← Назад к обзору

? Почему

Уютный хаос зелёного омута

Дом Нечитайло, когда-то напоминавший тихий склеп, окончательно превратился в некое подобие мастерской безумного художника. Запах свежей краски постепенно выветривался, уступая место аромату крепкого кофе и чего-то неуловимо домашнего. Прошло всего несколько дней с триумфального возвращения Вару, но казалось, что он и не уезжал вовсе — разве что пространство вокруг него стало более концентрированным, более личным.

Вару сидел на широком подоконнике в своей комнате, которая теперь щеголяла свежевыкрашенными стенами. На нем не было привычных узких джинсов или толстовки. Вместо этого он облачился в старую тёмно-синюю футболку Фёдора. Вещь была ему велика как минимум на два размера: широкая горловина постоянно сползала, обнажая острые, бледные ключицы, а подол доходил почти до середины бедра, оставляя ноги полностью открытыми.

Пятый клон обожал вещи Создателя. В них он чувствовал себя не просто «одним из восьми», а кем-то, кому позволено прикасаться к самому сокровенному. К тому же, ткань пахла бумагой, карандашным грифелем и тем самым парфюмом, который Фёдор использовал годами.

Дверь в комнату приоткрылась без стука. Фёдор замер на пороге, держа в руках две кружки. Его взгляд непроизвольно скользнул по фигуре Вару. Свет из окна мягко очерчивал контуры его тела, выделяя хрупкость, которую тот всегда прятал за колючим поведением. Вид голых бёдер Вару, едва прикрытых краем футболки, заставил сердце Фёдора пропустить удар.

– Опять ты грабишь мой гардероб, – негромко произнес Фёдор, проходя внутрь.

– Твой гардероб — это общественное достояние, Создатель, – Вару даже не обернулся, продолжая что-то увлечённо черкать в блокноте. – К тому же, твои тряпки куда мягче моих. Считай это налогом за моё присутствие.

Фёдор поставил кружки на стол и подошёл сзади. Он не удержался и положил ладони на плечи Вару, чувствуя под пальцами тонкую ткань и тепло кожи. Вару чуть вздрогнул, но не отстранился, наоборот, едва заметно откинул голову назад, подставляясь под прикосновение.

– Тебе идёт, – выдохнул Фёдор ему в макушку. – Хотя я скоро останусь совсем без чистых вещей.

– Ой, не ной, – Вару захлопнул блокнот и развернулся, поджав под себя ноги. – Тебе всё равно нравится на меня пялиться. Я же вижу, как ты зависаешь, когда я прохожу мимо.

Фёдор усмехнулся, не отрицая очевидного. Он действительно «зависал». Ему нравилось, как Вару по-хозяйски расхаживал по дому, как он забирался с ногами на диван в гостиной, как его тонкие пальцы перебирали корешки книг на полках. В эти моменты Фёдор чувствовал, что дом наконец-то ожил.

– Ты сегодня подозрительно тихий, – Фёдор скользнул рукой выше, запуская пальцы в зелёные кудри. – Ничего не взорвал, никого не разыграл... Даже соседский кот остался некрашеным.

– Я коплю силы, – Вару хитро прищурился за стёклами очков. – И вообще, я сегодня в образе музы. Вдохновляю тебя на великие свершения. Ну, или просто мешаюсь под ногами, что, в принципе, одно и то же.

Фёдор вдруг подался вперёд, обхватил Вару за талию и одним резким, но осторожным движением снял его с подоконника, пересаживая к себе на колени. Вару коротко вскрикнул от неожиданности, но тут же обхватил шею Фёдора руками, по-хозяйски устраиваясь.

– Эй! Техника безопасности нарушена! – возмутился он, хотя в голосе слышалось явное удовольствие.

– Ты плохо себя вёл сегодня утром, – серьёзным тоном произнес Фёдор, хотя в глазах плясали искорки. – Кто выпил весь апельсиновый сок и оставил пустую коробку в холодильнике? Это преступление против человечества, Вару.

– Это был тактический ход! – Вару попытался вырваться, но Фёдор держал крепко. – Я проверял твою бдительность!

– За такие проступки полагается наказание, – Фёдор склонился к его уху и слегка прикусил мочку, заставив Вару шумно выдохнуть и вцепиться в его плечи.

– Ай! Ты что, вампир переученный? – Вару попытался оттолкнуть его, но его движения были вялыми и нерешительными.

– Хуже. Я Создатель, который очень долго ждал возможности сделать это, – Фёдор спустился ниже, оставляя короткий укус на шее, как раз там, где пульсировала жилка. – Ты не представляешь, как это сводит с ума, Вару. Видеть тебя в моей одежде и знать, что под ней почти ничего нет.

Вару затих, перестав сопротивляться. Его дыхание стало прерывистым. Он уткнулся носом в изгиб шеи Фёдора, пряча лицо. Несмотря на всю свою наглость, в такие моменты он становился поразительно покорным, словно всё ещё не мог поверить, что ему позволено быть любимым.

– Ты придурок, Федя, – прошептал он. – Самый настоящий.

– Я знаю, – согласился тот, поглаживая Вару по спине, ощущая каждый позвонок.

Вечер плавно перешёл в их маленькую традицию «ночёвок». Несмотря на то, что комната Вару была готова, он практически не проводил там ночи. Они перетащили кучу подушек и одеял в гостиную, устроив на полу огромное гнездо перед телевизором. Это напоминало их старые времена, когда клоны только появились, но теперь всё было иначе — без лишних глаз, без необходимости скрывать жесты и взгляды.

Вару возился с приставкой, пытаясь настроить какую-то ретро-игру, которую он нашёл в кладовке. Он стоял на коленях перед тумбой, вытянувшись всем телом, чтобы дотянуться до проводов. Футболка Фёдора снова предательски задралась, открывая вид, от которого у Нечитайло пересохло в горле.

– Вару, – позвал Фёдор, отставляя чашку с остывшим чаем.

– Чего тебе? Я почти воткнул этот чёртов кабель... – Вару обернулся через плечо, и его очки чуть съехали.

– Ты специально это делаешь?

– Что именно? – Вару с невинным видом захлопал ресницами, хотя по его лисьей ухмылке было ясно: он прекрасно понимает, о чём речь.

– Искушаешь меня, – Фёдор поднялся с дивана и подошёл к нему. – Ты же знаешь, что я не железный.

– Ой, да ладно тебе, Создатель. Ты просто слишком впечатлительный, – Вару наконец справился с проводом и хотел было подняться, но запутался в полах слишком большой футболки и нелепо взмахнул руками.

Он не упал только потому, что Фёдор успел его подхватить. Они оба рухнули на ковёр, причём Вару оказался сверху, прижатый к груди Фёдора.

– Ну вот, – проворчал Вару, упираясь ладонями в плечи Создателя. – Теперь ты ещё и гравитацию сломал. Доволен?

Фёдор не ответил. Он смотрел снизу вверх на это зеленоволосое недоразумение, которое заполнило собой всё его существование. Он протянул руку и аккуратно снял очки с лица Вару, откладывая их в сторону. Глаза Пятого, непривычно яркие и честные, замерли, глядя в ответ.

– Я доволен тем, что ты здесь, – тихо сказал Фёдор. – Даже когда ты падаешь, вредничаешь или воруешь мою еду.

Вару на мгновение замер, его колючая броня осыпалась невидимыми осколками. Он медленно наклонился и прижался своим лбом ко лбу Фёдора.

– Знаешь... – начал он, и его голос больше не был хриплым или едким. – Там, в другом городе, я иногда надевал старую кофту, которую когда-то у тебя стащил. Она почти не пахла тобой уже через неделю, но я всё равно в неё кутался, когда было совсем хреново. Думал, что я окончательно спятил.

Фёдор почувствовал, как внутри всё сжалось от нежности и запоздалой боли за те два года, что они провели порознь. Он крепче обнял Вару, зарываясь лицом в его волосы, которые пахли зелёным чаем и чем-то химическим от красок.

– Больше никакой чужой одежды, Вару. Только моя. И только если ты сам этого хочешь.

– Хочу, – почти беззвучно ответил тот.

Они пролежали так долго, слушая, как за окном шумит город, к которому они оба пытались привыкнуть заново. Телевизор светился синим экраном, забытая игра тихо пищала, призывая начать раунд, но им было всё равно.

Позже, когда они всё же перебрались на диван, укрывшись одним большим пледом, Вару уснул первым. Он свернулся калачиком, положив голову на колено Фёдора, всё ещё сжимая край его футболки в кулаке, словно боясь, что Создатель исчезнет, если он отпустит ткань.

Фёдор смотрел на него, перебирая зеленые пряди. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Он создал этих существ из карт, из своей фантазии и энергии, но в итоге именно Вару — самый сложный, самый невыносимый и колючий из всех — стал тем, кто спас его от одиночества.

Он наклонился и запечатлел невесомый поцелуй на виске Вару.

– Спи, моё зелёное бедствие, – прошептал он.

Вару что-то невнятно пробормотал во сне, теснее прижимаясь к его ноге, и на его губах промелькнула слабая, едва заметная улыбка. В этот момент он не был клоном, не был пранкером или воплощением пиковой масти. Он был просто человеком, который наконец-то вернулся домой.

И Фёдор знал, что завтра утром он снова найдёт пустую коробку из-под хлопьев, снова увидит Вару в своей лучшей рубашке и снова будет ловить на себе его хитрые взгляды через стёкла очков. И это было именно то будущее, о котором он мечтал все эти бесконечные семьсот тридцать дней.

Дом больше не был пустым. Он был полон неонового света, запаха краски и любви, которая, как оказалось, не нуждается в правилах и картах. Она просто существует — в огромных футболках, случайных укусах и тихом дыхании спящего рядом человека.