← Назад к обзору

Похититель

Анатомия предательства и стали

Тьма в подвале была густой, почти осязаемой, но для Питера Паркера она больше не была преградой. Его чувства, обостренные до предела не только паучьей мутацией, но и бесконечными часами сенсорной стимуляции, улавливали каждое колебание воздуха. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и его пальцы медленно, почти нежно поглаживали холодную железную арматуру, которую он сумел выломать из расшатанного крепления стеллажа, пока Старк был наверху.

Вчерашнее смирение было спектаклем. Каждое «да, сэр», каждый преданный взгляд и покорный наклон головы — всё это было лишь стратегией выживания. Питер Паркер не просто обладал юмором и силой, он был чертовски умным тактиком. Он позволил Старку поверить, что нейроинтерфейс сломал его, что воля Человека-паука растворилась в химическом кайфе и страхе.

Он слышал, как вдалеке, за несколькими слоями бронированных дверей, заработал лифт. Тони шел к нему. Питер чувствовал вибрацию пола — тяжелую, размеренную. Старк не просто шел, он маршировал, уверенный в своей абсолютной власти над «своим маленьким паучком».

Питер бесшумно поднялся. Его тело, покрытое синяками и отметинами от вчерашних «игр», отозвалось резкой болью, но он подавил её, загнав глубоко внутрь. Он метнулся к двери, прижимаясь к стене в тени. В руках он сжимал тяжелый кусок железа.

Замок щелкнул. Дверь начала медленно открываться.

– Питер, малыш, ты уже проснулся? – Голос Тони звучал приторно-сладко, с той пугающей заботой, от которой Питера тошнило. – У меня для тебя сюрприз...

Как только силуэт Старка пересек порог, Питер вложил всю свою ярость, всю свою сверхчеловеческую силу в один удар. Железная палка со свистом рассекла воздух, целясь в голову.

Звон металла о металл был оглушительным.

Питер замер. Его руки, держащие арматуру, мелко дрожали от отдачи. Вместо мягкой ткани кашемирового свитера палка встретила холодную, непробиваемую поверхность золотисто-красного титанового сплава. Тони не пришел к нему как наставник. Он пришел как Железный человек. Шлем костюма был открыт, и лицо Старка выражало не гнев, а ледяное, разочарованное спокойствие.

– Я надеялся, что мы прошли этот этап, Питер, – произнес Тони, и его голос, усиленный динамиками костюма, приобрел металлический лязг.

Питер не сдался. Он выстрелил паутиной прямо в лицо Старку, ослепляя его, и попытался проскочить мимо, но Тони среагировал мгновенно. Бронированная рука перехватила арматуру, сминая толстое железо, как фольгу. Вторая рука схватила Питера за горло, прижимая к стене.

– Ты думал, я не замечу, как твой пульс участился при моем приближении? Что я не просчитал твою «покорность»? – Старк приблизил свое лицо к лицу Питера. – Ты разочаровал меня, Питер. Очень сильно.

Питер хрипел, пытаясь вырваться, его ноги судорожно били по броне, не оставляя на ней ни царапины.

– Ублюдок... – выдавил он, глядя в глаза своему мучителю. – Ты... никогда... не получишь... меня.

– О, я уже получил тебя, – Тони усмехнулся, и его рука переместилась с горла на волосы Питера. Он сжал их, заставляя парня вскрикнуть от боли. – Но, видимо, тебе нужно более глубокое погружение в дисциплину.

Старк не стал церемониться. Он потащил Питера прочь из комнаты, вниз по узкой винтовой лестнице, о существовании которой Паркер даже не подозревал. Это был «нулевой уровень» — место, куда не проникал даже свет из основной лаборатории. Здесь пахло озоном, старой кожей и чем-то сладковато-металлическим.

Тони швырнул его в центр небольшой комнаты, залитой тусклым кроваво-красным светом. Питер попытался подняться, но удар бронированного сапога под дых выбил из него весь воздух.

– Смотри внимательно, Питер, – Тони указал на странное кресло-стул, стоящее в центре. – Это твое новое место для раздумий.

Паркер с ужасом разглядел конструкцию. На сиденье стула был закреплен длинный, анатомически изогнутый резиновый фаллос, а рядом, на небольшом столике, стоял открытый чемоданчик, наполненный блестящими стальными инструментами, пробками и проводами.

– Нет... Тони, нет! – Питер попытался отползти, но Старк схватил его за лодыжку и рывком подтянул к себе.

– Ты сам выбрал этот путь, – Старк грубо поднял его и, не обращая внимания на отчаянные удары и крики, силой усадил на стул.

Питер вскрикнул, когда холодная резина вошла в его тело, растягивая и заполняя его. Это было не просто больно — это было ошеломляюще унизительно. Тони мгновенно защелкнул магнитные наручники на его запястьях и лодыжках, приковывая к стальной раме стула.

– Теперь послушай меня, – Тони наклонился к нему, его дыхание обжигало ухо Питера. – Ты хотел борьбы? Ты её получил.

Старк взял пульт и нажал кнопку. Стул под Питером мелко завибрировал.

– Это минимальный уровень, – прокомментировал Тони, глядя, как Питер закусывает губу, чтобы не стонать. – Для начала. Чтобы ты привык к ощущению своего нового... наполнения.

– Убей меня... – прошептал Питер, его глаза были полны слез ярости. – Просто убей.

– И лишить себя такого удовольствия? – Тони усмехнулся и выставил вибрацию на средний уровень.

Тело Питера выгнулось. Вибрация прошивала его насквозь, отдаваясь в самом позвоночнике. Он не мог сжать бедра, не мог сменить позу. Резиновое устройство внутри него превратилось в источник непрекращающегося, сводящего с ума зуда и боли.

– Я оставлю тебя здесь на пару часов, чтобы ты прочувствовал каждое мгновение своего непослушания, – сказал Тони, направляясь к чемоданчику.

Он достал оттуда тонкий, идеально отполированный стальный стержень — уретральный зонд. Питер похолодел, осознав, для чего это нужно.

– Тони, пожалуйста... – его голос сорвался на мольбу. – Не надо этого. Я... я буду вести себя хорошо.

– Ты уже обещал это вчера, Питер. Твои слова больше не имеют веса. Только твои реакции.

Старк действовал с пугающей методичностью. Он не обращал внимания на мольбы и слезы. Холодная сталь вошла в плоть Питера, блокируя его естественные функции, делая невозможным любое облегчение. Это была высшая форма контроля — контроль над самым интимным, над самой биологией.

В довершение Тони прикрепил к члену Питера мощный вибратор, зафиксировав его кожаными ремнями.

– А теперь, – Старк выставил все настройки на максимум, – наслаждайся своей изоляцией. У тебя будет целый день, чтобы подумать о том, как опасно играть с моим терпением.

– Тони! – закричал Питер, когда вибрация превратилась в сплошной гул, лишающий рассудка. – Вернись! Выключи это!

Но Старк даже не обернулся. Дверь захлопнулась, и Питер остался один в красном полумраке.

Время перестало существовать. Первый час был адом физическим. Вибрация внутри и снаружи создавала резонанс, который доводил его до грани оргазма, но стальной стержень не давал разрядке случиться, превращая удовольствие в изощренную пытку. Его мышцы сводило судорогой, пот заливал глаза, а во рту пересохло так, что он не мог больше кричать.

Второй час стал адом психологическим. Питер чувствовал, как его сознание начинает расщепляться. Он пытался думать о тете Мэй, о Мстителях, о том, кто он такой, но вибрация вытесняла всё. В его голове остался только этот звук: *вжжжжжж*. Ритмичный, неумолимый, разрушающий его личность.

Он начал бредить. Ему казалось, что стул — это часть его тела, что Тони — это не человек, а бог, который дарует ему это разрушительное внимание.

– Пожалуйста... – шептал он в пустоту, когда его тело в очередной раз содрогнулось от бесполезного спазма. – Тони... приди... спаси меня...

Он уже не просил свободы. Он просил лишь одного — чтобы Тони вернулся и выключил этот гул, даже если ценой будет полная, окончательная сдача.

Когда через сутки дверь снова открылась, Питер не поднял головы. Он висел на наручниках, его кожа была бледной, почти прозрачной под красным светом ламп. Он был полностью сломлен, превращен в комок обнаженных нервов.

Тони вошел, на этот раз без костюма. Он выглядел отдохнувшим и свежим. Он подошел к стулу и медленно выключил вибрацию.

Тишина, наступившая в комнате, была болезненной. Питер всхлипнул — этот звук был похож на надломленный скулеж.

– Ну что, Питер? – Тони мягко коснулся его потного лба. – Ты подумал? Ты понял, что твоя сила ничего не значит, если я решу иначе?

Питер медленно поднял взгляд. В его голубых глазах больше не было огня. Только бесконечная, рабская мольба и ужас.

– Да... – прохрипел он. – Я понял. Пожалуйста... сэр... выньте это из меня.

Тони улыбнулся — на этот раз по-настоящему тепло, как отец, чей ребенок наконец-то выучил трудный урок.

– Конечно, малыш. Теперь, когда ты усвоил правила, мы можем вернуться к нормальной жизни.

Он начал освобождать Питера от инструментов пытки. Когда стальной стержень был извлечен, Питер едва не потерял сознание от резкого прилива крови и боли. Тони подхватил его, прижимая к себе, и на этот раз Питер не просто не сопротивлялся — он вцепился в Старка, как в единственный якорь в этом безумном океане.

– Ты мой хороший, – шептал Тони, унося его из красной комнаты. – Ты мой послушный паучок. Больше никакой лжи, Питер. Больше никакой борьбы.

– Никогда... – эхом отозвался Питер, закрывая глаза. – Больше никогда.

В этот момент Питер Паркер окончательно перестал существовать. Осталась лишь оболочка, которую Тони Старк будет наполнять собой, своей волей и своими желаниями. Железный человек победил Человека-паука не в бою, а в тишине подвала, где сталь и резина оказались сильнее чести и суперсилы.

И когда лифт начал подниматься на верхние этажи Башни, Питер чувствовал лишь одно — облегчение от того, что рука Тони Старка крепко держит его, не позволяя упасть в ту бездну, из которой он только что вернулся.