← Назад к обзору

Пленик

Шоколадный бунт в тени Монархов

– Я вас ненавижу, – Юки прохрипел это так убедительно, как только мог, поглубже зарываясь в гору подушек.

Его ярко-синие глаза, обычно искрящиеся азартом или ледяным спокойствием Жнеца, сейчас метали молнии. Окумура Юки, шестнадцатилетний бунтарь и гроза неупокоенных душ, выглядел как нахохлившийся вороненок. Два дня. Целых два дня без сигарет, без тренировок до седьмого пота, без громкого рока в наушниках и — что самое невыносимое — без возможности выйти на крышу и просто побыть в одиночестве.

Вместо этого его ждал «режим восстановления». Джинву и Сухо превратили его жизнь в ванильный кошмар, состоящий из мягких пледов, полезных отваров и бесконечного внимания.

– Ненависть — это тоже сильное чувство, Юки, – Сон Джинву, сидевший в кресле неподалеку с планшетом в руках, даже не поднял взгляда, но уголки его губ едва заметно дрогнули. – Оно согревает кровь не хуже магии.

– Да пошел ты, – буркнул Юки, демонстративно отворачиваясь к стене.

В руках он сжимал плитку дорогого темного шоколада — единственную контрабанду, которую ему удалось отстоять. Он откусил внушительный кусок, чувствуя, как сладость с горчинкой тает на языке. Шоколад был вкусным, но он не заменял терпкого дыма сигарет и адреналина битвы.

– И мы тебя любим, вредный ты Жнец, – раздался веселый голос Сухо.

Наследник Монарха Теней возник рядом с кроватью так внезапно, что Юки вздрогнул. Сухо не стал церемониться: он бесцеремонно опустился на край матраса и потянулся к парню.

– Эй, руки прочь! Мой шоколад! – Юки попытался спрятать сладость за спину, но куда там.

Сухо перехватил его запястье одной рукой, а другой притянул Юки за затылок. Прежде чем парень успел выдать очередную тираду, Сухо накрыл его губы своими. Поцелуй был наглым, собственническим и до безумия сладким. Юки почувствовал, как Сухо аккуратно, но настойчиво забирает кусочек шоколада прямо из его рта, обмениваясь с ним вкусом какао и жаром собственного дыхания.

Когда Сухо отстранился, он медленно облизал губы Юки, собирая остатки сладости, и заглянул ему прямо в глаза.

– Вкусно, – прошептал он, игриво подмигнув. – Но ты всё равно выглядишь слишком бледным. Тебе нужно больше глюкозы или больше нас?

Юки вспыхнул. Краска залила его шею, кончики ушей и даже татуировку с узорами. Он оттолкнул Сухо подушкой и сел, подтянув колени к груди. Гнев внутри него внезапно сменился странной, щемящей серьезностью, которая копилась в нем все эти дни.

– Хватит, – тихо сказал Юки. И на этот раз в его голосе не было привычного вызова. – Хватит паясничать.

Джинву отложил планшет и полностью переключил внимание на парня. В комнате повисла тишина, тяжелая и густая, как тени в углах.

– Я хочу знать, – Юки обвел их обоих пристальным взглядом. – Когда это у вас началось? Когда вы поняли, что... ну, что решили быть со мной? Почему я?

Он обхватил себя руками, словно защищаясь.

– Посмотрите на меня. Я — ходячая проблема. У меня скверный характер, я курю, я постоянно лезу на рожон. Я всего лишь Жнец, который едва справляется со своей силой. В мире полно тех, кто сильнее, красивее, послушнее. Почему вы вдвоем решили разделить меня? Почему решили, что я стою того, чтобы Монарх Теней и его наследник тратили на меня свое время?

Джинву медленно поднялся с кресла и подошел к кровати. Он сел с другой стороны от Юки, так что парень оказался зажат между ним и Сухо.

– Ты думаешь, мы выбирали тебя по списку достоинств, как на рынке рабов? – голос Джинву был низким и бархатистым. – Юки, в моем мире сила — это обыденность. Послушание — это скука. Я видел тысячи героев и миллионы солдат. Но я никогда не видел никого, кто смотрел бы в глаза Смерти с такой дерзкой ухмылкой, как ты.

Джинву протянул руку и коснулся татуировки на шее Юки, прослеживая пальцами замысловатые узоры.

– В тот день, когда мы впервые встретились во вратах... помнишь? Ты был на грани истощения, твоя коса была сломана, а монстры S-ранга окружали тебя. Любой другой на твоем месте молил бы о спасении или сдался. А ты... ты просто достал зажигалку, закурил и сказал им, что они уроды.

Юки невольно хмыкнул, вспоминая тот момент.

– Я просто не хотел умирать с плохим послевкусием во рту, – пробормотал он.

– Именно, – подхватил Сухо, придвигаясь ближе и кладя голову Юки на плечо. – В тебе есть искра, которую невозможно потушить. Ты — хаос, Юки. Чистый, необузданный хаос. Мой отец прожил слишком долго в мире порядка и теней, которые подчиняются каждому его вздоху. Ему нужен был кто-то, кто скажет ему «нет». А мне... мне нужен был кто-то, за кем я захочу следовать не потому, что он мой король, а потому, что он чертовски притягателен в своем безумии.

– Я понял, что не отпущу тебя, когда увидел, как ты готовишь свой рамен, – вдруг добавил Джинву, и в его глазах блеснула редкая теплота. – Ты выглядел таким... домашним и в то же время таким опасным. Ты вкладывал душу в каждое движение ножа. Я смотрел на тебя и понял, что хочу видеть это каждое утро. Хочу чувствовать твою колючую энергию рядом.

Юки слушал их, и его сердце колотилось где-то в горле. Он привык, что его ценят за полезность в бою, за его холодную сталь и умение убивать. Но слышать, что его любят за его «неправильность»... это было слишком.

– Но вас двое, – Юки сглотнул. – Как вы... договорились? Разве Монархи делятся добычей?

Сухо рассмеялся, обнимая Юки за талию.

– Мы не делим тебя, глупый. Мы оба принадлежим тебе так же, как ты нам. Это не сделка, это резонанс. Твое пламя Жнеца идеально дополняет мою ярость и спокойствие отца. Мы — три части одного целого. Если убрать одного из нас, картина рассыплется.

Джинву взял ладонь Юки в свою, переплетая их пальцы.

– Я долго думал об этом, – признался Монарх. – Я мог бы забрать тебя себе, закрыть в своем замке в мире теней. Но тогда ты бы погас. А Сухо... он чувствует тебя так же остро, как и я. Мы поняли, что только втроем мы сможем дать тебе ту полноту жизни, которой ты заслуживаешь. Мы не соперники, Юки. Мы — твои стены и твой фундамент.

Юки молчал. Он смотрел на их переплетенные руки — сильную, мозолистую руку Джинву и чуть более изящную, но не менее мощную руку Сухо. Он чувствовал их запах: холодный металл и старый лес от Джинву, и горячий пепел и свежесть от Сухо.

– Вы сумасшедшие, – наконец выдохнул Юки, утыкаясь лбом в плечо Джинву. – Абсолютно ненормальные.

– Мы знаем, – хором ответили отец и сын.

– Значит, – Юки поднял голову, в его глазах снова зажглись знакомые бесенята. – Если я сейчас попрошу сигарету, вы мне ее дадите? Раз уж вы так меня любите?

Джинву вздохнул и прикрыл глаза, а Сухо звонко расхохотался, валя Юки обратно на подушки.

– Никаких сигарет еще сутки, Жнец! – Сухо начал щекотать его, заставляя парня извиваться и протестующе вскрикивать. – Твои легкие должны очиститься для новых поцелуев!

– Пусти! Сухо, прекрати! Джинву, скажи ему! – Юки смеялся, пытаясь отбиться, и в этот момент он выглядел по-настоящему счастливым.

Монарх Теней наблюдал за ними, и на его лице сияла спокойная, уверенная улыбка. Он знал, что впереди их ждет еще много трудностей, что характер Юки еще не раз заставит их понервничать, а его сила Жнеца подкинет новых проблем. Но глядя на то, как парень наконец расслабляется в руках его сына, Джинву понимал: они сделали правильный выбор.

Юки больше не был одиноким воином на поле смерти. Он был сердцем их маленькой, странной, но несокрушимой семьи.

– Ладно, – Юки наконец затих, тяжело дыша и растрепанный после шуточной борьбы. – Я остаюсь. Но с одним условием.

– Каким? – Сухо приподнял бровь, не выпуская его из объятий.

– Завтра я сам готовлю ужин. И никаких ваших «здоровых диет». Будет мясо, много специй и... – он сделал паузу, хитро прищурившись. – И вы разрешите мне включить мой плейлист на полную громкость.

Джинву поморщился, вспоминая тяжелые басы и крики вокалистов, которые так любил Юки, но затем кивнул.

– Договорились. Но только на один вечер.

Юки победно улыбнулся и, неожиданно даже для самого себя, потянулся к Джинву, коротко целуя его в щеку, а затем быстро чмокнул Сухо в нос.

– Тогда... может, доедим шоколад? – предложил он, протягивая им остатки плитки.

В темной комнате, освещенной лишь мягким светом ночника, три тени сплелись в одну. Бунтарь, Монарх и Наследник сидели на одной кровати, деля одну плитку шоколада и одно будущее на троих. И в этот момент голоса стертых имен, которые раньше преследовали Юки, окончательно замолкли, уступая место тишине, полной тепла и принадлежности.

Юки закрыл глаза, чувствуя, как его окутывает покой. Он больше не боялся своей силы, не боялся своего будущего. Потому что теперь, что бы ни случилось, у него были те, кто полюбил его не за то, что он Жнец, а за то, что он — Окумура Юки. И этого было более чем достаточно.