← Назад к обзору

Покорная Скарлетт Йоханссон

Блеск бриллиантов и запах пота

Утро в Лондоне не принесло прохлады сознанию, оно лишь добавило к моему состоянию тяжесть в мышцах и стойкое ощущение нереальности происходящего. Скарлетт спала, раскинувшись на огромной кровати, и в утреннем свете, пробивающемся сквозь тяжелые шторы, она выглядела почти невинно, если бы не тонкая полоска черной кожи на шее. Я смотрел на неё и думал о том, что через несколько часов эта женщина наденет маску безупречности, перед которой будет преклоняться вся британская пресса.

Она проснулась внезапно, словно хищник, почуявший движение. Никакой утренней сонливости — только острый взгляд и привычная усмешка на пухлых губах.

– Хватит пялиться, – прохрипела она, потягиваясь так, что латексное платье, которое она так и не сняла, жалобно скрипнуло. – У нас мало времени. Мой «официальный» муж приземляется через два часа. Тебе нужно переодеться. В шкафу в прихожей висит костюм. Твой размер, я позаботилась об этом ещё в Лос-Анджелесе.

– Ты всё спланировала заранее? – спросил я, подходя к ней и касаясь пальцами ошейника.

– Дорогой, я продюсер своей жизни, – она перехватила мою руку и прикусила палец. – И сейчас я снимаю сцену под названием «Грязная тайна на виду у всех». Иди, приведи себя в порядок. Ты должен выглядеть как человек, который может убить за меня, но при этом мечтает меня трахнуть. Впрочем, второе тебе играть не придется.

Костюм сел идеально. Темно-синий, почти черный, из дорогой шерсти, он делал меня похожим на тех парней из службы безопасности, которые никогда не улыбаются. Когда я вышел в гостиную, Скарлетт уже стояла там, обернутая в полотенце, с бокалом ледяного сока в руке. На её шее всё еще красовался ошейник.

– Сними его, – приказала она, поворачиваясь спиной. – Но не убирай далеко. Вечером он вернется на место.

Я расстегнул пряжку, чувствуя, как под кожей бьется её пульс. Она обернулась, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на вызов.

– Сегодня вечером будет благотворительный прием в Гилдхолле. Море пафоса, лорды, министры и мой муж, рассуждающий о спасении редких видов черепах. Я буду в платье от «Valentino» с очень высоким разрезом. Твоя задача — стоять за моей спиной и не спускать с меня глаз. А когда я подам знак...

– Какой знак? – я притянул её к себе, игнорируя полотенце, которое начало сползать.

– Я положу руку на бедро и проведу пальцем по разрезу платья, – она прошептала это мне в самое ухо. – Это будет значить, что я хочу, чтобы ты отвел меня в дамскую комнату и сделал со мной что-то настолько непристойное, чтобы я едва смогла вернуться в зал с прямой спиной.

***

Гилдхолл сиял огнями. Огромные готические своды, антикварная мебель и сотни людей в смокингах и вечерних платьях. Я стоял в двух шагах от Скарлетт, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица. Она была великолепна. Красное платье облегало её фигуру, как вторая кожа, а бриллиантовое колье на шее скрывало едва заметный след от ошейника.

Рядом с ней стоял её муж. Он был именно таким, как она описывала: подтянутый, вежливый, с безупречными манерами. Он держал её под локоть и что-то увлеченно рассказывал какому-то чиновнику. Скарлетт кивала, улыбалась своей фирменной ослепительной улыбкой, но я видел, как её пальцы нервно сжимают бокал с шампанским.

В какой-то момент она обернулась, якобы поправляя прическу, и наши взгляды встретились. В её глазах не было и тени той светской львицы, которую видел зал. Там была только похоть и жажда подчинения.

– Дорогой, мне нужно припудрить носик, – мелодично произнесла она, обращаясь к мужу. – Мой новый помощник проводит меня, здесь такой лабиринт из коридоров.

Муж лишь рассеянно кивнул, продолжая дискуссию. Мы вышли из зала, и как только тяжелые дубовые двери закрылись, Скарлетт резко сменила шаг. Она почти бежала по длинному коридору, цокая каблуками по мрамору.

– Быстрее, – бросила она через плечо. – У нас не больше десяти минут, пока он не хватится.

Мы вошли в просторную туалетную комнату, отделанную золотом и зеркалами. Скарлетт мгновенно заперла дверь и повернулась ко мне. Её дыхание было частым и неровным.

– Прямо здесь, – она указала на мраморную столешницу у раковин. – Трахни меня, не снимая платья. Просто задери его. Я хочу чувствовать себя последней девкой, которую охранник зажал в туалете на глазах у всей элиты Лондона.

Я не заставил её просить дважды. Рывок ткани, треск кружева — и она уже сидела на холодном мраморе, широко раздвинув ноги. Скарлетт вцепилась в мои плечи, её ногти впивались в дорогую ткань костюма.

– Да... – всхлипнула она, когда я вошел в неё. – Сильнее! Я хочу слышать, как мои бриллианты бьются о зеркало.

Ритмичные звуки ударов и её сдавленные стоны заполняли комнату. Это было безумие. В нескольких десятках метров отсюда сотни людей обсуждали высокие материи, а здесь мировая звезда содрогалась в экстазе, прижимаясь лицом к золоченому крану.

– Мой муж... – простонала она, выгибаясь дугой. – Он даже не представляет... что я сейчас... с тобой... О боже, продолжай!

Когда всё закончилось, у нас оставалось три минуты. Скарлетт быстро поправила платье, стерла размазанную помаду и взглянула на себя в зеркало. Её глаза сияли, а щеки горели естественным румянцем, который не даст ни одна косметика.

– Ты просто животное, – она усмехнулась, поправляя колье. – И мне это чертовски нравится.

– Пора возвращаться, мисс Йоханссон, – я снова надел маску охранника, открывая перед ней дверь.

– О да, – она грациозно вышла в коридор, на ходу принимая образ недосягаемой богини. – Пора возвращаться к скуке. Но помни: ночь еще впереди. И в отеле у меня припасено кое-что особенное. Мой муж спит очень крепко после пары бокалов бренди.

Мы вернулись в зал. Её муж даже не заметил нашего отсутствия. Он улыбнулся ей, взял за руку, и они снова пошли по кругу, приветствуя гостей. Я стоял позади, чувствуя на своих руках запах её парфюма и её тела, и понимал, что этот контракт — самое опасное и самое захватывающее, что когда-либо со мной случалось.

***

Позже, в роскошном люксе отеля, когда её муж уже ушел в свою спальню, Скарлетт проскользнула в мою комнату. На ней был только шелковый халат, а в руках она держала ту самую цепь от ошейника.

– Он уснул, – прошептала она, закрывая дверь на засов. – Теперь я вся твоя. И на этот раз я хочу, чтобы ты использовал всё, что найдешь в том черном чемодане, который я привезла.

Она опустилась на колени у кровати, протягивая мне поводок.

– Я хочу забыть, кто я. Я хочу быть просто телом, которое ты используешь. Делай со мной всё, что хочешь. У нас есть целая ночь в этом туманном городе, и я не хочу пропустить ни секунды боли и удовольствия.

Я взял поводок, чувствуя, как азарт и желание переполняют меня. Скарлетт Йоханссон, женщина-загадка, женщина-мечта, лежала у моих ног, готовая к любым извращениям. И я знал, что эта ночь в Лондоне станет легендой, о которой никто и никогда не узнает, кроме нас двоих.

– Ты готова к тому, что будет дальше? – спросил я, слегка натягивая цепь.

– Я родилась готовой для этого, – она посмотрела на меня снизу вверх, и в её глазах отразился весь разврат этого мира. – Начинай. И не вздумай останавливаться, пока я не начну умолять о пощаде. А потом... продолжай еще сильнее.

Я наклонился к ней, и лондонский туман за окном казался лишь декорацией к той буре, которая вот-вот должна была разразиться в этой комнате. Контракт продолжался, и условия становились всё более жесткими и сладкими одновременно.