к сцене.

Муза все еще сидела на коленях посреди развороченных досок.

Ее гитара лежала рядом — дека была исцарапана осколками льда, две струны лопнули, свернувшись спиралями. Сама девушка сидела неподвижно, опустив голову, ее короткие темные волосы закрывали лицо, а плечи мелко, судорожно вздрагивали.

Гарри подошел бесшумно. Его тяжелые ботинки замерли в полушаге от нее.

Он не стал читать нотаций. Не стал говорить о тактике или о том, что она снова подставилась под удар паразита.

Вместо этого Гарри медленно опустился на одно колено прямо в мокрую древесную щепу, протянул руки и осторожно, крепко прижал фею к своей груди.

Муза вздрогнула от прикосновения, вскинула голову — ее лицо было мокрым от слез, на шее багровели синяки, а губы дрожали. Но увидев его спокойное, невозмутимое лицо, почувствовав запах пороха, нагретой оружейной стали и знакомого можжевелового чая, она словно сломалась изнутри.

Она вцепилась пальцами в лацканы его плаща, уткнулась лицом в изгиб его шеи и горько, беззвучно разрыдалась.

– Я... я думала, они забрали его... – шептала она сквозь слезы, задыхаясь. – Голос, Гарри... Тишина... Там была такая ужасная, мертвая тишина...

– Тишина закончилась, – тихо, прямо ей на ухо произнес Гарри.

Его широкая ладонь легла ей на затылок, пальцы бережно перебирали мокрые от пота и озерной воды пряди. Вторая рука надежно держала ее за талию, отгораживая от суеты прожекторов, от криков стражи и от холодного ветра, тянувшего с гор.

– Ты пела великолепно, Муза. Я слышал каждую ноту. Даже сквозь стазис.

Она всхлипнула, прижимаясь к нему еще сильнее, словно пытаясь врасти в его грудь, впитать его нерушимое, гранитное спокойствие.

– Твой выстрел... – пробормотала она, не поднимая головы