Пламя безумной любви
Узы из пепла и серебра
Обеденный зал Блэквуд-мэнора поражал мрачным, давящим великолепием. Высокие сводчатые потолки терялись в густой тени, откуда свисали кованые люстры с десятками зачарованных восковых свечей. В центре комнаты высился массивный стол из черного дерева, сервированный фамильным серебром дома Блэков и тончайшим саксонским фарфором. В огромном камине яростно гудело пламя, отбрасывая багровые блики на темные гобелены с изображением геральдических воронов.
Эмилия сидела по правую руку от кузины, не выпуская ее прохладной ладони. Вся напускная холодность слизеринки испарилась без следа: ее лицо светилось мягкой, чистой радостью, а в темно-карих глазах играли теплые искорки.
– Бэлли, ты выглядишь просто восхитительно, – с придыханием шептала Эмилия, переводя взгляд с сияющего лица кузины на ее округлившийся живот. – Скажи мне, как ты себя чувствуешь? Малыш не слишком бунтует по ночам?
Изабелла негромко, мелодично рассмеялась, накрывая ладонью складки сапфирового бархата.
– О, этот маленький де Морне уже сейчас проявляет фамильный норов Блэков, – с нежностью ответила женщина. – Иногда мне кажется, что он отрабатывает приемы для квиддича прямо у меня под ребрами. Но зелья мадам Помфри, которые ты передала через сову, сотворили настоящее чудо. Тошнота наконец отступила.
– Я заставила Снейпа лично проверить их состав перед отправкой, – с легкой гордостью призналась Эмилия.
Драко, сидевший напротив девушек, лениво разрезал нежнейшую телятину в винном соусе. Он держался с безукоризненным достоинством: идеально прямая спина, небрежный поворот головы, серебряный перстень с печаткой, мерцающий в свете свечей. Но за этой маской светской скуки скрывалось абсолютное, хищное внимание. Его серо-стальной взгляд ни на секунду не отпускал Эмилию. Он жадно впитывал ее улыбки, ее заливистый, искренний смех, который она так редко дарила ему в промозглых коридорах замка.
– А как ваши дела в Хогвартсе? – поинтересовалась Изабелла, отпив глоток теплого настоя из трав. – Слухи доходят тревожные. Говорят, Министерство усилило охрану даже в Хогсмиде. Дамблдор все еще держит оборону?
– Старик делает вид, что все под контролем, – холодно обронил Драко, промокнув губы белоснежной салфеткой. – Но стены замка уже давно не спасают от сквозняков грядущей бури. Впрочем, слизеринцев это волнует меньше всего. Мы умеем заботиться о своих.
Изабелла внимательно посмотрела на юношу, отметив, с каким собственническим нажимом прозвучало последнее слово.
– Разумно, – кивнула она. – В смутные времена семья – единственный надежный оплот. Именно поэтому я так жду твоего выпуска, Лия. На седьмом курсе все закончится, и начнется настоящая жизнь.
Эмилия отложила серебряную вилку, ее глаза загорелись предвкушением.
– Я уже отправила предварительные запросы во Французскую академию высших чар, – воодушевленно заговорила она. – Мадам Бошан лично ответила мне. Мои баллы по древним рунам и чарам позволяют претендовать на углубленный курс артефакторики в Париже. Это четыре года практики, стажировка в лучших мастерских Европы…
– Ты никуда не поедешь, – раздался спокойный, ледяной голос.
Слова упали в тишину обеденного зала подобно тяжелым каменным глыбам.
Эмилия осеклась на полуслове, ее пальцы судорожно сжались на салфетке. Она медленно повернула голову к Драко.
Малфой даже не поднял взгляда от своего бокала с бордо. Он неспешно крутил хрустальную ножку в длинных бледных пальцах, заставляя рубиновую жидкость плавно омывать прозрачные стенки.
– Что ты сказал? – тихо, с опасной вибрирующей нотой переспросила Эмилия.
Драко наконец поднял глаза. В их серой глубине не было и тени сомнения – лишь непреклонная, несокрушимая властность чистокровного лорда, привыкшего единолично распоряжаться чужими судьбами.
– Я сказал, что ты никуда не поедешь, – раздельно повторил он, глядя ей прямо в зрачки. – Ты закончишь седьмой курс, Эмилия. Сдашь свои ЖАБА, получишь диплом с отличием, чтобы потешить самолюбие своего отца. И на этом твоя учеба будет завершена.
Изабелла замерла с чашкой в руках, ее брови удивленно поползли вверх, но женщина благоразумно промолчала, наблюдая за назревающей бурей.
– И на каком же основании, позволь узнать? – голос Эмилии упал почти до шепота, но в этом шепоте звенела фамильная ярость древнейшего дома Блэков. – Ты решил распланировать мое будущее, даже не потрудившись спросить моего мнения?
Драко поставил бокал на скатерть с глухим, коротким стуком. Он подался вперед, положив предплечья на темное дерево стола и сокращая расстояние между ними.
– На том простом основании, Блэк, что сразу после выпуска ты войдешь в Малфой-мэнор в статусе моей жены, – отчеканил он, и в его голосе прозвучало столько непоколебимой уверенности, словно брачный контракт уже был скреплен кровью. – Мы заключим вечные узы. Ты станешь леди Малфой. И я не позволю своей женщине мотаться по чужим странам, жить в общих комнатах академий и тратить годы на бессмысленную мазню с артефактами в окружении похотливых французских недоумков. Твое место будет рядом со мной. Под защитой моих родовых чар.
Эмилия почувствовала, как кровь прилила к щекам, окрашивая фарфоровую кожу алым пламенем гнева. Ее грудь под тонким шелком платья судорожно вздымалась.
– Ты… ты просто невыносимый, наглый, самодовольный ублюдок! – взорвалась она, забыв о присутствии кузины. Она резко вскочила на ноги, едва не опрокинув хрустальный кубок с водой. – Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью?! Я годами училась не для того, чтобы стать красивым трофеем в твоем мэноре! Я не собираюсь сидеть взаперти и ждать, пока его светлость соизволит обратить на меня внимание!
– Ты будешь делать то, что я скажу! – рявкнул Драко, тоже поднимаясь во весь свой внушительный рост. Его маска спокойствия треснула, обнажая первобытную, темную одержимость. – Ты думаешь, мир вокруг – это сказка для маленьких девочек?! За пределами этого замка идет война, Эмилия! И я не выпущу тебя из поля зрения ни на единый чертов день! Ты останешься со мной, даже если мне придется связать тебя заклятием и лично запереть в поместье!
– Только попробуй коснуться меня палочкой, Малфой! – ее темно-карие глаза полыхнули опасным огнем, рука инстинктивно дернулась к рукаву, где было спрятано оружие. – Я скорее трансгрессирую на край света, чем позволю тебе сделать из меня ручную птицу!
– Ты никуда от меня не денешься, – прорычал он, нависая над столом, словно готовый к броску хищник. – Ни на край света, ни в свой проклятый Париж! Ты принадлежишь мне, слышишь?! Каждой каплей своей чистой крови!
Воздух в столовой натянулся до предела, наполнившись запахом сырой магии и озона. Свечи на люстрах испуганно вспыхнули зеленоватым пламенем, откликаясь на ярость двух чистокровных магов.
В этот критический момент тяжелые створки входных дверей в холле с глухим грохотом распахнулись, впуская в дом волну морозного воздуха.
– Изабелла, дорогая! Каминная сеть в министерстве сегодня работала отвратительно, мне пришлось…
Высокий, статный мужчина в роскошной дорожной мантии из темно-синего сукна замер на пороге столовой, снимая кожаные перчатки. У него были правильные французские черты лица, коротко остриженная бородка и проницательные серые глаза.
Александр де Морне мгновенно оценил наэлектризованную обстановку: тяжело дышащую, раскрасневшуюся Эмилию, стоящего напротив нее бледного, ощетинившегося Малфоя и невозмутимую Изабеллу, с легкой полуулыбкой наблюдавшую за развернувшейся драмой.
– О, – протянул хозяин дома с мягким французским акцентом. – Кажется, я прервал весьма оживленную философскую дискуссию?
Изабелла грациозно поднялась со своего места и направилась к мужу, раскрывая объятия:
– Ничуть, милый. Молодежь просто делилась планами на светлое будущее. Драко, Эмилия, познакомьтесь. Мой муж, лорд Александр де Морне.
Появление постороннего подействовало на дуэлянтов отрезвляюще. Драко медленно втянул воздух сквозь зубы, расправляя плечи и моментально возвращая на лицо холодную, непроницаемую маску светского лоска. Он коротко склонил голову в вежливом поклоне:
– Лорд де Морне. Для меня честь познакомиться с вами.
– Наследник Малфоев, – Александр пожал протянутую руку Драко, с легким прищуром оценивая силу хватки юноши. – Много наслышан о вашей семье. Люциус воспитал достойного преемника. А ты, маленькая бунтарка… – мужчина тепло улыбнулся и крепко, по-отечески обнял Эмилию за плечи, – становишься все прекраснее с каждым годом. И, как я погляжу, все так же не терпишь чужих приказов.
– Некоторые просто забывают о границах дозволенного, Александр, – с ядовитой вежливостью процедила Эмилия, бросив на Драко испепеляющий взгляд.
Малфой лишь криво усмехнулся в ответ, но промолчал, соблюдая приличия перед старшими.
Ужин продолжился в куда более светском русле, хотя невысказанное напряжение между юными слизеринцами густым туманом висело над столом. Александр рассказывал о новостях из Парижа, Изабелла расспрашивала о поставках редких ингредиентов, а Драко и Эмилия обменивались короткими, ледяными репликами, больше похожими на удары шпаг.
Когда стрелки напольных часов из темного дуба перевалили за полночь, за окнами окончательно разбушевалась метель. Ветер с воем швырял колючий снег в толстые стекла стрельчатых окон.
– О возвращении в Хогвартс сегодня не может быть и речи, – безапелляционно заявила Изабелла, поднимаясь из-за стола и придерживая живот. – Антитрансгрессионный купол вокруг замка в такую бурю может дать сбой, а рисковать вашей безопасностью я не позволю. Вы остаетесь у нас до утра.
Эмилия открыла рот, чтобы возразить, но кузина опередила ее:
– Домовики уже подготовили Западное крыло. Гостевые покои там просторные, камин протоплен. Располагайтесь.
– Благодарю за гостеприимство, леди де Морне, – ровным тоном произнес Драко, и в его серо-голубых глазах блеснул торжествующий, темный огонек.
***
Дверь гостевой спальни захлопнулась с тяжелым, глухим щелчком, отрезая их от остального поместья.
Комната действительно была великолепна: шелковые темно-изумрудные обои, старинная мебель из темного ореха, потрескивающий камин и огромная, подавляющая своими размерами кровать под балдахином из тяжелого бархата. В углу, у незашторенного окна, стоял широкий диван, обитый серебристой парчой.
Едва стих звук шагов домовика в коридоре, как Эмилия резко развернулась к Драко, скидывая с плеч мантию прямо на пол.
– Ты окончательно потерял рассудок?! – зашипела она, наступая на него. – Заявить моей семье, что я стану твоей послушной домохозяйкой?! Без моего согласия?! Без единого гребаного разговора со мной?!
Драко неторопливо снял пиджак, швырнул его на спинку кресла и начал расстегивать серебряные запонки на манжетах. Его движения были пугающе плавными, уверенными, источающими скрытую угрозу.
– А тебе нужно особое приглашение, Блэк? – холодно бросил он, стягивая шелковый галстук. – Ты с первого курса знала, чем все закончится. Ты носишь мои метки на своей коже. Ты стонешь мое имя по ночам в темных коридорах замка. Или ты думала, я позволю тебе уехать за сотни миль, чтобы какой-нибудь французский хлыщ пускал слюни на твое декольте?!
– Речь идет о моей жизни, Драко! О моей свободе! – ее голос сорвался на крик, в глазах блеснули злые, горячие слезы обиды. – Я люблю артефакторику! Я хочу учиться! Почему ты вечно пытаешься сломать меня, растоптать все, что мне дорого?!
Малфой сократил разделявшее их расстояние в один стремительный шаг. Его пальцы железными тисками сомкнулись на ее хрупких плечах, встряхнув девушку.
– Потому что мир летит в бездну, идиотка! – прорычал он ей в самое лицо, и его дыхание обожгло ее губы. Маска надменного аристократа окончательно слетела, обнажая черную, кровоточащую рану его души. – Ты думаешь, мне легко?! Ты думаешь, я от хорошей жизни схожу с ума каждую ночь?! Темный Лорд… он требует невозможного! Мой отец в Азкабане! Моя мать держится из последних сил! Если я не удержу тебя рядом, если я не накрою тебя защитой древней магии Малфоев, тебя разорвут на куски! Либо Пожиратели – за твою дружбу с Поттером, либо Орден – за твою фамилию!
Эмилия замерла, ошеломленная этой внезапной, сокрушительной откровенностью.
– Ты моя единственная надежда не сдохнуть в этой войне, Эмилия, – его голос надломился, хватка на ее плечах ослабла, превращаясь в судорожное, дрожащее прикосновение. Драко уткнулся лбом в изгиб ее шеи, жадно втягивая запах ее волос. – Я не отдам тебя. Ни Парижу. Ни академиям. Никому. Ты будешь моей женой, даже если возненавидишь меня за это до конца своих дней.
В дверь спальни внезапно раздался негромкий, деликатный стук.
– Лия? Драко? У вас все в порядке? – послышался из коридора встревоженный голос Изабеллы. – Я слышала крики…
Эмилия судорожно вздохнула, чувствуя, как бешено колотится сердце Малфоя под тонкой тканью его рубашки. Она на мгновение прикрыла глаза, собирая остатки самообладания, и ответила как можно ровнее:
– Все хорошо, Бэлли! Просто… уронили подсвечник. Мы уже ложимся. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи, милая, – помедлив, отозвалась кузина, и звук ее удаляющихся шагов затих в конце галереи.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.
Эмилия сделала глубокий вдох и медленно, с усилием отстранилась от Драко. Ее лицо вновь стало непроницаемым, как у истинной дочери дома Блэков.
– Я сплю на диване, – сухо произнесла она, отворачиваясь и направляясь к парчовой софе у окна.
Она сдернула с кресла шерстяной плед и демонстративно легла на узкое сиденье, повернувшись лицом к заснеженному стеклу и поджав колени к груди.
Позади нее раздались тяжелые, неторопливые шаги.
В следующую секунду плед был грубо сдернут с ее плеч. Прежде чем Эмилия успела вскрикнуть или выхватить палочку, сильные руки подхватили ее миниатюрное тело, легко поднимая в воздух, словно она ничего не весила.
– Драко, пусти! Прекрати! – зашипела она, колотя кулаками по его каменной груди и пытаясь вырваться.
Малфой даже не обратил внимания на ее удары. Он в два широких шага преодолел расстояние до кровати и без малейших церемоний швырнул ее на мягкую перину.
Не успела Эмилия перевернуться, как его тяжелое, массивное тело навалилось сверху, прижимая ее к матрасу. Драко намертво перехватил ее запястья одной рукой, заломив их над головой девушки, а второй рукой властно обхватил ее талию, притягивая ее бедра вплотную к своим. Его длинные ноги переплелись с ее ногами, полностью лишая малейшей возможности пошевелиться.
– Хватит ломать комедию, Блэк, – прохрипел он ей в самые губы, тяжело дыша.
В полумраке спальни его платиновые волосы казались серебряным ореолом, а серо-синие глаза полыхали не знающим пощады пламенем.
– Ты будешь спать здесь. В моей постели. Рядом со мной, – каждое слово он впечатывал в нее, словно фамильное клеймо. – Можешь злиться. Можешь проклинать меня. Но ты ни на шаг не отойдешь от меня этой ночью.
– Я ненавижу тебя, – выдохнула она, глядя в его дикие, сумасшедшие глаза, хотя предательское сердце в груди совершало кульбиты от его обжигающей близости.
– Ложь, – криво усмехнулся он.
Драко ослабил хватку на ее запястьях, но лишь для того, чтобы запустить бледные пальцы в густые волны ее шоколадных волос, притягивая ее лицо ближе. Он опустил голову и накрыл ее приоткрытые, протестующие губы властным, тягучим поцелуем, заставляя замолчать, подчиняя, вытягивая всю оставшуюся злость и заменяя ее знакомым, сладостным ядом.
Эмилия слабо дернулась, но уже через секунду ее пальцы сами собой вцепились в его плечи, сминая тонкий хлопок рубашки. Она ответила на поцелуй с той же затаенной, яростной страстью, признавая свое поражение в этой вечной, бесконечной войне.
Когда Драко наконец оторвался от ее припухших губ, он уткнулся лицом в ее шею, крепко сжимая девушку в объятиях и укрывая их обоих тяжелым бархатным одеялом.
– Спи, Эмилия, – глухо пробормотал он в ее кожу, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало долгожданное, измученное умиротворение. – Ты моя. И больше ничья.
За окном бушевала снежная буря, сотрясая древние стены Блэквуд-мэнора, но в кольце его стальных рук царил опасный, душный, но абсолютно нерушимый покой.