← Назад к обзору

Похититель

Анатомия абсолютной власти

Тони Старк чувствовал, как внутри него закипает темная, густая радость. Это не было похоже на триумф после победы над очередным суперзлодеем или на азарт при создании нового элемента. Это было чувство абсолютного обладания, когда ты понимаешь, что живое, дышащее существо, обладающее силой богов, теперь полностью раздавлено твоей волей.

Он нес Питера на руках, чувствуя, как тот мелко дрожит, прижимаясь к его груди. Питер был горячим, его кожа пылала лихорадочным жаром после часов, проведенных в «красной комнате». В лифте Тони мельком взглянул на отражение в зеркальной панели: успешный, влиятельный миллиардер в дорогой одежде бережно несет сломленного юношу. Картина идеальной заботы, если не знать, что именно эти руки превратили жизнь парня в кошмар.

– Мы почти на месте, малыш, – прошептал Тони, чувствуя, как тяжелый, сладкий аромат возбуждения заполняет его легкие.

Вид Питера — измученного, обнаженного, с затуманенным взглядом и припухшими от криков губами — действовал на Старка сильнее любого стимулятора. Он чувствовал, как кровь приливает к паху, как штаны становятся тесными. Сопротивление Питера всегда разжигало в нем охотничий инстинкт, но эта полная, безвольная сдача пьянила еще больше.

Они вошли в спальню, где стояла широкая кровать с тяжелыми кожаными ремнями, вмонтированными в раму. Тони небрежно бросил Питера на матрас, но на этот раз не на спину. Он перевернул его на живот, придавливая своим весом.

– Сэр... – Питер издал тихий, сдавленный звук, когда его лицо уткнулось в мягкую ткань покрывала.

– Молчи, Питер, – Тони схватил его руки и потянул их вверх, к изголовью. – Ты был плохим мальчиком. Ты пытался ударить меня. Ты пытался сбежать из единственного места, где тебя по-настоящему любят.

Щелчки наручников прозвучали в тишине комнаты как выстрелы. Запястья Питера были зафиксированы над головой, лодыжки разведены и притянуты к углам кровати. Он лежал распластанный, беззащитный, выгнутый в пояснице из-за того, что Тони подложил под его бедра валик.

Старк встал у края кровати, медленно расстегивая ремень. Его глаза не отрывались от спины Питера, на которой еще алели следы от вчерашнего стека. Каждая отметина была его подписью, клеймом собственности.

– Ты ведь знаешь, что происходит с теми, кто предает мое доверие? – Тони сбросил одежду, оставаясь полностью нагим. Его тело, атлетичное и мощное, нависло над Питером, как грозовая туча. – Они должны искупить свою вину. Всей своей плотью.

Питер попытался повернуть голову, его голубые глаза были полны слез и какой-то странной, пугающей покорности.

– Я... я искуплю, – прошептал он, и в этом шепоте уже не было борьбы. Только желание, чтобы боль наконец сменилась чем-то другим.

Тони грубо схватил его за волосы, оттягивая голову назад, и заставил посмотреть на себя.

– Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас красив, – Старк прижался к нему сзади, чувствуя, как его возбужденный член упирается в ягодицы Питера. – Твоя сила, твоя скорость, твоя регенерация... всё это теперь служит только моему удовольствию.

Он не стал использовать смазку. Ему хотелось чувствовать трение, хотелось слышать, как Питер вскрикнет от первого, резкого вторжения. Тони надавил, входя в тесное, измученное тело парня.

– А-а-ах! – Питер выгнулся дугой, его пальцы судорожно вцепились в простыни. Голос сорвался на хрип. – Тони... больно...

– Терпи, – прорычал Старк, входя глубже, заполняя Питера до самого предела. – Это боль твоего очищения. Ты должен чувствовать меня в каждой своей мысли, в каждом нерве.

Тони начал двигаться — сначала медленно, наслаждаясь тем, как плотно Питер обхватывает его, как его тело инстинктивно подстраивается под ритм. Но с каждым толчком его самоконтроль таял. Он видел, как лопатки Питера сводятся от напряжения, как пот стекает по его позвоночнику, и это зрелище доводило Старка до исступления.

– Ты мой, слышишь? – Тони перешел на резкие, рваные толчки, от которых кровать начала биться об стену. – Никаких девушек. Никакого Человека-паука. Только это. Только я внутри тебя.

– Да... сэр... – Питер задыхался, его лицо было мокрым от слез и пота. – Ваш... я ваш...

Каждый удар Тони был актом доминирования. Он не просто занимался сексом, он вколачивал свою власть в сознание Питера. Он чувствовал, как парень начинает мелко содрогаться, как его тело, несмотря на боль и унижение, начинает откликаться на грубую стимуляцию.

– Тебе нравится, Питер? – Тони склонился ниже, прижимаясь грудью к его спине, его руки сжали плечи парня, оставляя багровые следы. – Скажи мне, что тебе нравится быть моей игрушкой.

– Мне... мне нравится... – выдавил Питер, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило сердце Тони забиться быстрее — искреннее, надломленное наслаждение.

Старк ускорился, его движения стали неистовыми. Он больше не сдерживался, он брал всё, что хотел, вырывая из Питера стоны, которые превращались в бессвязное бормотание. Мир для Тони сузился до этой комнаты, до этого тепла и до абсолютной власти над существом, которое когда-то было его героем.

Когда оргазм накрыл его, Тони с силой прижался к Питеру, изливаясь глубоко внутрь. Он чувствовал, как Питер тоже содрогается в беззвучном пике, его тело обмякло, насколько позволяли ремни.

Тони еще долго лежал на нем, тяжело дыша, слушая, как выравнивается пульс парня. Он чувствовал себя богом, создавшим и разрушившим мир в один вечер.

– Теперь ты понимаешь? – тихо спросил Тони, целуя Питера в мокрое плечо. – Никто и никогда не даст тебе того, что даю я. Никто не будет знать тебя так глубоко.

Питер не ответил, он лишь тихо всхлипнул, закрыв глаза. В его сознании, изломанном и перестроенном, окончательно закрепилась одна истина: Тони Старк — это боль, Тони Старк — это удовольствие, Тони Старк — это всё, что у него осталось.

Старк медленно отстранился и встал. Он посмотрел на Питера, который лежал неподвижно, прикованный к кровати, покрытый следами их близости. В глазах Тони не было раскаяния, только холодный расчет.

– Отдыхай, – сказал он, набрасывая на Питера простыню. – Завтра мы начнем новый этап. Я подготовил для тебя кое-что особенное в лаборатории. Нам нужно откалибровать твой новый ошейник... с учетом твоих сегодняшних успехов.

Тони оделся и подошел к двери. Перед тем как выйти, он обернулся.

– И не забудь, Питер. Я всё вижу. Каждую твою мысль. Каждое желание. Ты больше не принадлежишь себе. Ты — часть моего проекта по спасению мира. И твоя роль в нем — быть моим совершенным утешением.

Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим плачем Питера. Он лежал в темноте, чувствуя внутри себя тяжесть и тепло Тони, и понимал, что эта золотая клетка стала его единственным домом. Его разум, когда-то яркий и полный юмора, теперь был похож на разбитое зеркало, в каждом осколке которого отражалось лицо Железного человека.

Снаружи Нью-Йорк продолжал жить, не зная, что его дружелюбный сосед Человек-паук окончательно растворился в тени своего наставника. Тони Старк шел по коридору своей башни, и на его лице играла легкая, торжествующая улыбка. Он получил то, что хотел. Он приручил бога. И это было только начало.