← Назад к обзору

Полиаморный союз

Голодные игры в Общем Доме

Тишина, воцарившаяся в гостиной после признания Макса на видео, была не просто пугающей — она была осязаемой, как грозовая туча, запертая в четырех стенах. Макс стоял, не шевелясь, глядя на разбитую тарелку и разлетевшиеся по дорогому паркету пельмени. В этот момент он остро пожалел, что не обладает суперсилой Пьетро, чтобы исчезнуть из комнаты за доли секунды, или способностью Сью Шторм становиться невидимым.

– Свинья, значит? – первым подал голос Джейсон Тодд. Его голос, обычно хриплый и резкий, сейчас вибрировал от низкого, опасного удовольствия. Он медленно оттолкнулся от стены и начал сокращать дистанцию, его тяжелые ботинки гулко бухали по полу. – Знаешь, Макс, я всегда ценил честность. Но такая откровенность... она требует практического подтверждения.

– Стойте! – Макс выставил руки перед собой, пятясь назад и едва не споткнувшись о край ковра. – Это было сказано в шутку! Я был пьян! Или... или это был челлендж! Вы же знаете, какие идиоты записывают видео в двадцать лет!

– Ты не выглядел пьяным, Макс, – подал голос Тим Дрейк. Он уже успел протереть очки, и теперь его взгляд, лишенный привычной аналитической холодности, буквально раздевал парня. – Ты выглядел... очень сосредоточенным на своих ощущениях. И твоя грудь... я уже проанализировал биометрию. Пульс на видео был учащенным. Ты возбуждал сам себя.

Макс почувствовал, как по спине потек холодный пот. Тим был самым опасным в такие моменты — его интеллект превращал любую неловкость в неопровержимое доказательство.

– Тимми прав, – Дик Грейсон оказался за спиной Макса так быстро, что тот вскрикнул. Сильные пальцы Найтвинга легли на плечи русского парня, слегка сжимая их. – Мы все здесь герои, Макс. Мы привыкли доводить дело до конца. Ты бросил вызов. Ты спросил, нравятся ли нам твои... формы. Ответ — да. Нам очень нравится.

– О, да! – Дэдпул внезапно материализовался рядом с лицом Макса, напугав его до икоты. Уэйд стянул маску до носа, обнажая шрамы и безумную ухмылку. – Я уже заказал на Амазоне костюм поросенка, Максик! Но, судя по видео, тебе больше подойдет ошейник и полное отсутствие одежды. Ребята, чур я первый проверяю его вокальные данные! Кто-нибудь, принесите яблоко, мы будем его запекать!

– Убери руки, Уэйд, – пророкотал Тор, делая шаг вперед. Мьёльнир в его руке искрился мелкими молниями, отражая бурю в душе бога грома. – Дитя Макс объявил о своей доблести в постели. В Асгарде таких воинов ценят превыше всего. Я лично проверю, насколько громки твои крики под натиском бури.

– Хватит! – Стив Роджерс, который обычно был голосом разума, сейчас выглядел как человек, чей внутренний компас окончательно сошел с ума. Он смотрел на Макса с почти болезненным обожанием. – Макс, ты под нашей защитой. Но... ты не должен был скрывать такое. Это... это безответственно. Мы должны убедиться, что ты в безопасности, когда... когда проявляешь такую страсть.

– Стив, ты серьезно? – Джон Константин едко усмехнулся, прислонившись к дверному косяку и не сводя глаз с покрасневшего лица Макса. – Ты хочешь «защитить» его, пока сам мечтаешь зажать его в углу и проверить, насколько правдиво то видео? Не лги хотя бы самому себе, Кэп. У парня талант, и я готов поставить свою душу на то, что смогу заставить его визжать гораздо мелодичнее, чем любая свинья в этом или ином мире.

Макс почувствовал, что круг сужается. Слева на него смотрел Питер Паркер, чьи зрачки были расширены до предела, а пальцы нервно подергивались, словно он уже выпускал невидимую паутину, чтобы привязать Макса к кровати. Справа Коннер Кент дышал так тяжело, что казалось, сейчас лопнет его футболка.

– Я... мне нужно в туалет! – выпалил Макс и, нырнув под рукой Дика, бросился в сторону коридора.

– Скорость — это моя стихия, Макс! – весело крикнул Уолли Уэст, и в ту же секунду парень врезался в грудь рыжеволосого спидстера, который возник перед ним из ниоткуда.

– Куда-то торопишься? – Уолли подхватил его за талию, прижимая к себе слишком плотно. – Мы еще не обсудили детали. Например, сколько раз в минуту ты можешь издавать эти звуки? Я могу считать очень быстро.

– Пусти! – Макс попытался вырваться, но тут же почувствовал, как сзади его обхватили другие руки. Металлическая прохлада протеза Баки Барнса прижалась к его животу.

– Никуда ты не пойдешь, – прошептал Баки ему в затылок. – Теперь, когда мы знаем... теперь, когда ты сам это сказал... ты думаешь, мы дадим тебе уйти?

– Ребята, вы ведете себя как маньяки! – крикнул Макс, чувствуя, как паника начинает переходить в истерику. – Это просто видео! Глупое видео!

– Для тебя — видео, – подал голос Кайл Райнер, его кольцо создало в воздухе мягкое зеленое свечение, принявшее форму... кровати. – Для нас — это инструкция к действию. Я художник, Макс. И я вижу в тебе шедевр, который требует завершения.

– Я помогу с освещением! – Джонни Шторм щелкнул пальцами, и его одежда начала тлеть. – Макс, клянусь, ты будешь светиться ярче солнца, когда я закончу с тобой.

Внезапно в гостиной стало очень холодно. Артур Карри, властелин морей, подошел к группе, и от него веяло мощью океана.

– Вы слишком много болтаете, – отрезал он, глядя прямо в глаза Максу. – В океане нет места лишним словам. Там есть только действие. Макс, ты пойдешь со мной. Мои покои звукоизолированы. Ты сможешь стонать так громко, как захочешь, и никто, кроме меня, тебя не услышит.

– Мечтай, Рыба-мен! – огрызнулся Джейсон, выхватывая пистолет (к счастью, не заряженный, но жест был понятен). – Он никуда не пойдет с тобой. Он останется здесь, под моим присмотром.

– Твоим присмотром? – Скотт Саммерс поправил визор, который светился зловещим красным. – Ты нестабилен, Тодд. Максу нужен порядок. И дисциплина.

– О, дисциплина! – Дэдпул снова встрял в разговор. – Макс, ты слышал? Циклоп хочет поиграть в строгого учителя! А я буду плохим учеником, который подглядывает за вами из шкафа!

Макс понял, что они начали спорить между собой, и это был его единственный шанс. Он резко дернулся, выскальзывая из хватки Баки и Уолли — те на мгновение отвлеклись на выпад Артура — и бросился к лестнице, ведущей на верхние уровни пентхауса.

– Хватайте его! – закричал Квилл, бросая пульт и пускаясь в погоню.

Макс летел по ступеням, чувствуя, как сердце колотится в самых ушах. Он слышал позади топот множества ног, смех Уэйда, громовой голос Тора и сухие команды Стива. Это была настоящая охота.

Он ворвался в свою комнату и попытался захлопнуть дверь, но чья-то нога в красном сапоге преградила путь.

– Не так быстро, – Барри Аллен улыбнулся, мягко толкая дверь. – Ты же знаешь, от нас не убежать.

Макс попятился к окну, тяжело дыша. В комнату один за другим входили его «сожители». Их было слишком много. Они заполняли всё пространство, их ауры — героические, темные, божественные — давили на него, лишая воли.

– Послушайте... – начал Макс, прижимаясь спиной к холодному стеклу. – Давайте просто забудем это. Я удалю файл. Я... я приготовлю вам всем борщ! Настоящий! Со сметаной!

– Борщ — это прекрасно, – Клинт Бартон, который до этого молча наблюдал за всем из тени, вышел вперед. Он вертел в руках стрелу с тупым наконечником. – Но мы уже сыты обещаниями. Мы хотим десерт. Тот самый, со взбитыми сливками.

– И со стонами, – добавил Пьетро, облокотившись на дверной косяк. – Макс, ты сам это заварил. Ты дразнил нас годами, прикидываясь невинным ворчливым мальчиком. А теперь маски сброшены.

– Ты мой, – Коннер Кент подошел вплотную, возвышаясь над Максом. Его глаза горели красным — не от ярости, а от едва сдерживаемого возбуждения. – Я слышу твое сердце. Оно бьется так быстро... Тебе нравится этот страх, правда?

– Нет! Мне не нравится! – крикнул Макс, хотя его тело предательски дрожало.

– Твое тело говорит об обратном, – прошептал Часовой, появляясь прямо рядом с ним. Боб положил руку на грудь Макса — именно туда, где на видео парень сжимал свою плоть. – Ты горячий. У тебя встали соски, Макс. Ты хочешь этого так же сильно, как и мы.

Макс закрыл глаза, понимая, что сопротивление бесполезно. Их одержимость была абсолютной. Они не были просто влюблены — они были помешаны на нем, и это видео стало искрой в бочке с порохом.

– Ладно... – выдохнул он, открывая глаза и встречаясь взглядом с двадцатью пятью парами глаз, в которых читалось одно и то же. – Ладно, идиоты. Но если кто-то из вас посмеет смеяться над моими звуками... я лично отравлю ваш утренний кофе.

– О, поверь мне, – Джон Константин подошел ближе, хватая Макса за подбородок и заставляя смотреть на себя. – Мы будем не смеяться. Мы будем записывать каждый твой вздох, чтобы потом слушать его вечно.

– Начнем? – Джейсон Тодд схватил край футболки Макса, медленно задирая её вверх. – Я хочу увидеть ту самую грудь вживую. Прямо сейчас.

Макс сглотнул, чувствуя, как десятки рук тянутся к нему. Общий Дом окончательно перестал быть убежищем. Теперь это был храм, в котором он был единственной жертвой. И, судя по хищным улыбкам героев, ритуал обещал быть очень, очень долгим.

– Господи, – прошептал Макс, когда Дик Грейсон мягко повалил его на кровать, а остальные начали окружать их, – за что мне всё это...

– За то, что ты — это ты, – ответил Стив Роджерс, нависая над ним и расстегивая свою куртку. – И за то, что ты наконец-то принадлежишь нам. Всем нам.

В ту ночь в Общем Доме действительно было слышно много звуков. И ни один из них не был похож на шум города. Это была симфония обладания, в которой голос Макса играл главную, самую громкую и самую откровенную партию. И, как он и предупреждал, стонал он действительно... очень выразительно.