← Назад к обзору

Пламя безумной любви

Рубиновый шелк и холодное пламя

Большой зал преобразился до неузнаваемости, напоминая ожившую зимнюю сказку, закованную в хрусталь и серебро. Высокие готические арки оплетал мерцающий иней, под потолком вместо грозовых туч тихо парили сотни серебристых сфер, из которых сыпался невесомый, иллюзорный снег, таявший за фут до прикосновения к полированным каменным плитам. Замшелые стены тонули в гирляндах из белой омелы и горного плюща, а по углам зала высились ледяные скульптуры фантастических тварей, переливающиеся в свете сотен парящих свечей.

Здесь уже собрались десятки студентов старших курсов. Шуршали тяжелые ткани парадных мантий, звенели бокалы с игристым тыквенным элем и огневиски, смешивались ароматы дорогих духов, хвои и морозного воздуха.

Но стоило Эмилии Блэк переступить порог Большого зала, как добрая треть шепотков и смешков вокруг смолкла.

Она выглядела ослепительно. Платье из струящегося бордового шелка глубокого винного оттенка сидело на ней как вторая кожа, бескомпромиссно очерчивая каждый изгиб ее миниатюрной, стройной фигуры. Тончайшие, едва заметные бретельки удерживали смелое, открытое декольте, обнажавшее изящную линию нежных ключиц и безупречную фарфоровую кожу с теплым оливковым подтоном. Длинный, дерзкий вырез вдоль правого бедра при каждом шаге приоткрывал стройную ногу, обутую в изящную туфельку на невысоком каблуке, тонкие шелковые ленты которой обвивали щиколотку.

Поверх платья с царственным величием спадала торжественная мантия глубокого изумрудного цвета, подбитая серебряным атласом, подчеркивая ее принадлежность к змеиному факультету. Густые шоколадные волосы мягкими, блестящими волнами рассыпались по хрупким плечам, ключицам и спине, едва подрагивая в такт шагам.

– Ты собираешься свести с ума половину школы, Блэк? – раздался у самого ее уха низкий, бархатный голос, от вибрации которого по позвоночнику мгновенно пробежала сладкая дрожь.

Эмилия повернула голову и встретилась со взглядом Драко.

Малфой стоял прямо у входа, прислонившись широким плечом к каменной колонне, и в его серо-стальных глазах бушевало пламя, способное испепелить весь этот ледяной зал. Он был безупречен. Идеально скроенный черный смокинг с серебряной вышивкой на лацканах сидел на его высокой, атлетичной фигуре безукоризненно, подчеркивая ширину плеч и осанку чистокровного аристократа. Платиновые волосы были уложены с привычной легкой небрежностью, придававшей его резким, хищным чертам лица непозволительную притягательность.

Драко окинул ее взглядом с ног до головы – медленно, жадно, почти осязаемо раздевая каждым движением ресниц. На мгновение его зрачки расширились так, что серая радужка превратилась в тонкий ободок.

– Если я скажу, что ты чертовски великолепна, это будет преступно мало, – хрипло выдохнул он, делая шаг к ней и решительно протягивая руку.

– Ты тоже недурно выглядишь, Малфой, – с легкой улыбкой отозвалась Эмилия, вкладывая свои тонкие пальцы в его сильную ладонь.

Его холодные пальцы мгновенно сомкнулись вокруг ее руки, а свободная рука тут же по-хозяйски легла на ее талию, притягивая девушку вплотную к себе. Драко наклонился так близко, что его дыхание обожгло мочку ее уха.

– Ты надела платье с вырезом до самого бедра, Эмилия, – прошептал он с опасной, темной хрипотцой. – Ты испытываешь мое терпение? Я готов проклясть каждого ублюдка, который пялится на твои ноги.

– Перестань, – Эмилия усмехнулась, лукаво взглянув на него из-под длинных ресниц, хотя внутри все сжалось от его привычной властности. – Мы договорились: сегодня без драк. Ты обещал держать себя в руках.

– Я держу, – усмехнулся он, скользнув ладонью чуть ниже по ее спине, оглаживая тонкий шелк прямо сквозь изумрудную мантию. – Но только ради тебя, Блэк. Только ради тебя.

Они двинулись вглубь зала, и Эмилия кожей чувствовала, как десятки взглядов прикованы к их паре. Драко держал ее так, словно нес ценнейший трофей во вселенной. Его рука ни на секунду не покидала ее талию или открытое плечо. Он направлял ее, прижимал к своему бедру при малейшем сближении с другими студентами, ежеминутно обозначая свои права на эту девушку.

Возле серебряного фонтана с напитками их уже ждали слизеринцы.

– Ого, Блэк, признаю, ты затмила сегодня всех представительниц прекрасного пола, – весело присвистнул Блейз Забини, салютуя ей хрустальным бокалом. – Драко, держись крепче, а то уведут.

– Пусть только попробуют, – холодно бросил Малфой, но в уголках его губ мелькнула самодовольная ухмылка. Он собственническим жестом притянул Эмилию спиной к своей груди, обхватив ее поперек живота и положив подбородок ей на макушку.

– Выглядишь потрясающе, милая, – мягко улыбнулась Дафна Гринграсс, элегантно потягивая шампанское.

Рядом Теодор Нотт о чем-то спорил с Крэббом и Гойлом, которые уже успели добраться до стола с закусками. Неподалеку с перекошенным от зависти лицом стояла Пэнси Паркинсон в ядовито-розовом платье, но Эмилия лишь равнодушно скользнула по ней взглядом. Сегодня ничто не могло испортить этот вечер.

К их компании то и дело подходили студенты. Даже несколько смельчаков из Когтеврана попытались выразить Эмилии восхищение ее нарядом, и каждый раз Малфой буквально каменел за ее спиной. Она чувствовала, как напрягаются стальные мышцы его торса, как сжимаются до побелевших костяшек его пальцы на ее талии. Драко сжигал подходивших парней таким леденящим, смертоносным взглядом, что те ретировались быстрее, чем успевали договорить комплимент. Но он молчал. Он держался, сдерживая ядовитые проклятия на кончике языка, просто потому, что Эмилия незаметно гладила его ладонь, напоминая о данном обещании.

Ради нее он глушил свою разрушительную ярость. И это стоило ему невероятных усилий.

Когда оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию старинного вальса, Драко молча взял ее за руку и повел в центр зала.

– Потанцуй со мной, Блэк, – потребовал он, хотя в его голосе сквозила редкая, почти нежная мольба.

– С удовольствием, мистер Малфой.

Они закружились в танце. Драко вел уверенно, властно, не оставляя пространства для сомнений. Его ладонь на ее обнаженной пояснице жгла сквозь шелк, прижимая ее тело к себе так тесно, что Эмилия слышала бешеный, синкопированный ритм его сердца. Их шаги были идеально синхронны, словно они тренировались годами.

Драко не сводил с нее глаз. В полумраке зачарованного зала его серо-голубые глаза казались глубокими озерами жидкого серебра. Он наклонялся к ее лицу, почти касаясь своими губами ее виска, губ, щек, осыпая ее невидимыми, дразнящими ласками посреди сотен танцующих пар.

– Ты сводишь меня с ума, Эмилия, – шептал он в ритме музыки, его пальцы слегка зарылись в волны ее шоколадных волос на затылке. – Каждым своим вдохом. Я смотрю на тебя и хочу запереть нас обоих в подземельях мэнора, чтобы никто и никогда больше не смел дышать с тобой одним воздухом.

– Ты неисправимый тиран, Драко, – выдохнула она, запрокидывая голову и встречая его пламенный взгляд. – Но я здесь. С тобой.

– И ни с кем другим, – отрезал он, и его губы на долю секунды властно накрыли ее рот в коротком, обжигающем поцелуе прямо посреди зала, вызвав завистливые вздохи вокруг.

Музыка плавно стихла, сменяясь аплодисментами. Щеки Эмилии пылали, дыхание сбилось. Драко бережно, но крепко удерживал ее за талию, ведя обратно к столам с напитками, когда оркестр начал настраивать инструменты для более оживленной композиции.

– Принести тебе чего-нибудь выпить? – спросил он, бережно смахивая прядь волос с ее обнаженной ключицы.

– Да, пожалуйста. Чего-нибудь прохладного.

– Жди здесь. Ни шагу в сторону, – бросил он с полуулыбкой и направился к бару, окруженному толпой старшекурсников.

Эмилия осталась стоять у одной из резных ледяных арок, с наслаждением вдыхая прохладный воздух. Она расправила складки своего бордового платья, чувствуя себя невероятно счастливой. Все разногласия последних дней растворились в огне его объятий.

– Эмилия? Мерлин всемогущий… Неужели это правда ты?

Голос, прозвучавший из-за спины, был мягким, глубоким и до странного знакомым.

Эмилия обернулась. Перед ней стоял высокий, широкоплечий парень в темно-желтой парадной мантии Пуффендуя с золотым шитьем. У него были открытые, правильные черты лица, короткие русые волосы и теплые, лучистые янтарные глаза, в которых сейчас плескалось искреннее, неподдельное изумление.

Память услужливо перенесла Эмилию на восемь лет назад. Летние приемы в поместье ее семьи, старый тенистый сад, разбитые коленки, детский смех и деревянные игрушечные метлы.

– Джулиан? – ошеломленно выдохнула она, ее губы сами собой растянулись в широкой, сияющей улыбке. – Джулиан Вудсток!

– Я глазам своим не верю! – парень шагнул ближе, его лицо озарилось неподдельным восторгом. – Сколько мы не виделись? Семь лет? С того самого лета перед первым курсом, когда наши отцы разругались из-за министерских квот!

– Почти восемь, – рассмеялась Эмилия, абсолютно искренне радуясь встрече с призраком из своего беззаботного детства. – Тебя ведь распределили на Пуффендуй, а меня… сама знаешь, шляпа не оставила мне выбора.

– Да уж, весь чистокровный мир тогда шептался, что юная мисс Блэк попала в змеиное логово, – Джулиан мягко улыбнулся, разглядывая ее с неподдельным восхищением. – Мы учимся в одном замке столько лет, но пересекаемся только на общих лекциях по травологии, и то на расстоянии двадцати парт. Ты… Мерлин, Эмилия, ты невероятно выросла. Превратилась в настоящую красавицу. Это платье… ты выглядишь просто потрясающе.

– Спасибо, Джул, – Эмилия слегка смутилась, польщенная теплыми словами старого друга. – Ты тоже совсем не похож на того сорванца, который уронил меня в кусты крыжовника. Седьмой курс, капитан команды по квиддичу, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – весело подмигнул он и, повинуясь старой детской привычке, абсолютно непринужденно сделал шаг вперед и протянул руки, намереваясь по-дружески обнять ее за плечи. – Я так рад тебя видеть, Лия.

– Я тоже…

Договорить она не успела.

Воздух позади нее словно заледенел за долю секунды. Пространство разрезало такое густое, удушающее давление сырой магической ярости, что даже свечи на ближайшей подставке испуганно мигнули.

Тяжелая, ледяная рука с силой, едва не выбившей воздух из легких, опустилась на обнаженную талию Эмилии, резко дергая девушку назад. Ее спина врезалась в твердую, затянутую в дорогой смокинг грудь Драко. Вторая рука Малфоя легла ей на ключицу, упираясь пальцами в нежную кожу чуть выше выреза платья – демонстративно, грубо, собственнически.

– Убери свои грязные лапы, барсук, пока они у тебя еще есть, – голос Драко не был громким, но в нем звучал такой первобытный, вибрирующий яд, что Джулиан невольно замер с поднятыми руками.

Эмилия вздрогнула, почувствовав, как тело Малфоя сотрясает мелкая дрожь бешенства. Он стоял, нависая над ней, его лицо превратилось в маску смертоносного гнева. Платиновые волосы растрепались, ноздри хищно раздувались, а серые глаза потемнели до цвета ночной грозы, обещая скорую и мучительную расправу.

– Драко, прекрати! – испуганно прошептала Эмилия, положив ладонь поверх его руки на своей талии и пытаясь ослабить его железную хватку. – Это Джулиан! Мы дружили в детстве!

Но Малфой ее словно не слышал. Вся его напускная выдержка, все обещания вести себя прилично сгорели дотла в ту самую секунду, когда он увидел чужие руки, тянущиеся к его женщине. К его Эмилии. Одетой в это чертово бордовое платье, которое обнажало ее тело для чужих похотливых глаз.

– Мне плевать, кем вы были в песочнице, – процедил Драко, делая полшага вперед и увлекая Эмилию за собой, не разжимая тисков. Его пальцы на ее талии сжались так сильно, что завтра там гарантированно останутся темные синяки. – Сейчас она стоит рядом со мной. И если ты, убогий недоумок, еще хоть раз посмеешь сократить дистанцию меньше чем на три ярда или открыть свой рот в ее сторону, я позабочусь о том, чтобы твой выпускной бал прошел в палате святого Мунго.

Джулиан нахмурился. Он не был трусом – семикурсник, крупный и физически крепкий парень, он не привык, чтобы с ним разговаривали в подобном тоне. Его янтарные глаза сузились, и он вызывающе выпрямился во весь рост.

– Малфой, умерь свой пыл, – спокойно, но твердо ответил пуффендуец. – Мы с Эмилией просто разговаривали как старые друзья. Семья Блэк и семья Вудсток связаны вековыми узами. Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь, указывая ей, с кем общаться?

– Драко, пожалуйста, замолчи, – взмолилась Эмилия, поворачивая голову и глядя в искаженное ревностью лицо Малфоя. – Он просто поздоровался!

Но слово «вековые узы» подействовало на Драко как красная тряпка на разъяренного гиппогрифа. В его голове мгновенно вспыхнули картины чистопородных брачных контрактов, договоренностей между древними фамилиями, о которых шептались в кулуарах Министерства. Мысль о том, что этот чертов барсук имел на нее какие-то давние, детские виды, окончательно сорвала чеку с гранаты его безумия.

– Брать на себя? – Драко издал леденящий душу, тихий смешок, от которого у стоявших неподалеку студентов перехватило дыхание. Он убрал руку с ключицы Эмилии и медленно, с показным изяществом опустил пальцы во внутренний карман смокинга, нащупывая гладкое дерево палочки. – Я беру то, что принадлежит мне по праву. А ты сейчас развернешься и пойдешь прочь, пока твои драгоценные кости целы. Или проверим, насколько хорошо тебя учили защите от темных искусств?

– Драко, нет! – вскрикнула Эмилия, резко разворачиваясь в его руках и упираясь обеими ладонями в его грудь. Она встала прямо между ним и Джулианом, закрывая пуффендуйца собой. – Хватит! Прекрати устраивать этот кошмар!

Ее темно-карие глаза пылали яростью, нежные черты лица ожесточились, а грудь в глубоком декольте судорожно вздымалась.

– Джулиан, уходи, – бросила она через плечо Вудстоку, не сводя взгляда с безумных, потемневших глаз Малфоя. – Пожалуйста. Мы поговорим позже.

Джулиан перевел тяжелый взгляд с раскрасневшейся Эмилии на Драко, пальцы которого уже сжимали рукоять волшебной палочки. Оценив обстановку и понимая, что публичный скандал только навредит девушке, пуффендуец медленно кивнул.

– Как скажешь, Эмилия. Был рад тебя видеть.

Он развернулся и быстрым шагом растворился в толпе студентов.

Как только Вудсток скрылся из виду, Драко перехватил запястье Эмилии и с силой рванул ее на себя, увлекая прочь из зала.

– Что ты творишь?! Отпусти меня! – шипела она, спотыкаясь на тонких каблуках, когда он практически волоком тащил ее через боковую дверь, ведущую в пустынную, полутемную галерею за Большим залом.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ними, отрезая шум музыки и смех.

Малфой развернул ее и с глухим стуком прижал лопатками к холодной каменной стене, нависая над ней всей своей массой. Его лицо было белее мела, платиновые пряди упали на лоб, а в глазах плескалась чистая, неконтролируемая агония.

– «Мы поговорим позже»?! – прорычал он, и этот шепот был страшнее любого крика. – Ты собираешься с ним разговаривать?! С этим жалким придурком?!

– Он мой друг детства, Малфой! – сорвалась она на крик, ударив кулаками по его плечам. – Он просто подошел сказать, что рад меня видеть! А ты снова набросился на человека, как бешеная тварь! Ты обещал мне! Обещал, что будешь держать себя в руках!

– Я держал! – взревел он, ударив ладонью в стену прямо возле ее головы, отчего с каменной кладки посыпалась крошка. – Я терпел весь чертов вечер! Я смотрел, как на твое проклятое тело пялится каждый второй урод в этом зале! Я терпел косые взгляды Поттера и его шайки! Но когда этот барсук посмел протянуть к тебе свои лапы… когда он заговорил о твоей семье и ваших сраных общих воспоминаниях…

Драко задохнулся от нехватки воздуха. Его рука метнулась к ее шее, пальцы грубо, властно легли на фарфоровую кожу, заставляя запрокинуть голову, но в этом прикосновении было больше отчаянной мольбы, чем желания причинить боль.

– Я сдохну, Эмилия, – выдохнул он ей прямо в приоткрытые губы, дрожа всем телом. – Ты не понимаешь? Я разорву любого, кто попытается забрать тебя из моего прошлого, настоящего или будущего. Ты моя. Ты делишь со мной кровь, фамилию, этот гребаный замок! У него нет прав даже дышать рядом с тобой!

– Ты с ума сошел от своей ревности… – всхлипнула она, чувствуя, как злость внутри нее начинает предательски таять под напором этой разрушительной, больной любви. – Ты просто безумен, Драко.

– Да! Безумен! – он прижался лбом к ее лбу, его горячее дыхание обжигало ее лицо. – И ты сделала меня таким. Своими глазами, своими губами, этим проклятым платьем… Скажи мне, что он для тебя пустое место. Скажи это, Блэк, или я вернусь туда и вырву ему сердце.

Эмилия посмотрела в его глаза – темные, затравленные, полные первобытного страха потерять ее навсегда. Этот надменный, жестокий слизеринский принц стоял перед ней на коленях в своей душе, готовый сжечь мир ради одного ее слова.

Она медленно подняла руки, обнимая его за шею, запустив тонкие пальцы в его мягкие платиновые волосы.

– Он просто воспоминание, идиот, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как вырез ее платья распахнулся, открывая бедро его прикосновениям. – Просто старое, пыльное воспоминание. А ты… ты здесь. Ты единственный, кто имеет надо мной хоть какую-то власть.

Драко издал глухой, надрывный стон.

Его самообладание рухнуло окончательно. Он впился в ее губы жестоким, жадным, всепоглощающим поцелуем, вкладывая в него всю свою ревность, всю злость и всепожирающую нежность, на которую был способен. Его рука скользнула по открытому вырезу платья, обжигая пальцами обнаженное бедро, поднимаясь выше к талии, сминая бордовый шелк.

Эмилия застонала в поцелуй, отвечая с той же дикой страстью, притягивая его ближе, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В полумраке холодной галереи, под далекие звуки школьного оркестра, существовали только они двое – скованные единой тьмой, единой кровью и любовью, больше похожей на вечный, неугасающий пожар.