← Назад к обзору

Племянник

Кровь и пепел: Грань дозволенного

В доме семьи Сон воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Хэ Ин вместе с Сухо уехали на выходные к родителям Чха — бабушка и дедушка давно просили привезти внука, а после возвращения Юки и того напряжения, что повисло в воздухе, Ха Ин решила, что мальчику лучше сменить обстановку. Она чувствовала, что между Джинву и его племянником назревает что-то, к чему посторонним глазам лучше не прикасаться.

Юки лежал в огромной ванне, наполненной почти кипящей водой. Пар клубился под потолком, скрывая очертания комнаты, но даже эта жара не могла унять холод, который шел из самой глубины его костей. Его тело, покрытое черными узорами татуировок, казалось чужим. Мана внутри него не просто пульсировала — она выла, требуя выхода, требуя крови или забвения.

После стычки в Инчхоне, где они с дядей буквально стерли с лица земли перевалочный пункт «Элизиума», Юки чувствовал себя так, словно его вывернули наизнанку. Слишком много маны, слишком много ярости. Для S-рангового охотника его типа было два проверенных способа сбросить это критическое напряжение: либо безумный секс, доводящий до изнеможения, либо тяжелый алкоголь, способный отключить сознание на сутки.

Но дядя отобрал у него ключи от байка и запретил выходить из дома, пока ситуация не уляжется. Джинву видел, что Юки нестабилен.

– Черт... – прошипел Юки, откидывая голову на бортик ванны.

Его ярко-голубые глаза были застланы туманом. Он опустил руку под воду, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются. Фарфоровая кожа на животе покраснела от кипятка, но он не чувствовал боли. Ему нужно было хоть какое-то облегчение. Он начал медленно гладить себя, пытаясь сосредоточиться на физических ощущениях, чтобы заглушить ментальный гул. Но картинки из лабораторий, лица мучителей и образ погибшего отца всплывали в сознании, мешая сосредоточиться.

Дверь в ванную комнату открылась без стука. Джинву не нужно было спрашивать разрешения — в своем доме он был абсолютным хозяином.

Юки замер, но руку не убрал. Он лишь приоткрыл один глаз, глядя на дядю через пелену пара. Сон Джинву стоял в проеме, одетый в простую черную футболку, которая обтягивала его мощные плечи. Его взгляд, глубокий и пугающий, пронзал туман, останавливаясь на лице племянника.

– Тебе нужна помощь, – произнес Джинву. Это не был вопрос. Это была констатация факта.

Юки хрипло усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья.

– И как же ты собираешься мне помочь, дядя? – Он вызывающе приподнял бедро, позволяя воде стекать по напряженным мышцам. – В клуб ты меня не пустил. Выпить не дал. Вот, сам себя удовлетворяю, хотя, честно сказать, это не очень помогает. Моя мана хочет чего-то большего, чем просто пара фрикций в горячей воде.

Джинву сделал шаг вперед, и дверь за его спиной закрылась сама собой, отсеченная тенью. Воздух в ванной мгновенно стал плотным, как свинец.

– Ты пытаешься сбросить излишки энергии через примитивные инстинкты, – голос Джинву звучал низко, вибрируя прямо в грудной клетке Юки. – Но ты забываешь, кто ты. Ты — Сон. Твоя сила не в теле, она в твоей связи с тенью. То, что ты чувствуешь — это не похоть. Это голод твоей пробужденной сущности.

Джинву подошел к самой ванне и опустился на одно колено, оказываясь на одном уровне с лицом племянника. Его рука, сильная и холодная, внезапно легла на мокрый лоб Юки, убирая прилипшую челку.

– Ты весь горишь, – тихо заметил он.

– А ты чертовски холодный, – выдохнул Юки, невольно подаваясь навстречу этому холоду. – Дядя, ты не понимаешь... У меня внутри всё плавится. Если я не выплесну это сейчас, я либо разнесу этот дом, либо просто сгорю.

Юки перехватил руку Джинву, прижимая его ладонь к своей щеке, а затем медленно провел ею ниже, к своей шее, где черные линии татуировок пульсировали под кожей.

– Помоги мне, – прошептал он, и в его глазах на мгновение промелькнула та самая детская беззащитность, которую он так тщательно скрывал. – Сделай что-нибудь. Ты ведь Монарх. Ты должен знать, как усмирить зверя.

Джинву смотрел на него долго, не отрываясь. Он видел каждый шрам, каждую линию на теле Юки. Он чувствовал, как мана парня бьется о его собственную ауру, словно пойманная птица о прутья клетки. В этот момент грань между родственным долгом и чем-то темным, первобытным, начала стираться.

– Хорошо, – сказал Джинву.

Он не убрал руку. Вместо этого его пальцы скользнули вниз, по мокрой груди Юки, очерчивая контуры мышц, и остановились там, где рука парня всё еще сжимала собственное естество. Джинву накрыл ладонь Юки своей, заставляя его замереть.

– Закрой глаза, – приказал он.

Юки подчинился, его дыхание стало прерывистым. Он почувствовал, как мана дяди — ледяная, бесконечная тьма — начала просачиваться в него через точки соприкосновения. Это не было похоже на ласку. Это было похоже на вторжение.

– Твоя проблема в том, что ты пытаешься удержать всё в себе, – шептал Джинву, и его губы были совсем рядом с ухом Юки. – Откройся. Передай этот жар мне. Я — бездна, Юки. Я могу поглотить любое пламя.

Юки почувствовал, как рука дяди начала двигаться, заменяя его собственную. Движения Джинву были уверенными, властными, лишенными какой-либо суеты. Но вместе с физическим ощущением пришло нечто иное. Тени в комнате ожили. Они начали скользить по воде, обвивать запястья Юки, ласкать его плечи, словно сотни невидимых рук.

– Ах... – Юки выгнулся в воде, его пальцы впились в края ванны так, что акрил начал трещать.

Это было слишком. Ощущения были настолько острыми, что грань между удовольствием и болью исчезла. Он чувствовал, как Джинву буквально высасывает из него лишнюю энергию, превращая её в темный экстаз.

– Смотри на меня, – скомандовал Джинву.

Юки открыл глаза. Перед ним было лицо Монарха — спокойное, сосредоточенное, но в глубине зрачков Джинву полыхало фиолетовое пламя. В этот момент Юки понял, что дядя не просто помогает ему. Он забирает его себе. Он ставит на нем свою метку, гораздо более глубокую, чем любые татуировки «Элизиума».

– Ты... ты чудовище... – выдохнул Юки, содрогаясь от очередного импульса, прошедшего по позвоночнику.

– Я тот, кто не даст тебе сломаться, – парировал Джинву, ускоряя темп.

Тени вокруг них сгустились настолько, что свет лампы перестал достигать воды. Весь мир сжался до этого пространства, до горячей воды, пара и ледяных рук Монарха. Юки чувствовал, как его сознание начинает плыть. Напряжение, копившееся неделями, достигло предела.

– Сейчас... Дядя!

Юки вскрикнул, когда разряд чистой, ослепительной маны прошил его насквозь. Это не было обычным оргазмом — это был выброс силы, который окрасил воду в золотисто-голубой свет на мгновение, прежде чем всё поглотила тень Джинву. Парень обмяк в руках дяди, тяжело и хрипло дыша. Его голова упала на плечо Монарха, а по телу всё еще пробегали мелкие искры затихающей энергии.

Джинву не отстранился. Он продолжал поддерживать племянника, чувствуя, как его сердцебиение постепенно замедляется. Мана Юки наконец утихла, превратившись из бушующего океана в спокойное озеро.

– Лучше? – тихо спросил Джинву.

Юки не ответил сразу. Он просто дышал, наслаждаясь тишиной внутри своей головы. Гул исчез. Боль ушла. Осталась только приятная тяжесть и странное, необъяснимое чувство защищенности.

– Да, – наконец прошептал он, не поднимая головы. – Намного.

Джинву медленно убрал руки. Он поднялся, его одежда была мокрой от брызг, но его это, казалось, совершенно не волновало. Он посмотрел сверху вниз на Юки, который выглядел сейчас моложе и спокойнее, чем когда-либо с момента своего возвращения.

– Вылезай из воды, пока не превратился в изюм, – голос Джинву снова стал обычным, спокойным и чуть ироничным. – Я приготовил стейки. Тебе нужно восстановить силы.

Юки поднял взгляд, и в его глазах промелькнула прежняя искра дерзости.

– Ты сам готовил? Или заставил Игриса стоять у плиты?

Джинву едва заметно улыбнулся — редкое зрелище, которое предназначалось только для самых близких.

– Игрис слишком официально относится к прожарке. Так что пришлось самому. Живее.

Когда Джинву вышел, Юки еще несколько минут сидел в остывающей воде. Он посмотрел на свои руки — они больше не дрожали. Он чувствовал связь с дядей, тонкую, как паутинка, но прочную, как титан. Джинву не просто помог ему сбросить напряжение — он показал ему, что сила может быть не только проклятием, но и мостом к кому-то другому.

Выйдя из ванной и накинув халат, Юки прошел на кухню. Запах жареного мяса действительно пробудил в нем зверский аппетит. Джинву стоял у стола, расставляя тарелки. В свете кухонных ламп он не выглядел как грозный Теневой Монарх, перед которым трепетали короли. Он выглядел как старший брат или отец, заботящийся о своей семье.

Юки сел за стол, молча принимая тарелку с сочным куском мяса.

– Спасибо, – сказал он, начиная есть.

– Не за что, – отозвался Джинву, садясь напротив. – Но не надейся, что это станет регулярной процедурой. Тебе нужно учиться контролировать себя самостоятельно.

Юки криво усмехнулся, отправляя кусок стейка в рот.

– Я постараюсь. Но если что... я знаю, к кому обратиться за «терапией».

Джинву лишь покачал головой, но в его взгляде не было осуждения. Он понимал, что путь Юки будет трудным. Парень был слишком похож на него самого — такой же одинокий в своей силе. Но теперь, когда они были вместе, у них был шанс изменить правила игры.

– Завтра начнем тренировки в закрытых вратах, – сказал Джинву, когда с ужином было покончено. – Я хочу посмотреть, на что ты способен, когда не боишься разрушить всё вокруг.

– С удовольствием, – глаза Юки азартно блеснули. – Посмотрим, смогу ли я хотя бы поцарапать твою броню, дядя.

– Попробуй, – вызов был принят.

Этой ночью Юки спал без наушников. Тишина дома больше не пугала его, а тени, скользившие по стенам, казались старыми друзьями. Он знал, что впереди война с «Элизиумом», знал, что его прошлое еще не раз напомнит о себе. Но теперь у него был тыл. У него была семья, которую он готов был защищать до последнего вздоха. И у него был наставник, который не боялся его тьмы, потому что сам был её воплощением.

А в главной спальне Сон Джинву стоял у окна, глядя на спящий Сеул. Его ладонь всё еще хранила тепло кожи Юки. Он знал, что перешел черту, которую, возможно, не стоило переходить. Но в мире охотников S-ранга обычные правила морали часто сгорали в пламени маны. Главным было выживание. И он сделает всё, чтобы его племянник не просто выжил, а стал тем, кем ему предначертано быть — истинным наследником теней.

– Мы еще повоюем, Юки, – тихо произнес Монарх, и тени за его спиной согласно качнулись, растворяясь в наступающем рассвете.