← Назад к обзору

Полиаморный союз

Симфония обладания и яблочный пирог

– Господи, ну почему я не родился немым? – простонал Макс, когда первая пуговица на его рубашке поддалась ловким пальцам Дика Грейсона.

Комната была забита до отказа. Супергерои, боги, мутанты и маги буквально дышали друг другу в затылок, создавая вокруг кровати Макса плотное кольцо из мускулов, латекса и чистой, нефильтрованной одержимости. Воздух стал настолько густым, что его можно было резать ножом — смесь парфюма, озона, оружейной смазки и того самого первобытного запаха охотника, почуявшего добычу.

– Потому что тогда мир лишился бы самого прекрасного звука, – прошептал Дик, прижимаясь губами к открывшемуся участку кожи на шее Макса. – Ты даже не представляешь, как долго мы ждали повода, чтобы перестать играть в «хороших соседей».

– Повода? – Макс попытался дернуться, но его ноги уже были надежно зафиксированы тяжелым бедром Коннера Кента, который сидел на краю кровати с видом человека, охраняющего величайшее сокровище вселенной. – Видео четырехлетней давности — это повод?! Да я там просто ел!

– Ты не просто ел, – подал голос Тим Дрейк, который уже успел развернуть голографический планшет, прокручивая то самое видео в замедленной съемке прямо перед лицом краснеющего Макса. – Угол наклона головы, ритмичность движений, то, как твои зрачки расширялись в момент... поглощения. Это была декларация, Макс. Подсознательный призыв. И мы на него ответили.

– Тимми, хватит лекций! – рявкнул Джейсон Тодд, бесцеремонно отталкивая Квилла, чтобы пробраться ближе. – Макс, посмотри на меня.

Макс нехотя перевел взгляд на Джейсона. Глаза бывшего Робина горели тем самым нездоровым блеском, который обычно предвещал либо драку, либо нечто гораздо более интимное.

– Ты сказал, что стонешь как свинья, – прохрипел Джейсон, и его рука, затянутая в черную кожу, грубо, но собственнически легла на бедро Макса. – Я хочу это услышать. Я хочу, чтобы ты издавал эти звуки только тогда, когда я касаюсь тебя. И если я услышу их от кого-то другого...

– То что? – вмешался Артур Карри, его трезубец тихо звякнул о пол. – Ты думаешь, суша может удержать то, что принадлежит океану? Макс — это стихия. И я буду тем, кто укротит эту бурю.

– Мальчики, не ссорьтесь! – Дэдпул внезапно вынырнул из-под кровати, держа в руках баллончик со взбитыми сливками, который он явно успел стащить с кухни. – У нас тут намечается шведский стол, а вы спорите из-за очередности! Максик, детка, открой ротик, папочка Уэйд принес десерт!

– Уэйд, убери это, или я засуну этот баллончик тебе туда, где солнце не светит, – ледяным тоном произнес Стив Роджерс.

Макс вздрогнул. Видеть Капитана Америку в таком состоянии было по-настоящему страшно. В нем не осталось ничего от вежливого парня из Бруклина. Плечи развернуты, взгляд жесткий, властный. Он смотрел на Макса не как на друга, а как на стратегический объект, который необходимо захватить и удерживать любой ценой.

– Макс, – Стив наклонился ниже, игнорируя рычание Баки рядом. – Мы все здесь совершили ошибку. Мы позволяли тебе думать, что ты свободен. Что ты можешь принадлежать самому себе. Но после того, что мы увидели... это больше невозможно. Ты — сердце этого дома. А сердце должно быть в безопасности. В наших руках.

– Стив, ты пугаешь меня даже больше, чем Уэйд, – честно признался Макс, вжимаясь в подушки. – Ребят, серьезно, давайте выпьем чаю, обсудим это как цивилизованные люди...

– Цивилизация закончилась в тот момент, когда ты облизнул тот банан, парень, – Джон Константин выпустил струю дыма прямо в потолок, хотя в комнате работали сверхчувствительные датчики. – Сейчас здесь только инстинкты. И мой инстинкт говорит мне, что твоя душа на вкус точно такая же сладкая, как те сливки.

Внезапно свет в комнате мигнул и стал кроваво-красным. Скотт Саммерс поправил визор, и в его позе чувствовалось нетерпение, граничащее с безумием.

– Довольно разговоров, – отрезал он. – Макс, ты сейчас сделаешь то же самое. Только без банана. И без видеокамеры.

– Что?! – Макс подпрыгнул, насколько позволяли удерживающие его руки. – Вы с ума сошли?! Я не буду... я не собираюсь...

– Ты будешь, – Тор подошел к кровати, и от его присутствия по телу Макса пробежали микроскопические разряды тока. – Дитя Макс, не противься своей судьбе. Ты бросил вызов богам, показав свою страсть. Теперь пришло время принять дары.

Бог грома протянул свою огромную ладонь и мягко, почти нежно, обхватил лицо Макса. Его пальцы были горячими, как расплавленный металл.

– Ты будешь стонать для нас, – продолжал Тор, его голос рокотал, как далекий гром. – И каждый твой звук будет посвящен нам. Я увезу тебя в Асгард, я запру тебя в чертогах, где время не имеет власти, и мы будем исследовать пределы твоего «аппетита» вечно.

– Эй, Златовласка, в очередь! – Питер Квилл вклинился между Тором и кроватью. – У меня есть корабль, у меня есть целая галактика, где никто не найдет этого русского пирожочка! Макс, крошка, полетели со мной? Я обещаю, у нас будет столько взбитых сливок, сколько ты сможешь проглотить.

– Он никуда не полетит, – Баки Барнс перехватил руку Квилла, и послышался неприятный хруст пластика на перчатке Звездного Лорда. – Он останется там, где я смогу его видеть 24 на 7. Моя металлическая рука никогда не устанет держать его, Квилл. Помни об этом.

Макс чувствовал, как его сознание начинает медленно плавиться от избытка внимания. Их голоса сливались в единый гул, их руки касались его везде — плечи, бедра, лодыжки, волосы. Это было похоже на то, как если бы его одновременно пытались сожрать и вознести на пьедестал.

– Пожалуйста... – выдохнул он, чувствуя, как Дик Грейсон начинает расстегивать его ремень. – Пожалуйста, остановитесь...

– Остановиться? – Питер Паркер, который до этого сидел тише воды, вдруг оказался прямо над Максом, закрепившись на потолке и свесившись вниз. Его маска была снята, и в глазах стояли слезы смешанные с пугающим восторгом. – Макс, я всё это время думал, что я просто сосед. Что я должен быть вежливым. Но когда я увидел... я понял, что хочу быть тем, кто вызывает у тебя эти звуки. Я хочу опутать тебя паутиной так сильно, чтобы ты не мог даже пошевелиться, пока я...

– Паркер, ты слишком молод для таких фантазий, – перебил его Хэл Джордан, и зеленое кольцо на его пальце вспыхнуло, создавая вокруг кровати прозрачный купол. – Но идея с фиксацией мне нравится. Макс, не бойся. Мои конструкции будут мягкими. Но очень прочными.

– Вы все — кучка извращенцев! – крикнул Макс, закрывая лицо руками. – Я вас ненавижу! Идиоты! Тупые супергеройские идиоты!

– Мы знаем, Макс, – прошептал Уолли Уэст, который уже успел снять с Макса один носок и теперь нежно целовал его ступню, заставляя парня дергаться от щекотки и смущения. – Мы знаем, что ты нас любишь. И именно поэтому ты показал нам это видео. Ты хотел, чтобы мы сорвались. Ты хотел, чтобы мы наконец-то взяли то, что принадлежит нам по праву.

– Я ничего такого не хотел! – вопил Макс, но его голос тонул в коллективном шепоте.

– Ложь, – коротко бросил Коннер Кент. – Твое сердце бьется в ритме «возьмите меня». И я буду первым, кто выполнит твое желание.

– Нет, я! – выкрикнул Джонни Шторм, и его тело вспыхнуло ярким пламенем, заставляя купол Хэла пойти трещинами от жара. – Я заставлю его плавиться!

– Тишина! – Громовой голос Стива Роджерса заставил всех на мгновение замолкнуть. – Мы не будем устраивать здесь свалку. Мы — команда. И мы будем делить Макса... по-справедливости.

Макс почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. «По-справедливости» в устах Кэпа звучало как смертный приговор его заднице и здравому смыслу.

– Сначала, – продолжал Стив, глядя на Макса с такой нежностью, от которой становилось тошно, – мы убедимся, что он усвоил урок. Макс, ты сказал, что стонишь как свинья. Мы хотим услышать это сейчас. Без камер. Без бананов. Просто ты и мы.

– Я не буду этого делать! – Макс сжал зубы, чувствуя, как слезы ярости наворачиваются на глаза.

– О, ты будешь, – Джон Константин наклонился к самому его уху, обжигая дыханием, пропитанным табаком и магией. – Потому что если ты не начнешь сам, мы начнем помогать тебе. И поверь, мой метод «помощи» тебе понравится гораздо меньше... или гораздо больше, чем ты готов признать.

Константин провел кончиком языка по мочке уха Макса, и того пробила крупная дрожь. Это было слишком. Слишком много стимулов, слишком много силы, слишком много безумия.

– Ну же, Максик, – промурлыкал Дэдпул, поднося баллончик со взбитыми сливками к его губам. – Всего один разок для твоих преданных фанатов. Покажи нам, как ты это делаешь. И, может быть, мы позволим тебе поспать пару часов перед тем, как начнется основное веселье.

Макс посмотрел на баллончик, затем на лица героев. Там не было жалости. Там было только ожидание. Голодное, всепоглощающее ожидание хищников, загнавших добычу в угол.

Он понял, что бежать некуда. Кольцо Фонаря, паутина Паркера, божественная мощь Тора, металлическая хватка Баки — он был заперт в этой золотой клетке надежнее, чем любой злодей в Аркхеме или Рафте.

– Ладно... – выдохнул он, чувствуя, как его воля окончательно ломается под напором этой коллективной одержимости. – Ладно, чертовы идиоты. Смотрите.

Он приоткрыл рот, и Уэйд с радостным писком выпустил струю сладкой белой пены прямо ему на язык. Макс зажмурился, чувствуя холод и сладость, а затем медленно, издевательски медленно, проглотил её, издав тот самый низкий, гортанный звук, о котором он говорил на видео.

В комнате мгновенно стало нечем дышать.

– Еще раз, – прохрипел Джейсон Тодд, и его рука сжалась на горле Макса, не перекрывая воздух, но властно фиксируя голову. – Издай этот звук еще раз, Макс. Прямо мне в губы.

– Нет, мне! – зарычал Дик, накрывая рот Макса своим в глубоком, властном поцелуе, забирая остатки сливок.

Это был сигнал к началу хаоса.

Макс почувствовал, как его одежда окончательно исчезает, разорванная или аккуратно снятая десятками рук. Он чувствовал губы на своих сосках, пальцы, исследующие его тело с пугающей тщательностью, и слышал шепот на разных языках и диалектах, сводящийся к одному: «Мой. Наш. Навсегда».

– Господи... – успел прошептать Макс, прежде чем его голос утонул в первом настоящем, громком стоне, который заставил всех героев в комнате одновременно вздрогнуть от экстаза. – Вы... вы действительно... идиоты...

– Твои идиоты, Макс, – ответил Тим Дрейк, целуя его в висок и одновременно настраивая камеру на штативе. – И теперь весь мир может сгореть, пока ты здесь, с нами.

Макс больше не сопротивлялся. Он закрыл глаза, отдаваясь на волю этой безумной, темной любви, понимая, что его жизнь в Общем Доме официально превратилась в бесконечный марафон страсти, из которого ему никогда не позволят выйти. И где-то в глубине души, за слоями страха и раздражения, маленькая, предательская часть его самого ликовала.

Потому что теперь он точно знал — они никогда его не отпустят. А это было именно то, чего он всегда тайно желал.

– Ну что, свинка, – прошептал Джейсон, пристраиваясь между его бедер, – давай проверим, на сколько тебя хватит.

Макс ответил ему стоном, который заставил даже Часового на мгновение потерять контроль над своей золотой аурой, заливая комнату ослепительным светом триумфа. Охота закончилась. Началось вечное пиршество.