Плейпиздец 2
Педагогическая поэма Узумаки
Тишина, повисшая в гостиной после второго видео, была хрупкой, как первый лед на луже. Она звенела от невысказанных вопросов и подавленных эмоций. Минато, наконец, смог остановить истерический смех, переходящий в рыдания, и теперь просто сидел, глядя в одну точку с выражением вселенской усталости. Кушина, накачанная успокоительным чаем Цунаде, дышала глубоко и размеренно, но ее сжатые кулаки и пылающие щеки говорили о том, что буря лишь затаилась, а не утихла.
– Ну что, готовы к следующему акту этой трагикомедии? – Орочимару с предвкушением змеи, заметившей особенно жирную мышь, поднял пульт. Его интерес был чисто научным, лишенным родительской паники, что делало его самым спокойным человеком в комнате.
– Я не уверена, что моя нервная система выдержит еще один сеанс, – пробормотала Микото, сочувственно глядя на Кушину.
– А я настаиваю, – вмешался Джирайя, промокнув платком выступившие от смеха слезы. – Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отступать. Я должен знать, какие еще таланты скрывает этот мальчишка! К тому же, у меня уже есть набросок для новой главы «Похождений отважного шиноби»: «Подвиг в лифте и возмездие с битой».
Минато издал звук, похожий на стон. – Джирайя-сенсей, пожалуйста...
– Включай, – решительно сказала Кушина. Голос ее был ровным и пугающе спокойным. – Я хочу видеть все. Я должна знать, с чем имею дело.
Орочимару с удовольствием подчинился. Он навел пульт на экран, и на нем высветилась следующая папка. Ее название заставило всех присутствующих снова напрячься.
«Ебанутая старая корга».
– О, боги, – выдохнула Рин, прикрыв рот ладонью.
– Это он... про учительницу? – с ледяным спокойствием уточнил Фугаку. В его голосе прозвучали нотки такого неодобрения, что температура в комнате, казалось, упала на пару градусов.
– Какое неуважение к старшим! – всплеснула руками Мито Узумаки. – Ашина, ты это видишь? Наш внук...
– Я вижу, дорогая, – мрачно ответил глава клана Узумаки. – И мне это решительно не нравится.
Орочимару, не дав дискуссии разгореться, нажал на кнопку. Открылся видеофайл.
Картинка снова была снята скрытой камерой, на этот раз, очевидно, установленной где-то в классе. За учительским столом сидела пожилая женщина в строгих очках, с туго стянутыми в пучок седыми волосами. Она смотрела прямо в сторону камеры, то есть на место Наруто, с выражением крайнего раздражения. Наруто сидел за партой, подперев щеку рукой, и на его лице играла наглая ухмылка.
– Что, ты на меня снова спросишь? Давай, спрашивай уже, не тяни, – с вызовом произнес Наруто.
– Ух ты, Залупожуев, вот это с радостью, вот тебя я прям с удовольствием спрошу, – неожиданно бодрым и совершенно не старческим голосом ответила учительница.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Слово «Залупожуев», произнесенное пожилой женщиной-педагогом, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Джирайя поперхнулся воздухом и закашлялся, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Минато застыл с выражением полного и абсолютного шока. Какаши, до этого дремавший, широко раскрыл единственный видимый глаз.
– Э... блядь... какой Залупожуев? – пролепетала учительница, словно опомнившись, а потом махнула рукой. – А, похуй. Наруто. У меня даже отдельная тетрадочка с вопросами есть.
– Она сказала... «похуй»? – недоверчиво прошептала Кушина. Ее мозг отказывался соединять образ строгой пожилой учительницы и лексикон портового грузчика.
– Так, ну начнём с чего-нибудь попроще, – продолжила женщина, открывая тетрадь. – Вот, перепиши первый том «Войны и Мира» за минуту.
– Она тоже сумасшедшая! – вынесла вердикт Цунаде. – Они нашли друг друга! Это клиника!
– Ха-ха, и по-твоему это сложно? На, на, – Наруто с молниеносной скоростью исписал толстую пачку листов и швырнул ее на стол учительнице. – Проверяй, мне хватило всего двух секунд. Проверяй, там мой почерк.
Камера приблизила изображение. На листах действительно был каллиграфически выведен текст романа. – Как?! – воскликнул Минато. – Это невозможно! Даже с контролем чакры... скорость письма... это... – Техника теневого клонирования? – предположил Шисуи. – Даже сотня клонов не управится за две секунды, – покачал головой Итачи, внимательно глядя на экран. – Это что-то другое.
– Да ты охуевшая рожа, – с уважением в голосе констатировала учительница, пролистав несколько страниц. – Так, ладно, сколько нужно слез древнеперсидской, залупоегипетской, несуществующей говнобабочки для того, чтобы наполнить кувшин объемом 250 миллилитров? Отвечай быстро.
– Говно... бабочки? – медленно повторил Менма, и его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Он думал, что знает все о странностях брата, но реальность превосходила самые смелые предположения. – Интригующий вид насекомого, – задумчиво протянул Орочимару. – Интересно, чем он питается?
– Чтобы наполнить сосуд с таким объемом, нужно ровно 12 миллионов 385 тысяч 222 слезинки, – без запинки ответил Наруто. – Ха-ха, ты даже не представляешь, насколько я натренирован. Спрашивай еще.
– Он... он ответил? – Микото с ужасом посмотрела на мужа. – Но ведь... этой бабочки не существует! – Похоже, в их вселенной она не только существует, но ее слезы уже кто-то посчитал, – мрачно заключил Фугаку. Он чувствовал, как его стройная и логичная картина мира трещит по швам.
– Нет, ну все, мразота, карты на стол, – учительница отложила тетрадь и по-мужски потерла руки. – Я мужчина, поговорим-ка теперь по-мужски, значит. Так, отвечай, какой тип почвы налип на левую заднюю лапу собаки, которая жила в моем дворе в 1985 году? Давай, давай, скажи мне это.
– Они оба мужчины? – непонимающе спросил Обито у Рин. Та лишь растерянно пожала плечами. – Я жил в Конохе в 1985 году, – задумчиво произнес Сакумо Хатаке. – Но я не помню, чтобы у кого-то из учителей была собака с почвой на лапе... о которой стоило бы говорить.
– Ха-ха, значит так, – расхохотался Наруто. – Там была серая лесная почва с содержанием гумуса примерно 4-5%. Давай, давай, меня уже не остановить. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
– Нет, я не проигрываю! – взвизгнула учительница, вскакивая. Ее лицо исказилось от ярости. – Значит так, мать в школу, отца в школу, бабку в школу, деда в школу, прабабку, прадеда, сестру, брата, дядю, тетю, всех нахуй в школу!
Минато и Кушина синхронно вздрогнули. Угроза, пусть и произнесенная в пылу абсурдного спора, прозвучала слишком реально. – Она вызывает весь мой клан, – с мрачным изумлением констатировала Мито.
– Эээээ... да пошла ты нахуй, карга ебаная, и точка, – спокойно ответил Наруто.
Видео оборвалось.
Несколько секунд все переваривали увиденное. – Это... Это был урок в гражданском корпусе Академии? – дрогнувшим голосом спросил Минато. – В корпусе, куда отправляют детей, неспособных к техникам шиноби? – Похоже, там преподают дисциплины, не доступные пониманию простых смертных, – пробормотал Джирайя. – Психическая война, альтернативная история и энтомология несуществующих существ.
Не давая никому опомниться, Орочимару уже открыл следующую папку. – О, а вот и продолжение.
Название «Уёбищная карга, продолжение» уже никого не удивило. Все молча приготовились к новой порции безумия.
Снова тот же класс. Та же учительница. Тот же Наруто.
– Ну чё, Залупожуев, не ожидал, что я тебя два урока подряд буду спрашивать, а я спрашиваю всё-таки, – начала она. – Парочка лёгеньких вопросов. Готов отвечать?
– Давай спрашивай, я готов как никогда. Давай, ебучая кастрюля бабы-яги, спрашивай, – с энтузиазмом отозвался Наруто.
– «Ебучая кастрюля бабы-яги»... – задумчиво повторил Джирайя. – Это надо записать. Какой полет фантазии!
– Начнём с простого. Сколько лет было Петру Первому, когда он споткнулся и упал в конский навоз? – задала вопрос учительница.
– Это исторический факт? – с сомнением спросил Итачи у Шисуи. – Не думаю, что такой факт преподают в Академии, – ответил тот, с трудом сдерживая улыбку.
– Когда произошло это событие, Петру Первому было ровно 35 лет, 10 месяцев, 22 дня, 10 часов, 55 минут и 48 секунд, – выпалил Наруто. – Давай, поела говна, спрашивай дальше.
– Точность... пугающая, – констатировал Орочимару, его глаза горели научным азартом. – Откуда у него эти данные? Это не может быть просто выдумкой, ответ слишком структурирован.
– Да ты чё, блядь, думаешь, ты самый умный? Сколько шагов сделала Екатерина Вторая 3-го сентября? – не унималась учительница.
– 1785 года, 13352 шага. Еще вопросы будут? – тут же парировал Наруто.
– Ты чё, вообще страх потерял, что ли, выскочка ебаная? Так, какое число я сейчас загадала? – учительница перешла на визг.
– Она пытается сбить его с толку, сменив тип вопроса с проверки памяти на экстрасенсорику, – проанализировал Какаши. – Умный ход.
– Ты думала меня этим удивить? Ты загадала число 1048, – спокойно ответил Наруто.
Учительница на экране замерла. – Да ты чё, ебанутый что ли совсем? Как ты угадал число?
Вся гостиная затаила дыхание. Это был ключевой момент. Как?
– Ну тут всё просто, – начал объяснять Наруто с видом мудреца, познавшего все тайны вселенной. – Для того, чтобы понять долбоёба, надо стать долбоёбом. Так что я сегодня сходил, взял кредит на кредит, и это всё в кредит. И теперь я знаю всё про вас. Я понимаю тебя полностью.
Минато схватился за голову. Логика его сына была подобна лабиринту Минотавра, построенному пьяным архитектором. «Кредит на кредит в кредит» звучало как экономическая черная дыра. – Я... я отказываюсь это понимать, – прошептал он. – А в этом есть своя извращенная мудрость, – неожиданно произнес Итачи. – Чтобы понять хаос, нужно погрузиться в него.
– Нет, нет, нет, нет, нет! Этого просто не должно быть! – закричала учительница. – Что я ела сегодня на завтрак? Отвечай быстро!
– Ой, ты думаешь, я это не знаю? – ухмыльнулся Наруто. – Сегодня у тебя был традиционный исторический завтрак. Чай с кусочками говна мамонта. Всё как ты любишь, блядь.
Менма издал сдавленный звук и прикрыл рот рукой, борясь с приступом тошноты. Кушина выглядела так, будто ее сейчас стошнит прямо на дорогой ковер. – Говно... мамонта... – пролепетала она. – За что мне все это, даттебане...
– Да как? Ну как ты мог на это... ответить! Я просто не понимаю! – Учительница была на грани истерики. А потом она вдруг рассмеялась диким, торжествующим смехом. – Ха-ха! Знаешь что? Пошел нахуй! Это было не на оценку!
– А вот тут ты ошиблась, историческая залупа! – Наруто вскочил, и его лицо озарила хищная улыбка победителя. – Это было на оценочку! Иди-ка сюда!
Экран погас, оставив в воздухе зловещую недосказанность последней фразы.
Наступила тишина. Глухая. Тяжелая. А потом...
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
Крик Кушины был подобен реву Биджу. Он был настолько мощным, что зазвенели стекла в окнах, а чашки на столе подпрыгнули. В следующую секунду из ее спины вырвались девять золотых цепей чакры, которые с яростным шипением начали метаться по комнате, едва не снося мебель.
– Я УБЬЮ ЕГО! Я РАЗОРВУ ЕГО НА ТЫСЯЧУ МАЛЕНЬКИХ УЗУМАКИ! Я НАЙДУ ЭТУ УЧИТЕЛЬНИЦУ И СКОРМЛЮ ЕЙ ВСЕ УЧЕБНИКИ ИСТОРИИ! А ПОТОМ Я НАЙДУ ЭТОГО МАМОНТА И... И...
– Кушина, успокойся! – Минато и Джирайя вдвоем бросились к ней, уворачиваясь от мечущихся цепей. Джирайя с трудом поймал одну, Минато – другую. – Дом! Ты разнесешь дом! – кричал Хокаге, пытаясь удержать жену. – ДА И ПОХУЙ НА ДОМ! – ревела Кушина, повторяя лексикон учительницы. – У МЕНЯ СЫН ПСИХОПАТ! ОН СПОРИТ С ПЕДАГОГАМИ О ГОВНЕ МАМОНТА И УГРОЖАЕТ ИМ ОЦЕНКАМИ! КАКИМИ ОЦЕНКАМИ?! ЧТО ОН С НЕЙ СДЕЛАЛ ПОСЛЕ «ИДИ-КА СЮДА»?!
Вопрос повис в воздухе, и всем стало как-то не по себе.
– Цунаде, твой выход! – крикнул Джирайя, с напряжением удерживая цепь.
Цунаде, уже наготове, подскочила к Кушине и с силой влила в нее порцию успокаивающей медицинской чакры. Тело Кушины обмякло, цепи втянулись обратно, и она тяжело рухнула на диван, прерывисто дыша.
– Снова чай, – устало произнес Минато, осунувшись. – Всем. С двойной дозой валерьянки.
Следующие десять минут прошли в молчаливом распитии лечебного напитка. Даже Джирайя не смеялся. Увиденное выходило за рамки простого хулиганства. Это была какая-то другая, непонятная и пугающая реальность.
– Итак, – первым нарушил тишину Орочимару, с интересом разглядывая свою чашку. – У кого-нибудь есть рациональные гипотезы? Я свои пока придержу, хочу послушать родителей.
Кушина подняла на него тяжелый взгляд. Она немного успокоилась, но в глазах все еще плескался огонь. – Рациональные гипотезы? Мой сын – ненормальный. Его учительница – тоже. Они создали свой собственный кружок для умалишенных и проводят там интеллектуальные спарринги на темы, от которых нормального человека тошнит. Вот моя гипотеза. Кто эта женщина? Я требую ее имя и адрес! Я должна с ней поговорить!
– Боюсь, Кушина, простой разговор тут не поможет, – мягко возразил Минато. Он выглядел постаревшим лет на десять. – Она не просто учительница. Она... участник этого... представления. Она играет по его правилам. Вопрос в другом – зачем? Это какая-то секретная программа подготовки, о которой я, как Хокаге, не знаю?
– Если это программа подготовки, то я хочу знать, к чему она готовит, – мрачно вставил Фугаку. – К дипломатическим переговорам с демонами из другого измерения? Навыки, которые они демонстрируют, бесполезны в мире шиноби. Это... цирк. Балаган. Полное отсутствие субординации.
– Ты не прав, Фугаку, – неожиданно возразил Джирайя, становясь серьезным. – Это не балаган. Это информационная война высочайшего уровня. Подумайте сами. Наруто не просто выдумывает ответы. Он генерирует правдоподобную ложь с невероятной скоростью. Он угадывает число, которое загадал оппонент. Он парирует самые абсурдные вопросы еще более абсурдными, но точными ответами. Это тренировка ума, доведенная до абсолюта. Он учится думать быстрее, чем противник успевает сформулировать угрозу. А эта учительница... она идеальный спарринг-партнер. Она не уступает ему ни в скорости, ни в безумии.
– Но «говно мамонта»! – не выдержала Микото. – Джирайя-сама, это же просто отвратительно!
– Это психологическое давление, – объяснил Орочимару, и все взгляды обратились к нему. – Наруто-кун использует шокирующие и абсурдные образы, чтобы вывести оппонента из равновесия, заставить его мозг споткнуться. А учительница отвечает ему тем же. «Переписать Войну и Мира» – это контрудар, задача, невыполнимая в рамках стандартной логики. Но Наруто-кун выходит за эти рамки. Две секунды... Это либо гениальное гендзюцу, либо какая-то неизвестная техника Фуин- или Кандзи, позволяющая мгновенно материализовать текст. А его ответ про кредит... «Чтобы понять долбоёба, надо стать долбоёбом». Это его кредо. Он не пытается анализировать противника свысока, он опускается на его уровень, мимикрирует под его безумие и побеждает его изнутри. Это гениально и страшно одновременно.
В гостиной снова воцарилась тишина. Анализ Орочимару был пугающе логичен.
– Значит, мой брат не просто псих, – тихо проговорил Менма, глядя в пустоту. – Он... он делает это специально. Он тренируется. В его голосе не было ни капли прежнего высокомерия. Только растерянность и, возможно, толика страха перед осознанием масштабов личности своего «непутевого» брата.
– Он нашел единственное поле битвы, где он может быть собой, – сказал Итачи, и его тихий голос прозвучал в тишине особенно веско. – В мире техник и тайдзюцу он, возможно, не так силен, как Менма. Но в мире чистого интеллекта, абсурда и психологической войны... он, похоже, не имеет равных. Эта учительница – не враг. Она – его наставник. Единственный, кто смог говорить с ним на одном языке.
– На языке мата и экскрементов доисторических животных? – с горечью спросила Кушина.
– На языке безграничных возможностей, – поправил ее Шисуи с легкой улыбкой. – Они оба проверяют пределы реальности. Это самая странная и самая эффективная тренировка ума, которую я когда-либо видел. И заметьте, в конце он победил. «Это было на оценочку». Он перехватил у нее контроль над ситуацией. Он не просто ученик, он устанавливает правила.
Минато обхватил голову руками. – Хорошо. Допустим. Мой сын – гений психологической войны, который тренируется с не менее гениальной и сумасшедшей учительницей. Он дружит с Учихой, который носит с собой биту для воспитательных целей. Он планирует колонизировать Луну и жарить шашлыки на ядре Земли. У меня только один вопрос... ЧТО МНЕ СО ВСЕМ ЭТИМ ДЕЛАТЬ?!
Вопрос был риторическим. Ни у кого не было ответа. Они приоткрыли завесу тайны над жизнью Наруто Узумаки и обнаружили за ней бездну, глядя в которую, можно было сойти с ума.
– Для начала, – Орочимару отставил чашку, и в его глазах снова блеснул дьявольский огонек, – я бы предложил досмотреть диск до конца. У меня есть предчувствие, что самое интересное еще впереди. И, Минато-кун, я бы на твоем месте все-таки выяснил имя этой учительницы. Не для наказания. А чтобы предложить ей возглавить новый отдел в разведке Конохи. Такими кадрами не разбрасываются.