← Назад к обзору

По осколкам любви

Стеклянный блеск и искренность из Кургана

Машина затормозила перед панорамным входом в ресторан, который Саша видела только в рекламе или в социальных сетях у популярных блогеров. Огромные окна в пол, мягкий теплый свет, льющийся изнутри, и швейцар, который услужливо распахнул тяжелую дверь. Саша замешкалась на пороге, поправляя лямку своего простого рюкзака. На фоне сверкающего мрамора и вышколенного персонала она чувствовала себя здесь лишней деталью, деталью из другого конструктора.

Егор же, напротив, вошел внутрь так, словно это была его гостиная. Он даже не смотрел по сторонам, уверенно направляясь к столику в углу, откуда открывался вид на вечерние огни города.

– Садись, Смирнова, в ногах правды нет, – бросил он, отодвигая для нее тяжелый стул с бархатной обивкой.

Саша села, стараясь не слишком громко шуршать одеждой. Когда перед ней положили меню в кожаном переплете, она открыла его и едва не охнула вслух. Цены за обычные салаты и закуски казались ей какими-то телефонными номерами. За один такой ужин ее мама могла бы неделю покупать продукты на всю семью.

К столу подошел официант — молодой человек в идеально отглаженной белой рубашке, который смотрел на них с легкой, почтительной улыбкой.

– Вы готовы сделать заказ? – спросил он, раскрыв блокнот.

Саша быстро захлопнула меню, стараясь скрыть легкое замешательство.

– Мне, пожалуйста, просто чай. С лимоном, – тихо произнесла она.

– Хорошо, – официант кивнул и перевел взгляд на Егора. – А вам, Егор Олегович?

Волков даже не заглянул в меню. Он смотрел прямо на Сашу, и в его глазах читалась какая-то странная смесь насмешки и вызова.

– Значит так, – начал он, загибая пальцы. – Принесите нам стейки из телятины, два салата с морепродуктами, сырную тарелку, десерт от шефа и ваш фирменный ягодный морс. Ну и чай ей, как просила.

Официант быстро записал всё и так же бесшумно исчез. Саша дождалась, пока он отойдет на достаточное расстояние, и наклонилась к Егору через стол.

– Ты с ума сошел? – прошептала она, гневно сверкая глазами. – Ты куда столько заказал? Себе? Ты же лопнешь.

– Это нам, Сашенька, – Егор откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. – Ты за весь день, небось, только одну булочку в столовой съела. Старостам нужно хорошо питаться, а то на раздачу студенческих сил не хватит.

– А... нет. Не надо, извини, я не буду это есть, – Саша покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает протест. – Я не заказывала всё это. Отмени, пока не поздно.

Егор усмехнулся, и эта его наглая улыбка снова заставила ее сердце пропустить удар.

– Да я заплачу, не ссы, – бросил он небрежно.

Саша замерла. В этих пяти словах было столько пренебрежения, что ее щеки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Слово «не ссы» ударило по ушам, как пощечина, но больше всего ее задело это снисходительное «я заплачу». Словно он видел перед собой не человека, а какую-то нищенку, пришедшую поглазеть на красивую жизнь.

– Я и не «ссу», как ты выразился, – отчеканила она, чувствуя, как голос дрожит от обиды. – Я просто не люблю быть должной. И дело вообще не в деньгах, я просто не хочу. У меня есть свои принципы.

– Да-да, поверил, – Егор хмыкнул, доставая телефон и начиная что-то в нем печатать, явно теряя интерес к спору. – Все вы так говорите, пока счет не приносят.

Саша стиснула зубы под столом. «Ах так?» — пронеслось у нее в голове. Она достала свой старенький телефон и, стараясь, чтобы Егор не видел экрана, быстро написала папе.

«Пап, привет. Ты можешь мне скинуть пару тысяч на карту? Очень нужно, потом всё объясню, честно. Я отдам с первой же подработки».

Ответ пришел почти мгновенно. Папа Олег никогда не задавал лишних вопросов, если чувствовал, что дочери действительно нужно. «Скинул, Сашуль. Будь осторожна там».

Телефон пискнул, уведомляя о пополнении баланса. Саша почувствовала себя капельку увереннее, хотя на душе всё равно было паршиво. Она впервые в жизни так нагло воспользовалась добротой родителей ради того, чтобы утереть нос какому-то заносчивому боксеру.

Вскоре принесли еду. Ароматы были божественные, и желудок Саши предательски заурчал. Она поняла, что действительно зверски проголодалась. Егор начал есть молча, но спустя пару минут отложил приборы и внимательно посмотрел на нее.

– Слушай, Смирнова, – начал он уже без прежней издевки в голосе. – Давай без этих твоих колючек. Расскажи о себе. Ты из Питера?

Саша аккуратно отрезала кусочек мяса. Раз уж она решила, что заплатит за себя, то можно было и поесть.

– Не-а, – ответила она, проглотив кусочек. – Я из маленького города.

– Из какого? – Егор прищурился. – Гатчина? Выборг?

– Курган, знаешь такой? – Саша посмотрела ему прямо в глаза, ожидая очередной порции насмешек.

Егор нахмурился, словно копаясь в памяти.

– Ну, слышал что-то... Это где-то за Уралом, да? Далеко, короче.

– Ну вот я оттуда, – Саша кивнула. – Только если быть совсем точной, я даже не из самого города, а из области. Проще говоря, из деревни я.

Она произнесла это спокойно и твердо. В ее голосе не было ни капли стыда или желания приукрасить действительность. Она видела, как Егор на мгновение замер с вилкой в руке.

– Из деревни? – переспросил он, оценивающе глядя на ее чистую кожу, аккуратные ногти без лака и длинную косу. – Серьезно? А как ты тут оказалась?

– Своими силами, Волков, – Саша пожала плечами. – Училась много, олимпиады выигрывала. Родители помогали чем могли, но на бюджет я сама поступила. У нас там всё по-другому. Люди проще. Никто не меряется машинами или тем, сколько стоит его ужин. Если кто-то просит помощи — помогают. Если кто-то хамит — получают сдачи.

– Заметно, – Егор криво усмехнулся, вспоминая утренний инцидент с Евой. – Значит, деревенская девчонка приехала покорять большой город? И как тебе наши «джунгли»?

– Пока что я вижу только много пафоса и мало смысла, – отрезала Саша. – И знаешь, Егор, мне не стыдно за то, откуда я. Там у меня дом, там у меня настоящие друзья, которые не смотрят на то, во что я одета. Так что можешь считать, что связался с деревенщиной. Тебе, наверное, такие еще не попадались?

Егор долго молчал, рассматривая ее так, будто видел впервые. Его привычный мир состоял из глянцевых девушек, которые только и делали, что высчитывали выгоду от общения с ним. Они знали, когда нужно промолчать, когда польстить, а когда включить «недоступность». Но Саша была другой. Она была настоящей. Колючей, со своими деревенскими принципами, но чертовски искренней.

– Не попадались, – признал он наконец, и в его голосе проскользнула странная нотка, похожая на уважение. – Обычно все стараются казаться круче, чем они есть. А ты... ты странная.

– Я обычная, – Саша допила свой чай. – Просто я не вижу смысла врать. Вранье — это слабость.

Когда ужин подошел к концу, Егор жестом подозвал официанта.

– Счет, пожалуйста.

Когда папку с чеком положили на стол, Саша быстро достала свою карту и положила ее сверху, прежде чем Егор успел среагировать.

– Разделите пополам, – четко произнесла она, глядя на опешившего официанта.

– Смирнова, ты что творишь? – Егор нахмурился, и его голос снова стал тяжелым. – Убери карту. Я сказал, что плачу я.

– А я сказала, что плачу за себя сама, – Саша не отвела взгляда. – Я съела ровно половину того, что ты заказал. Вот за эту половину я и плачу.

– У тебя же нет денег, – Егор почти прорычал это, чувствуя, как его авторитет трещит по швам.

– Как видишь, есть, – она кивнула на терминал, который официант, замявшись, всё же поднес к ней.

Раздался характерный писк, и чек был напечатан. Егор смотрел на нее с каким-то диким восторгом, смешанным с яростью. Ни одна девушка в его жизни не позволяла себе такого. Это было не просто упрямство, это был акт независимости, который он никак не ожидал от «соплячки-первокурсницы».

– Ну ты и заноза, Смирнова, – выдохнул он, когда они вышли на улицу.

Вечерний воздух был прохладным. Саша поежилась, и Егор, вопреки своим привычкам, не стал язвить, а просто открыл перед ней дверцу машины.

– Садись. Довезу до дома.

– Я могу на автобусе...

– Садись, пока я добрый, – он легонько подтолкнул ее к сиденью.

Весь путь до ее общежития они ехали в тишине. Но это не была тяжелая, гнетущая тишина. Это было затишье перед бурей. Саша смотрела в окно, думая о том, что теперь ей придется экономить каждую копейку до конца месяца, но ни на секунду не пожалела о своем поступке.

Когда машина затормозила у ворот, Егор не спешил открывать замки.

– Слушай, Курган, – заговорил он, глядя на руль. – Завтра в универе... не думай, что после этого ужина я стану милым и пушистым.

– Я и не думала, – Саша повернулась к нему. – Я вообще ничего от тебя не жду, Егор.

– А зря, – он наконец посмотрел на нее. – Потому что я только начал. Ты ведь понимаешь, что теперь я от тебя точно не отвяжусь? Ты мне вызов бросила. А я боксер, Саш. Я не сдаюсь, пока противник не окажется на лопатках.

– Посмотрим, кто из нас первым окажется на лопатках, – Саша улыбнулась — впервые за весь вечер, открыто и немного дерзко.

Она вышла из машины и быстро пошла к входу, не оглядываясь. Егор смотрел ей вслед, пока за ней не закрылась тяжелая дверь общежития. Он ударил ладонью по рулю, чувствуя, как внутри всё клокочет.

Эта девчонка из деревни только что сделала то, что не удавалось ни одному его сопернику на ринге: она заставила его сомневаться в собственной силе. И это было чертовски захватывающе.

– Ну, Смирнова... – прошептал он, нажимая на газ. – Посмотрим, на сколько хватит твоей чистоты.

А Саша, поднявшись в свою комнату, долго стояла у окна. Она понимала, что сегодня она не просто поужинала с самым популярным парнем вуза. Она вступила на территорию, где правила писались кровью и деньгами. Но в ее сердце жила простая истина, привезенная из далекого Кургана: правда всегда сильнее силы. И с этой истиной она была готова идти до конца.