← Назад к обзору

Племянник

Танец льда и пламени в тишине

В воздухе кухни висел густой аромат жареного мяса и едва уловимый, горьковатый запах табака, который Юки принес с собой с террасы. Ужин прошел в странном, натянутом молчании, которое не было тягостным, но ощущалось как затишье перед настоящим штормом. Юки ел медленно, его движения были ленивыми, почти кошачьими, но Джинву видел, как под фарфоровой кожей предплечий, украшенных черепами, перекатываются тугие жгуты мышц.

– Ты всё еще не в порядке, – нарушил тишину Джинву, отодвигая пустую тарелку.

Юки поднял взгляд. Его ярко-голубые глаза, обычно холодные и колючие, сейчас казались подернутыми дымкой. Лихорадочный румянец на скулах не проходил, несмотря на то, что с момента их «терапии» в ванной прошло несколько часов.

– Твоя мана, дядя... она как наркотик, – голос Юки прозвучал хрипло. – Ты забрал излишки, но то, что ты оставил взамен... эта пустота... она требует заполнения.

Он встал из-за стола, и Джинву невольно залюбовался тем, как плотно черная футболка облегает его торс. Юки был воплощением чистой, необузданной энергии, которую «Элизиум» пытался превратить в оружие, но в итоге создал нечто, не поддающееся контролю.

– Иди в гостиную, – приказал Джинву, поднимаясь вслед за ним. – Нам нужно закончить стабилизацию твоих каналов. Если мы оставим это так, ночью у тебя начнется магический откат.

Юки послушно прошел в гостиную, где горел лишь камин, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Он опустился на широкий кожаный диван, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Джинву сел рядом. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и Теневой Монарх почувствовал, как от парня исходит почти осязаемый жар.

Юки был огнем. Неконтролируемым, сжигающим, яростным пламенем, которое искало спасения в ледяной бездне Монарха. Джинву, сам того не осознавая, тянулся к этому теплу. В его вечной, холодной вечности, где он командовал армиями мертвых, Юки был чем-то пугающе живым.

– Дай мне руки, – негромко произнес Джинву.

Юки протянул ладони. Его пальцы, длинные и тонкие, подрагивали. Когда Джинву обхватил их своими ладонями, Юки издал тихий, сдавленный звук, похожий на стон облегчения. Его кожа была горячей, почти обжигающей, в то время как руки Джинву оставались привычно холодными.

– Боже, – выдохнул Юки, подаваясь вперед. – Твой холод... это лучшее, что я чувствовал в жизни.

Джинву прикрыл глаза, концентрируясь на потоках маны. Он медленно вводил свою силу в каналы Юки, прощупывая каждое повреждение, каждый узел, оставленный экспериментаторами. Это была ювелирная работа. Но чем глубже он погружался в энергетику племянника, тем сильнее становился резонанс.

Перед его внутренним взором стоял Юки — такой, каким он был в ванной: расслабленный, обнаженный, с влажной кожей и этим невозможным сочетанием силы и хрупкости. Джинву чувствовал, как его собственное самообладание начинает давать трещину. Тяга к этому мальчику была не просто родственной привязанностью. Это было притяжение двух противоположных полюсов, двух аномалий, которые нашли друг друга в мире обычных людей.

– Юки, сосредоточься, – прошептал Джинву, чувствуя, как парень начинает сползать с дивана, опускаясь на колени прямо между его ног, всё еще сжимая его руки.

– Не могу, – Юки поднял голову, и его лицо оказалось в опасной близости от лица Джинву. – Дядя, это слишком... слишком много. Твоя сила... она меня плавит.

Он отпустил руки Джинву и вместо этого вцепился в его бедра, прижимаясь лбом к его колену. Джинву почувствовал, как горячее дыхание парня проникает сквозь ткань брюк. Юки слегка постанывал, его тело сотрясала мелкая дрожь, а мана вокруг него начала искрить, создавая маленькие голубые разряды.

Джинву запустил руку в волосы Юки, обхватывая его затылок и заставляя поднять голову. Лицо племянника было влажным от пота, губы приоткрыты, а взгляд затуманен экстазом и болью одновременно.

– Посмотри на меня, – голос Монарха стал жестким, вибрирующим от сдерживаемого напряжения. – Ты должен научиться принимать это, не теряя себя. Ты — Сон Юки. Ты не жертва «Элизиума». Ты — мой преемник.

– Тогда возьми это... – Юки подался вверх, его губы почти коснулись губ Джинву. – Возьми всё, что они во мне оставили. Очисти меня.

Джинву не выдержал. Он обхватил лицо Юки обеими руками, большими пальцами очерчивая его скулы. Кожа парня была такой горячей, что казалось, она может оставить ожоги на ладонях Монарха. Но Джинву лишь сильнее прижал его к себе, позволяя своей тьме хлынуть наружу, окутывая их обоих непроницаемым коконом.

В этой темноте не было имен, не было рангов. Были только два источника силы, стремящиеся к слиянию. Джинву чувствовал каждый удар сердца Юки, каждую судорогу его мышц. Он чувствовал, как парень ищет его губы, ища в поцелуе не страсть, а спасение, способ передать ту невыносимую ношу, которую он нес в себе.

– Ты просишь о том, чего не понимаешь, – прошептал Джинву в самые губы Юки.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, – парировал Юки, и в его голосе на мгновение прорезалась та самая сталь, которая делала его S-ранговым охотником. – Я видел смерть, дядя. Я видел бездну. И я знаю, что ты — единственный, кто может меня там удержать.

Джинву сдался. Он притянул Юки к себе, усаживая его на свои колени. Разница в их природе была ошеломляющей: ледяная, вековая мощь Монарха и пульсирующая, молодая ярость Юки. Когда их губы наконец встретились, это не было мягким поцелуем. Это было столкновение стихий.

Юки застонал в губы Джинву, его руки обвили шею дяди, впиваясь пальцами в затылок. Он буквально впитывал холод Монарха, отдавая взамен свой невыносимый жар. Для Джинву это было подобно глотку живой воды после тысячелетий в пустыне. Он чувствовал, как его собственная тень радостно приветствует искру Юки, признавая в нем своего.

– Хватит... – Джинву с трудом отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели фиолетовым огнем, а тени в комнате бешено метались, словно в агонии.

Юки откинул голову назад, подставляя шею, на которой пульсировали татуировки. Он выглядел полностью сломленным и одновременно возрожденным. Его грудь часто вздымалась, а на губах играла странная, торжествующая улыбка.

– Ты почувствовал это, да? – прошептал он, глядя в потолок. – Мы одинаковые. Мы оба — монстры, которых этот мир пытается приручить. Но они не смогут.

Джинву молча смотрел на него. Он понимал, что этот вечер изменил всё. Теперь между ними была не просто кровь и общая фамилия. Теперь они были связаны на уровне самой сути, на уровне маны, которая переплелась так тесно, что её было уже не распутать.

– Иди в свою комнату, Юки, – сказал Джинву, и его голос был удивительно спокойным, хотя внутри него всё еще бушевал шторм. – Твои каналы стабилизированы. Ты сможешь уснуть.

Юки медленно поднялся с его колен. Его движения обрели прежнюю уверенность, а взгляд стал ясным. Он поправил футболку и посмотрел на дядю с какой-то новой, пугающей глубиной.

– Спасибо за «урок», дядя, – произнес он, и в его голосе послышался намек на ту самую дерзость, которая так раздражала Ассоциацию. – Но не думай, что я забуду вкус твоего холода.

Когда Юки скрылся за дверью своей комнаты, Джинву еще долго сидел в темноте гостиной. Он смотрел на свои руки, которые всё еще хранили тепло парня. Теневой Монарх, повелитель армии мертвых, величайший охотник человечества — он впервые за долгое время чувствовал себя растерянным.

– Игрис, – негромко позвал он.

Из тени мгновенно возник верный рыцарь, склонив голову.

– Слушаю, мой господин.

– Следи за ним. Если «Элизиум» хотя бы попытается приблизиться к этому дому... уничтожь их всех. Не оставляй даже пепла.

– Будет исполнено, – прозвучал бесстрастный голос тени.

Джинву встал и подошел к окну. Сеул сиял огнями, равнодушный к драмам, разыгрывающимся в его сердце. Он знал, что завтра всё будет иначе. Завтра Юки снова будет дерзким подростком в кепке и наушниках, а он сам — серьезным и отстраненным Теневым Монархом. Но память об этом столкновении льда и пламени останется с ними навсегда.

Юки был прав в одном: они были одинаковыми. И эта общность была самой опасной вещью, которую этот мир когда-либо видел.

Лежа в своей кровати, Юки смотрел в потолок. Его татуировки на шее больше не болели. Впервые за два года он чувствовал себя целым. Он знал, что Джинву боится этой связи, боится того, что она может с ними сделать. Но Юки не боялся. Он был рожден в боли и закален в огне лабораторий.

– Ты еще не знаешь, дядя, – прошептал он, закрывая глаза, – на что способен огонь, если его подпитывает тень.

В эту ночь Юки снились не врата и не монстры. Ему снилось бесконечное черное море, по которому он бежал, оставляя за собой пылающие следы, а впереди, на самом горизонте, его ждал человек, чей взгляд был холоднее космоса и теплее жизни. И в этом сне он наконец-то был дома.

А в соседней комнате Сон Джинву сжимал кулаки, чувствуя, как его собственная мана всё еще отзывается на присутствие Юки. Он знал, что эта игра только начинается. И цена в этой игре была выше, чем жизнь или смерть. Это была битва за душу того, кто стал для него дороже всех армий мира.

Битва, которую Теневой Монарх не имел права проиграть.

Утро встретило их холодным туманом, окутавшим Сеул. Юки вышел на кухню, уже одетый в свои серые брюки и черную футболку, с рюкзаком через плечо. Он выглядел бодрым, хотя под глазами всё еще залегли тени.

– Готов к тренировке? – спросил Джинву, не оборачиваясь от плиты.

– Готов, – Юки подошел к столу и схватил яблоко. – Но сначала... верни мне ключи от байка. Я хочу доехать до полигона сам.

Джинву повернулся, внимательно изучая лицо племянника. В глазах Юки больше не было лихорадки, только твердая решимость.

– Хорошо, – Джинву достал ключи из кармана и бросил их парню. – Но если я увижу, что ты теряешь контроль...

– Не увидишь, – перебил его Юки, ловко поймав ключи. – Я теперь знаю, как с этим справляться.

Он подмигнул дяде — жест, который заставил сердце Джинву пропустить удар — и направился к выходу. Через минуту на улице раздался мощный рев мотора Ducati. Юки рванул с места, оставляя после себя лишь запах жженой резины и предвкушение новой битвы.

Джинву смотрел ему вслед, и на его губах появилась едва заметная, гордая улыбка. Пламя Юки начало обретать форму, и он, Теневой Монарх, будет тем, кто направит это пламя в нужное русло. Чего бы это ни стоило им обоим.