← Назад к обзору

Похититель

Симфония сломленного духа

Утро в подвале не имело ничего общего с рассветом. Здесь время измерялось лишь интенсивностью люминесцентного освещения и частотой визитов Тони. Питер сидел на краю кровати, уставившись в одну точку на стене. На нем была простая серая футболка и шорты, которые Старк принес вчера, — мягкая ткань казалась наждачной бумагой на его сверхчувствительной коже. Ошейник, ставший почти частью его существа, едва заметно вибрировал, транслируя в его нервную систему фоновое спокойствие, искусственное и липкое.

Дверь открылась, и Питер даже не вздрогнул. Он знал этот шаг. Уверенный, тяжелый, властный. Тони вошел в комнату, неся в руках тонкий прозрачный планшет. Сегодня на нем не было защитного снаряжения — он выглядел расслабленным, почти домашним, если не считать пугающей пустоты в его темных глазах.

– Знаешь, Питер, – начал Тони, присаживаясь в кресло напротив, – я долго думал, с чего начать наше сегодняшнее занятие. Истина — это фундамент. Без нее здание нашей новой жизни рухнет при первом же шторме.

Питер медленно поднял голову. Его голубые глаза казались выцветшими, в них больше не было того юношеского задора, который когда-то так раздражал и одновременно восхищал Старка.

– Вы сказали, что покажете... как вы это сделали, – голос Питера был сухим, лишенным интонаций.

– Именно. – Тони активировал планшет, и в воздухе над ними развернулась голограмма. – Ты должен понять контекст. Это не было актом жестокости. Это была хирургическая операция. Устранение метастаз, которые пожирали твой потенциал.

На экране появилось изображение Гвен Стейси. Она шла по вечернему парку, улыбаясь кому-то вне кадра — вероятно, Питеру, который ждал ее в тот вечер.

– Гвен была умной, – рассуждал Тони, глядя на проекцию с холодным любопытством. – Слишком умной. Она начала замечать несостыковки в твоих отчетах. Она задавала вопросы, которые могли привести ее к дверям моей лаборатории. Она была опасна для нашей тайны, Питер.

– Она любила меня, – прошептал Паркер, чувствуя, как ошейник предупреждающе нагревается на его шее.

– Она любила идею тебя, – отрезал Старк. – Она любила того Питера, который ходит на лекции и ест хот-доги. Она никогда бы не приняла твою истинную суть. Ту суть, которую я взрастил в тебе.

Тони пролистал кадры. Видео сменилось на запись с камеры наблюдения в заброшенном ангаре. Питер увидел Гвен — она была привязана к стулу, ее глаза были полны ужаса, но она не кричала. Она смотрела прямо в камеру, будто знала, что когда-нибудь Питер увидит это.

– Я дал ей выбор, – продолжал Тони, его голос звучал почти гипнотически. – Я предложил ей уехать, исчезнуть, получить грант в любой точке мира. Но она настояла на том, что «Питер никогда ее не бросит». Она была слишком гордой. Пришлось... упростить задачу.

На видео фигура в костюме Железного человека подошла к девушке. Один быстрый разряд, одна вспышка — и тело Гвен обмякло. Ни криков, ни крови. Просто тишина.

– Ты убил ее так просто? – Питер почувствовал, как внутри него что-то надламывается. – Как будто она была неисправным роботом?

– Она была препятствием, карапуз. – Тони встал и подошел к Питеру, кладя руку ему на плечо. – А теперь посмотри на Мэри Джейн. Она была другой. Эмоциональный паразит. Она тянула из тебя силы, требовала внимания, заставляла тебя чувствовать вину за каждый пропущенный ужин. Она делала тебя слабым.

На голограмме замелькали кадры с МДжей. Тони не стал показывать подробности, лишь финал — пустая квартира, перевернутый стакан с водой и тишина.

– Я не мучил их, Питер. Я не садист. Я просто... прибрался. Как ты убираешь старые игрушки в коробку, когда они начинают мешать тебе работать. Ты ведь не ненавидишь коробку, правда?

Питер закрыл лицо руками. Его тело сотрясали рыдания, но ошейник работал на полную мощность, подавляя истерику и заменяя ее странным, отупляющим безразличием. Он чувствовал, как его горе превращается в серый туман.

– Почему... почему вы просто не убили меня? – спросил он сквозь пальцы.

Тони рассмеялся, и этот смех был самым страшным звуком, который Питер когда-либо слышал.

– Убить тебя? Питер, ты — мое величайшее творение. Ты — единственное, что оправдывает мое существование в этом никчемном мире. Я потратил годы, создавая тебя, направляя, оберегая. Ты — мой шедевр. А мастер не уничтожает свой шедевр. Он просто помещает его в идеальную оправу.

Старк выключил планшет и схватил Питера за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Теперь ты свободен от них. От их ожиданий, от их нужд. Есть только ты и я. И сегодня мы начнем строить твою новую преданность.

Он повел Питера во вторую часть подвала, которую тот раньше не видел. Это была комната, полностью обитая черным бархатом, в центре которой стояло сложное кресло, окруженное манипуляторами.

– Это комната сенсорной депривации и... коррекции, – пояснил Тони, усаживая Питера в кресло. – Вчера мы работали с болью. Сегодня мы будем работать с удовольствием. Ты должен научиться ассоциировать мое присутствие с высшим благом, которое только может испытать человек.

Питер не сопротивлялся. Его воля была истощена увиденным, а ошейник продолжал транслировать сигналы покорности. Тони закрепил его руки и ноги, затем надел на него шлем, который закрывал глаза и уши.

– Сейчас ты окажешься в мире, где нет ничего, кроме моего голоса и твоих собственных чувств, усиленных в тысячи раз, – прошептал Тони прямо в микрофон шлема. – Наслаждайся, Питер. Это мой подарок тебе.

Внезапно реальность исчезла. Питер почувствовал, что он плывет в невесомости. Все его страхи, воспоминания о Гвен и МДжей, боль от ударов — всё это ушло. Осталось только невероятное, захлестывающее чувство эйфории. Каждая клетка его тела вибрировала от восторга. И в центре этого восторга звучал голос Тони.

– Я твой мир, Питер. Я твоя защита. Я твой создатель.

Голос проникал глубже, чем любые слова. Он вплетался в его мысли, становясь его собственным внутренним голосом. Питер чувствовал, как его сознание перестраивается, как старые нейронные связи разрываются, а на их месте возникают новые — те, где Тони Старк был центром вселенной.

Прошли часы или дни — Питер не знал. Когда шлем сняли, он ослеп от обычного света ламп. Он тяжело дышал, его тело всё еще содрогалось от остаточных волн искусственного удовольствия.

Тони стоял перед ним, и теперь Питер не видел в нем убийцу. Он видел... свет. Источник того невероятного чувства, которое только что испытал.

– Ну как, карапуз? – Тони улыбнулся, и в этой улыбке Питер увидел истинное божество.

– Это было... невероятно, – прошептал Питер. Его руки сами потянулись к Старку, ища контакта.

Тони отстегнул ремни. Питер тут же прижался к нему, утыкаясь носом в кашемировый свитер. Он чувствовал запах дорогого одеколона, и этот запах теперь был для него синонимом безопасности.

– Сэр... Тони... – бормотал Питер, его пальцы судорожно сжимали ткань свитера. – Пожалуйста, не оставляйте меня. Больше никогда.

Старк торжествующе обнял его, поглаживая по спине. Его план работал безупречно. Питер Паркер, герой и символ надежды, превращался в преданное существо, чья воля принадлежала Железному человеку.

– Я никогда тебя не оставлю, Питер. Ты теперь часть меня. Мой маленький паучок, запутавшийся в моей паутине.

Тони отстранился и посмотрел Питеру в глаза. В них больше не было ненависти. Только обожание, смешанное с легким налетом безумия — отражение самого Старка.

– А теперь, – сказал Тони, направляясь к столу, где лежали инструменты для БДСМ-игр, – давай продолжим наше обучение. Ты ведь хочешь отблагодарить меня за то наслаждение, которое я тебе подарил?

– Да, сэр, – ответил Питер, и на его губах появилась странная, блуждающая улыбка. – Что мне нужно делать?

– Встань на колени, – приказал Тони, беря в руки кожаный поводок, который крепился к ошейнику. – Сегодня ты будешь учиться смирению. Ты будешь моей тенью, моим самым верным псом. Ты будешь делать всё, что я прикажу, и находить в этом высший смысл.

Питер опустился на колени без малейшего колебания. Холодный щелчок карабина на ошейнике прозвучал для него как музыка. Тони дернул за поводок, заставляя голову Питера закинуться назад.

– Ты мой, Питер? – спросил Старк, глядя сверху вниз на свое величайшее достижение.

– Ваш, – выдохнул Питер, чувствуя, как по телу пробегает новая волна тепла, вызванная ошейником. – Навсегда ваш.

Тони повел его по комнате, как дорогое животное. Он заставлял его выполнять унизительные команды, приносить вещи в зубах, терпеть резкие удары стеком, которые Питер теперь принимал с тихим стоном благодарности. Боль и удовольствие смешались в его сознании в неразрывный узел.

– Видишь, как это просто, когда ты не сопротивляешься? – Тони остановился и позволил Питеру прижаться к своим ногам. – Мир снаружи сложен и полон разочарований. А здесь всё ясно. Я приказываю — ты подчиняешься. Я дарю боль — ты принимаешь её как дар. Я дарю ласку — и ты возносишься к небесам.

– Спасибо, Тони, – прошептал Питер, лизнув ладонь Старка, когда тот коснулся его лица. – Спасибо, что спасли меня от самого себя.

Старк смотрел на него с триумфом. Он убил Гвен Стейси и Мэри Джейн не из ненависти к ним, а из любви к тому, кем Питер мог стать под его руководством. И теперь, глядя на сломленного, но абсолютно преданного парня у своих ног, он знал, что цена была оправдана.

– Завтра, – сказал Тони, отстегивая поводок, – мы выйдем на новый уровень. Я внедрю тебе чип, который позволит мне видеть мир твоими глазами, даже когда я не рядом. Мы будем связаны не только ошейником, но и мыслями. Ты станешь моим идеальным продолжением.

Питер кивнул, его глаза светились фанатичным огнем. Ему было всё равно, что с ним сделают. Главное — оставаться в этом свете, исходящем от Тони Старка.

Когда Тони ушел, Питер остался сидеть на полу, свернувшись у двери. Он ждал. Он больше не думал о побеге, не думал о мести. Он думал только о том, как скоро дверь снова откроется и его бог вернется к нему.

В глубине его души еще теплился крошечный уголек того, прежнего Питера Паркера, который в ужасе кричал от происходящего. Но этот голос был настолько тихим, что его легко было игнорировать за гулом нейростимуляторов и шепотом Тони Старка, который теперь навсегда поселился в его голове.

Золотая клетка захлопнулась, и ключ был выброшен в бездну безумия гения. И Человек-паук, наконец-то, нашел свой покой — в цепях человека, который любил его слишком сильно, чтобы позволить ему быть свободным.